05:48 | 19 ноября, Вс

Махачкала

19.11.2017
1EUR70.3604Руб0.0000
1USD59.6325Руб0.0000

Моя профессия – Дон Кихот

A- A+

Владимир Зельдин: «Я люблю дагестанцев, с их честной, открытой душой и смелым характером…»

Взять интервью у легенды российского театра и кинематографии, народного артиста СССР Владимира Зельдина – задача не из легких. Несмотря на нешуточный возраст - 100 лет, он практически все время на службе. «Вы сможете застать его после десяти вечера», – подсказала супруга артиста, и мне повезло.

– Владимир Михайлович, недавно отмечали ваше столетие. Как прошло торжество?

– Хорошо. Меня поздравляли на сцене московского Театра Российской армии, в котором я работаю уже 70 лет, первые лица страны и коллеги по театральному цеху. Было много гостей. Очень теплые сердечные поздравления звучали. Был и дагестанский ансамбль. Они мне подарили бурку. Вечер получился замечательный.  

И я считаю, что мне повезло в том отношении, что я попал в этот театр. Это мой родной дом, который является культурным подразделением нашей славной армии. Руководил этим театром выдающийся педагог, профессор, народный артист Советского Союза, лауреат государственных премий Алексей Дмитриевич Попов. Понимаете? Кроме Попова, была режиссура вокруг него – это Давид Вадимович Тункин, Иван Петрович Ворошилов, Акунчиков, потом Владимир Семенович Канцель. Вот они все ставили спектакли.

– В скольких ролях задействованы сейчас?

– Играю в спектаклях «Человек из Ламанчи», «Танцы с учителем», «Давным-давно». На сцене театра «Модернъ» с моим участием идёт спектакль «Дядюшкин сон» по Достоевскому.

Всегда играл роли романтического плана – «Собака на сене», «Коварство и любовь» и так далее. Мне приходилось большей частью объясняться в любви. Когда мой художественный руководитель Театра МГСПС выдавал мне диплом, он сказал: «Володя, у тебя редкое амплуа – ты лирический любовник». Любовь на сцене очень непросто играть: нужно обязательно быть увлеченным актрисой, с которой ты играешь. Нужно во что-то влюбиться: или в ее прекрасные глаза, или в великолепную улыбку, или в шикарную прическу.

– Для дагестанских поклонников особенно дорог фильм «Свинарка и пастух», где вы с успехом сыграли роль нашего земляка, аварца. Съемки проходили в 1941 году, когда началась Великая Оте­чественная война. Как вы справлялись?

– Съемки начались еще в мирное время, в 1941 году. Надо сказать, что для меня это было большой удачей, что Иван Александрович Пырьев, выдающийся режиссер, пригласил меня на роль пастуха Мусаиба Гатуева. Мы были в экспедиции в Кабардино-Балкарии, снимали там. Когда все закончилось, материал был очень хороший, все были довольны им, и мы собирались выезжать в Москву. В аэропорту очень долго ждали самолет, но его не было. Причину никто не знал, Москва молчала. Тогда мы пошли на базар купить поесть. И вот там услышали выступление по радио Вячеслава Михайловича Молотова о том, что произошло вероломное нападение Германии на Советский Союз.

Конечно, у нас был шок. Надо было сдать билеты и идти на поезд. Кое-как в битком набитом поезде мы возвратились в Москву. Я обратил внимание, что на каждой, даже маленькой остановке стояли группы людей, которые провожали военных, возвращавшихся из отпусков в свои воинские части. Мы приехали в Москву, о съемках и речи быть не могло. Через три дня я получил повестку и должен был идти в военкомат. Но вскоре раздался звонок с «Мосфильма»: «Немедленно приезжайте! Есть приказ продолжать снимать фильм «Свинарка и пастух». Так нам дали бронь, и это, видимо, спасло мне жизнь, потому что мое поколение в основном осталось на полях сражений.

