Сетевое издание «Дагестанская правда»

19:00 | 26 января, Вт

Махачкала

Weather Icon

«Рыба гниет с брюха»

A- A+

Публикацией «Рыба гниет с брюха» редакция газеты «Дагестанская правда» начинает серию аналитических статей о состоянии рыбной промышленности в Дагестане и в России, о перспективах развития этой отрасли, о ее вкладе как в валовый национальный продукт, так и в валовый региональный продукт. Сегодняшняя статья затрагивает проблемы рыболовецкой отрасли в России, а также рыболовства в Каспии.

Ни для кого не секрет, что рыболовецкая отрасль нашей страны находится в крайне запущенном состоянии. В подтверждение этих слов сошлемся на Дмитрия Медведева, жестко раскритиковавшего Государственный комитет по рыболовству («Версия» № 11 от 24.03.08). Избранный Президент был особо возмущен отсутствием социальных гарантий рыбакам и упрощенным оформлением кораблей в портах.
Судя по резкой реакции в общем-то спокойного и всегда уравновешенного Дмитрия Анатольевича, можно заключить, что ситуация в рыбной промышленности очень серьезная и, как в народе говорят, «не лезет ни в какие рамки». Самое обидное, что перечень проблем, которые разъедают отрасль, хорошо известны Госкомрыболовству. Список их красуется на сайте ведомства. Там сказано, что необходимо организовать береговую переработку добытых биоресурсов, восстановить рыбодобывающий флот, наладить охрану российских вод от браконьеров, сохранить и развить рыбохозяйственную науку прежде всего в области мониторинга рыбопромысловых зон.

Шагом к наведению порядка в рыбохозяйственной отрасли должно было стать продекларированное руководителем Федерального агентства по рыболовству господином Крайним создание госкорпорации на базе ОАО «Архангельский траловый флот».

Какие из приведенных выше пунктов исполнены? Вопросы льготного финансирования развивающихся предприятий отрасли не отработаны. Погашение государством части процентов по кредитам, взятым на развитие, практически не производится. Вместо этого щедро даются бравурные обещания о процветании отрасли в будущем, приправленные стенаниями о тяжелом положении в прошлом. Обещанное создание госкорпорации, похоже, завязло без должного внимания в коридорах власти и забыто.

Определять, кто и сколько биоресурсов ранее выловил, планируется по статистическим сводкам, которые будут сдаваться в центры мониторинга субъектов Федерации.

Все эти вопросы горячо обсуждались на совещании в Государственном комитете по рыболовству, состоявшемся в Москве в конце января. Надо полагать, что они также утонули в чиновничьей рутине. Создается впечатление, что в рыболовецкой отрасли в России «балом правят» не настоящие и истинные интересы государства, а, во-первых, необузданные и ненасытные интересы чиновничества, в подавляющем большинстве среднего звена, ни за что не отвечающего, но непосредственно проводящего контролирующие проверки, и, во-вторых, интересы рыболовецких бизнесменов, вынужденных постоянно бегать к этим чиновникам «на поклон». Они, все вместе взятые, образно говоря, и представляют то самое «брюхо» рыболовецкой отрасли как на федеральном, так и на региональном и муниципальном уровнях, которое «гниет», и все принимаемые решения и задачи, поставленные «головой», сводит на нет. Поэтому давайте не будем проблемы «больного брюха» перекладывать на здоровую голову. Если бы все, что планировалось и принималось руководством страны, Правительством РФ в отношении рыбной промышленности выполнялось безукоризненно, Российская Федерация как одна из главных «владычиц» морей, рек, озер и всевозможных водоемов на планете могла бы за счет рыбы покрывать значительную часть внутреннего валового продукта, решать вопросы занятости населения, развивать малый бизнес.
«Может быть, пробуксовка реформ в Госкомрыболовстве объясняется отсутствием законодательной базы?», — еще один вопрос ставит газета «Версия». Выдаст мол Комитет по рыболовству квоты сразу на 10 лет, и пойдет свежая рыба косяками прямо на прилавки, а доходы — в бюджет. Тем более, что квоты теперь планируется предоставлять только отечественным компаниям, имеющим в собственности рыболовецкий флот. Господин Крайний строго предупреждает, что виртуальные «рантье на диванах», за взятки добившиеся квот и потом делавшие бизнес на их перепродаже рыбакам, ничего не получат.
Но как ведомство собирается отделять агнцев от козлищ? Якобы в число избранных на конкурсах по квотированию попадут только те структуры, которые реализовали значительную долю полученных в прошлые годы квот. Определять, кто и сколько биоресурсов ранее выловил, планируется по статистическим сводкам, которые будут сдаваться в центры мониторинга субъектов Федерации. Но как исключить сговор «рантье на диванах» с этим центрами, некоторые из которых вообще являются частными структурами? Очевидно, что при такой схеме это заведомо невозможно и квоты неизбежно останутся у «рантье».
Вместе с тем способы закрыть доступ жуликам к квотам просты. Например, экспертами предложена прозрачная процедура вычислений, которые могли бы вестись на основании суточных сводных данных, которые подают капитаны рыболовецких судов. Данный источник информации контролируется всеми инстанциями, начиная от местных властей и заканчивая ФСБ.

