Сетевое издание «Дагестанская правда»

06:00 | 04 марта, Чт

Махачкала

Weather Icon

Белорусский дагестанец

A- A+

Хизри Газиевич Асадулаев родился 1 апреля 1956 г. в селе Карата Ахвахского района. С 1981 года живет и работает в Минске. Он член межэтнического консультативного совета при Уполномоченном по делам религий и национальностей Республики Беларусь, член Координационного совета руководителей общественных объединений российских соотечественников при Посольстве РФ в Республике Беларусь. Сегодня он собеседник нашей газеты.

— Хизри, у вас много ипостасей: скульптор, художник, поэт, общественный деятель… Кем вы считаете себя в первую очередь?

— Прежде всего скульптором. Еще мальчишкой я знал, что буду им. А почему и откуда возникла такая мысль, – это одному Богу известно, тем более что в моем окружении не было скульпторов и в помине. В горном селе, откуда я родом, рубить камень в горах — значит делать надгробия. Другого понимания, что можно отобразить в камне свои мысли, чувства, показать характер героя, не было. Мама была ковровщица. Это, вероятно, развило мой вкус, и особенно цветовое ощущение. Дедушка по матери писал музыку, собирал фольклор. Он очень хорошо пел. Естественно, это также на меня не могло не повлиять.

— В вашей биографии значится несколько мест проживания.

— Можно сказать, что это счастливая судьба. Бог вел меня за руку и всегда сводил с хорошими людьми. Служба в армии в Москве, учеба в Орле и Дагестане, уже тридцать лет живу в Минске – везде, на всех этапах жизни я встречался с хорошими людьми. Они всегда меня поддерживали и служили импульсом для дальнейшего развития. С детства родители наставляли, что дружить надо с теми, кто сильнее тебя, кто старше, тогда будет у кого учиться хорошему, так как у этих людей больше опыта. В качестве эталона для меня выступает человек, у которого что-то получается лучше, чем у меня.  

— Почему ваш выбор устроиться на житье-бытье пал именно на Беларусь?

— Выбор был элементарно простым. Тридцать лет назад я женился. Жена влюблена в Минск. Мне она сказала, что хочет учиться только там.

— Можно в Беларуси просто жить тридцать лет. А можно жить активно, осознанно и интегрироваться во все сферы общества, как вы. Вы целенаправленно входили, скажем, в творческую среду? Как это происходило?

— Первая мысль, которая возникла после принятого решения жить в Минске, – это выучить белорусский язык. Решил, что если жить среди белорусов, на их земле, то как дань уважения как минимум я должен владеть языком. Я должен знать историю, быт. Я считаю, что для любого человека это норма.

— Вскоре вы подошли к произведениям классиков белорусской литературы…

— Тогда еще я не думал о классиках. В первую очередь я стремился к тому, чтобы состояться как скульптор. Можно закончить университет с красным дипломом, лепить с натуры прекрасные работы. Но это еще далеко не художник, не скульптор. Художник может сам придумать, создать, а не копировать с натуры. Вот что важно. И первое время мне было очень нелегко. Более того — я портретист. Мне с детства ближе всего в скульптуре портрет. Пошли всесоюзные, республиканские выставки. С первых же выставок мои работы закупили известные музеи союзного значения. Когда почувствовал, что портрет у меня получается нормально, я переключился на композиционные работы.

— Сегодня вы себя считаете мастером своего дела?

— Наверное, сегодня я уже могу сказать, что да. Во-первых, потому что мои работы находятся во многих странах мира. Во-вторых, потому что в процессе работы я не просто создаю, а блаженствую. Это приносит мне истинную внутреннюю радость. Взял глину в руки, и не просто ее мнешь, как получится, а мнешь так, чтобы глина выразила то, что ты хотел сказать. Наверное, я достиг определенного уровня. Но, конечно же, многое еще впереди. Я начал хорошо понимать саму форму, что есть скульптура. А дальше, как в высшей математике, может быть бездонное, безграничное развитие.

— От поэзии у вас такое же блаженство?

— От поэзии я начал ощущать такое же блаженство, сочиняя на каратинском языке. Раньше я писал стихи на аварском. Но, откровенно говоря, они получались какие-то суховатые. Я сделал для себя вывод, что аварский литературный язык мне не открылся. Я владею этим языком так же, как и русским. Кстати, русский язык тоже мне не открылся. Я имею в виду поэтический литературный язык.