Когда Москва была эвакуирована и «Мосфильм» тоже, осталась одна наша группа во главе с Пырьевым. Мы снимали фильм в павильоне и на сельскохозяйственной выставке. Уже были воздушные налеты. Я помню, фашисты начинали налеты строго по часам – в 2 и в 7 часов каждый день. Мы уходили в укрытие, потом отбой, выходили и продолжали съемки. Так работали. Самое главное, что мы все-таки эту картину сняли. Она была популярна, принята зрителем положительно.

– Говорят, в молодости вы были жгучим брюнетом с кавказской внешностью.

– Да, меня даже не пришлось сильно гримировать под горца. Лишь соединили брови на переносице да немножко подкрасили усы. Зрители, знавшие меня по работам в театре, где я нередко играл кавказцев, не считали меня русским. Да и мне близки кавказцы, за долгие годы на сцене и в кино довелось быть и грузином, и дагестанцем…

– В Дагестане давно были?

– Да, давно. Там прекрасная природа, горы. Народ гостеприимный. Я очень люблю дагестанцев. У них открытая, честная душа и смелый характер.

– Вы написали книгу «Моя профессия: Дон Кихот». Ассоциируете ли вы себя с этим персонажем?

–  Да. Я всегда хотел сыграть человека доброго, влюбленного в жизнь, стремящегося к истине. Строчки из спектакля стали моим девизом. Я человек верующий. А у Дон Кихота есть своя заповедь, которая созвучна с религиозной. Он говорит: «Не называй своим ничего, кроме своей души. Люби не то, что ты есть, а то, кем хочешь и можешь стать…».

Сервантесский образ актуален во все времена. Он напоминает людям о том, что нам не прожить без человечности, доброты и милосердия, поднимает проблемы, которые мучают людей, оказывающихся в ситуациях, когда человек человеку волк. Именно поэтому, когда режиссер Юлий Гусман предложил поставить «Человека из Ламанчи» к моему 90-летию, я с энтузиазмом взялся за работу, несмотря на то, что противников было немало. Многие не верили в успех этого спектакля, поскольку у меня уже был  солидный возраст, а роль требовала  большой психофизической нагрузки. Но у меня все получилось. Мы сыграли этот спектакль уже более 150 раз при полных аншлагах. Эта роль занимает одно из первых мест среди моих театральных работ.

– Вы – один из немногих людей, которому удалось сыграть самого себя…

–  Я благодарен, конечно, Юлию Гусману, который на мое 95-летие поставил пьесу «Танцы с учителем». Она посвящена мне и воспроизводит факты из моей биографии. Собственно, в ней я играю самого себя, играю с молодёжью, с новым поколением. И стараюсь продлить жизнь спектаклю, потому что подобно вахтанговской «Принцессе Турандот» «Учитель танцев» уже вошёл в историю театра, на сцене Театра Советской армии мы играли его 40 лет. Юлий Соломонович, спасибо ему, подарил мне два спектакля, роли в которых приносят радость не только мне, но и зрителю.

– У нас, у дагестанцев, много долгожителей. У каждого есть свой секрет, а каков он у вас?

– Мне часто задают этот вопрос, я отвечаю четверостишием  Владимира Маяковского:  

«Мне и рубля не накопили строчки.

Краснодеревщики не слали мебель на дом.

И кроме свежевымытой сорочки,

Скажу по совести, мне ничего не надо».

Я никогда не стремился  к обогащению. У нас с женой Иветтой Евгеньевной, с которой мы прожили уже более полвека, нет накопленных богатств. Нам этого и не надо. Самое главное – я продолжаю служить своему Отечеству, своему народу, театру. И потом, я никогда не курил и не пил. Даже испанское вино, которое мне в знак благодарности за роль в «Человеке из Ламанчи» прислал посол Испании, отдал своим коллегам. У нас была большая семья. Жили очень трудно. Папа был музыкантом, мама – учительница. Мы никогда не видели, чтобы отец приходил с бутылкой водки или вынимал пачку сигарет. Никто из нас не курил и не пил. А со спортом дружили. Я любил коньки, лыжи, верховую езду. Был награжден нагрудным знаком «Ворошиловский всадник».

– Здорово! Спасибо вам! Желаю, чтобы вы и дальше радовали нас своим талантом.

–  И вам спасибо. А дагестанцам желаю счастья и процветания!

Статьи из рубрики «Культура»