Выяснилось, что для получения квоты необязательно иметь собственные рыболовные суда, как еще недавно декларировалось. Оказывается, на квоту могут надеяться некие «добросовестные арендаторы», причем критерий добросовестности назван не был, да и механизм контроля тоже. Поэтому может случиться, что квоту получит опять неизвестно кто, выловит неизвестно сколько и «растворится» неизвестно куда в морском тумане.

Не лучше перспективы и у береговой переработки биоресурсов, которая признана Правительством РФ стратегической для отрасли. По материалам встречи в Госкомрыболовстве 29-30 января с.г., согласно мнению Крайнего, три четверти биоресурсов перерабатывается прямо в море, что вряд ли изменится в будущем. Таким образом, к квотам береговая переработка никакого отношения не имеет, и поэтому рыбаки сами, исходя из условий рынка, должны решать, перерабатывать ли рыбу в России или вывозить ее за рубеж.

Вопрос о преференциях для отечественных владельцев перерабатывающих предприятий на берегу, которые торжественно ранее обещало правительство, повис в воздухе. Сами рыбоперерабатывающие объекты господин Крайний, не стесняясь, рекомендует продавать китайским инвесторам. Тем более, что структура потребления уже якобы не та и население предпочитает не консервированные продукты, а свежую рыбу.

Но возможно ли представить жизнь населения удаленных от моря регионов, армии, войск МВД и пограничников без рыбных консервов? Совершенно ясно, что окончательный развал рыбоперерабатывающей промышленности и передача ее остатков в руки иностранной державы (кстати, не скрывающей желания присоединить к себе российское Приморье) ставят под угрозу продовольственную безопасность страны. Не говоря уже о том, что с чисто экономической точки зрения это выгодно нашим соседям — от Латвии и Эстонии до Японии, зарабатывающей изрядные барыши на украденных у России биоресурсах.
И еще вопрос, удастся ли сохранить право вылова за нашими соотечественниками. На словах в Госкомитете выступают за то, чтобы рыбу в российских водах ловили исключительно российские фирмы, но, как очевидно из интервью Андрея Крайнего и материалов, напечатанных в «Нашей Версии», сохранение присутствия иностранцев в отрасли уже санкционировано. При этом рыбные контролеры имеют наглость ссылаться на национальные интересы страны, которые якобы требуют привлечения зарубежных капиталов и технологической базы! Столь же непроработанным выглядит и вопрос об отмене «квот ресурсной поддержки» для научных институтов, определяющих нормы улова и тенденции развития популяции рыбы и прочих биоресурсов.