— Вас приняли в Союз писателей Беларуси. Для вас это событие?

— Событие. Хотя бы потому, что о родном языке можно сказать на другом уровне. В моем сборнике стихотворения на каратинском языке, а их зеркальный перевод – на белорусском. Гениальный перевод моих стихов осуществил Рыгор Бородулин, за что ему большое человеческое спасибо. Сюда же включена часть стихов на аварском языке. Вторая часть книги – мои переводы на каратинский классиков русской и белорусской поэзии.

— Кого из белорусов вы переводили?

— Янку Купалу, Якуба Коласа, Рыгора Бородулина… У меня в планах поглубже познакомиться с творчеством Максима Богдановича.

— Что дает корочка члена Союза писателей Беларуси? Она повышает литературный статус? Будет ли возможность что-то делать проще в творческом плане, имея эту корочку? Может быть, вы будете больше издаваться?

— Мне трудно сказать, как буду издаваться. Все-таки есть какая-то программа, план Союза писателей. Я не в курсе, как это делается. Я даже не интересовался этой программой. Как писал, так и буду писать. Меньше или больше – вряд ли вступление в Союз на это повлияет. Просто хотелось вывести свой родной каратинский язык на новый уровень. Одно дело, если человек пишет стихи на родном языке. Ну и что? А когда человек принят в Союз действительно талантливых поэтов и писателей, то его творчество иначе воспринимается. Тот же Союз художников. Первый вопрос к скульптору, состоит ли он в Союзе художников. Если ответить «нет», то сразу решат, что ты слабый скульптор. При словах «я в Союзе» тебя воспринимают более серьезно.

— Но вы же еще член Белорусского союза музыкальных деятелей.

— Это тоже приятный момент. Тут я должен сказать большое спасибо Диме Долголеву. Это очень талантливый белорусский композитор. Он аранжировал песни мировым звездам: Леграну, Альбано, Рикардо Фольи. По его признанию, ни одному автору он не делал столько аранжировок песен, как мне. Он аранжировал практически все мои песни.

— Вы еще пишете музыку…

— Музыка мной написана не только на мои стихи, но и на стихи разных авторов. Это и московские поэты, дагестанские авторы. Есть музыка на стихи Расула Гамзатова. Кстати, музыку на стихи классиков оказалось писать сложнее. Предъявляешь к себе очень высокие требования, чтобы не испортить содержание стихотворения.

— Скульптура, поэзия, музыка… До сих пор пытаетесь познать себя?

— Это не самоцель – быть в составе трех творческих союзов. Скульптура – очень скупой язык. У нее ограниченные возможности. Больше философии и мало слов. Невозможно полностью выразить все, что внутри. Может быть, потому скульптура менее понятна, чем живопись, графика.

Кстати, я с удовольствием пишу этюды маслом, акварелью, рисую карандашом. Я себя не ограничиваю одной скульптурой. Если что-то осталось недосказанным посредством скульптуры, ищешь, куда выплеснуть внутреннюю любовь, тепло, свет.

— Какие темы вы затрагиваете в своих произведениях? О чем вы говорите?

— Философия и лирика. Без любви невозможно, и без философии тоже не проживешь. Конечно, в моих работах есть и сюрреализм. Но это уже направления. Классицизм, сюрреализм, формализм. И тут я не ограничиваюсь чем-то одним. Для темы, которую я хочу выразить, я выбираю направление, в котором эту тему можно глубже, лучше раскрыть.

— Общественная работа не мешает творчеству?

— Она отнимает гораздо больше времени и сил, чем кажется. Но это тоже потребность души. Это — желание как можно больше белорусов ознакомить с культурой Дагестана. Мало того, что я перевожу белорусских классиков на свой язык. Это только для каратиноговорящих. Но Дагестан разнообразен и велик. У каждой национальности есть свои выдающиеся поэты, писатели. Хотелось бы, чтобы их знали. Тот же пласт обычаев и традиций дагестанских народов. Хочется это показать. Когда люди больше знают, они лучше понимают. Тогда возникает меньше трений, не будет озлобления. Сейчас существует межнациональное непонимание. Это потому, что нынешнее поколение не вникает в культуру другого народа. Чтобы общаться, надо понимать друг друга, а чтобы понимать, надо искренне интересоваться, разговаривать. Я всегда открыт для такого общения и всеми силами буду ему способствовать и помогать своим творчеством…

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Культура»