Внешне все опять-таки выглядит красиво. Институты лишаются возможности подрабатывать за счет реализации улова и получают взамен «твердое» государственное финансирование. В какой-нибудь Норвегии или Финляндии схема, несомненно, сработает. Но не в России, где даже при нефтегазовом изобилии задержки финансирования госучреждений являются обычным делом. Особенно, если речь идет не об отлаженной системе, а о вновь создаваемой. Пока она начнет действовать, уникальные научные коллективы могут развалиться, и рыбное хозяйство остается вообще без обеспечения.

НА МОЙ ВЗГЛЯД, до всего этого не дойдет. Коль уж за дело столь серьезно взялся избранный Президент России Д. Медведев, рыболовецкая отрасль начнет развиваться. Самая свежая инициатива этого ведомства, представленная в «Газете» (№ 56, за 28-30.03.08) в отношении биоресурсов Каспийского моря, что непосредственно касается моего родного Дагестана, тому подтверждение. Глава Госкомрыболовства Андрей Крайний выступил с инициативой введения пятилетнего моратория на вылов осетров на Каспии. По его мнению, такая мера поможет избежать исчезновения популяции осетров. «Потери для бюджетов наших соседей не будут большими, а приобретаем мы гораздо больше», — уверен Андрей Крайний.

Когда эту идею предполагается озвучить на международном уровне, в Госкомрыболовстве не сообщают. Зато уже в ближайшие дни в Госдуму будет внесен проект о введении госмонополии на оборот осетровых рыб. Чтобы на внутреннем рынке не возникло дефицита продукции, частным инвесторам предлагают вкладываться в строительство ферм по выращиванию осетров. Реальные шансы на то, что мораторий на лов осетров будет введен, очень малы. Последнее слово на переговорах по этому вопросу будет за Ираном. А он, скорее всего, будет против моратория, так как давно покончил с браконьерским ловом осетровых.

Чтобы прояснить ситуацию с выловом осетров на Каспии, позволим себе немного углубиться в историю.

В советские времена рыбу в Каспийском бассейне вылавливали всего два государства: СССР и Иран. В те времена СССР смело можно было назвать монополистом на «икорном рынке»: в 80-е годы СССР поставлял на мировой рынок около 200-250 тонн икры в год, а Иран — всего 70-80 тонн. После распада Союза ситуация кардинально изменилась.

Отныне на Каспийском бассейне промыслом занимаются пять независимых государств: Казахстан, Азербайджан, Туркмения, Россия и Иран. С развалом СССР разрушилась и некогда единая система контроля, поэтому российская икра стремительно стала терять в качестве.

В начале 1990-х на Каспии был возобновлен практически открытый промысел в море, запрет на который был введен СССР еще в 1962 году и формально действует по сей день. Вся эта неразбериха позволила Ирану за последние 15 лет сильно укрепиться на мировом рынке и довести объемы экспорта до 200 тонн икры в год. Более того, Иран раз и навсегда решил для себя проблему браконьерского промысла.
«Я почти уверен, что Иран будет против введения пятилетнего моратория. Ведь в итоге получится, что другие страны браконьерство так и не ликвидируют, а Иран будет недополучать свои легальные доходы», — считает аналитик ИК «Финнам» Владислав Кочетков. Впрочем, по его словам, если Россия будет настаивать на введении такого моратория, вопрос может быть переведен в политическую плоскость. «Есть вероятность, что Иран согласится рассмотреть предложение о моратории, но только в том случае, если Россия увяжет его с какими-нибудь энергетическими проектами», — отметил Кочетков. Например, с достройкой АЭС в Бушере.

Впрочем, пока о переводе в политическую плоскость речь, похоже, не идет. «Мы докажем, что борьба с продажей осетровых — это не кампания, которая закончится через пару дней, — заявил Андрей Крайний. — Люди должны понимать, что если они покупают черную икру на рынке, то способствуют уничтожению осетровых». По подсчетам Госкомрыболовства, нелегальный оборот осетровых и черной икры в России оценивается примерно в 1 млрд. долларов США. Покончить с браконьерским промыслом чиновники предполагают путем серьезного ужесточения правил по обороту осетровых.

В частности, на днях Госкомрыболовство собирается внести на согласование в правительство законопроект об обороте осетровых рыб. Данный документ предполагает объявить всех осетровых в естественной среде обитания федеральной собственностью. То есть фактически ввести госмонополию. Как именно будет действовать механизм, чиновники пока не уточняют. «В целом мы нашли понимание во всех заинтересованных ведомствах — в Минфине, Минэкономразвития, однако очевидно, что документ еще нуждается в существенной доработке», — сообщил Андрей Крайний.

Кроме того, в рамках целевой программы развития рыболовства на 2009-2013 годы, которую Госкомрыболовство внесет в правительство уже в пятницу, предполагается сделать упор на привлечение частных инвестиций в отрасль. По словам Андрея Крайнего, проект программы предусматривает финансирование в размере 62 млрд. рублей, 31 млрд. из которых будет выделен федеральным бюджетом, а остальные составят частные инвестиции. Из федерального бюджета будут профинансированы строительство и модернизация портов, обновление рыболовных судов, а вот строить перерабатывающие заводы и фермы чиновники предлагают бизнесу. «Сегодня эта отрасль выглядит достаточно привлекательной: в России уже функционируют около 10 таких заводов и ферм», — говорит Владислав Кочетков. По его словам, если чиновники создадут более благоприятные условия по развитию бизнеса в этом сегменте, поток инвестиций будет продолжаться.

По мнению аналитиков рынка, эти меры едва ли помогут в борьбе с браконьерским промыслом, последние 15 лет ведущимся без заметных успехов. Косвенно это признают и в самом Госкомрыболовстве. «Сегодня, оказывается, очень трудно переломить ситуацию, ведь в этом бизнесе завязаны очень большие деньги», — сетует Андрей Крайний.

Между прочим, если бы Россия взяла на вооружение опыт Ирана, самые острые проблемы, обозначенные главой ведомства, можно было бы избежать. Добыча черной икры, к примеру, в Иране поставлена под строгий государственный контроль. В 2006 году CITES (Конвенция по международной торговле вымирающими видами дикой фауны и флоры) при ООН наложила запрет на торговлю черной икрой не только в России, но и в Туркмении, Казахстане и Азербайджане, имеющих выход к Каспийскому морю. Иран был единственной страной, которой ООН оставила право на добычу этого продукта, и икра с тех пор стала предметом национальной гордости. Главная точка промысла осетровых в стране — порт Бандар-э-Азали. Каждый рыбак в Иране, который занимается выловом осетра в Каспийском море, имеет статус государственного работника и получает стабильное жалование. Эта мера призвана поставить на учет всех ловцов осетрины, а также снизить рвение рыбаков добыть как можно больше рыбы. Надзор за промыслом осуществляют специальные станции по контролю за качеством икры, которые находятся во всех портах, куда прибывает черная икра.

Браконьеров в Иране строго наказывают. Они должны выплатить штраф, который в три раза превышает цену улова, после чего предстать перед судом. Обычное наказание — несколько лет тюрьмы, кроме того, у браконьеров конфискуют судно. Другой источник получения черной икры — рыбные питомники. Здесь также следят за численностью особей. Ежегодный прирост от иранских питомников составляет около 20 млн. особей в год. Кроме того, в прошлом году иранский Международный исследовательский институт осетровых получил статус главного центра по сохранению осетровых в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Российской Федерации также можно было бы достичь таких результатов. Дагестан, как Иран, выходящий к Каспийскому морю, вполне может стать проводником настоящей государственной рыболовецкой политики на Каспии. Для этого возрождение рыбной промышленности должно стать национальным экономическим проектом, Республики Дагестан. Но об этом уже в следующей статье.

(Продолжение следует)

М.-Султан АЛИЕВ,
кандидат экономических наук

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Экономика»