20:49 | 19 ноября, Вс

Махачкала

19.11.2017
1EUR70.3604Руб0.0000
1USD59.6325Руб0.0000

Режиссер Павел Лунгин опроверг негативный стереотип о Дагестане

A- A+

Фильм «Братство», который снимается в Дербенте, основан на реальных событиях, произошедших практически перед самым завершением военной кампании в Афганистане. В центре сюжета - малоизвестная операция по выводу 108-й мотострелковой дивизии из Чарикарской «зеленой зоны» к перевалу Саланг.

О том, как проходит работа над новой картиной, чем запомнился съемочной группе горный Дагестан корреспонденту «АиФ Дагестан» рассказал советский и российский кинорежиссер, сценарист, народный артист Российской Федерации, лауреат Каннского кинофестиваля Павел Лунгин.

«Ума Саадуева, «АиФ Дагестан»: – Получается, Павел Семенович, что вы в Дагестане впервые, если я не ошибаюсь…

Павел Лунгин: – До съемок фильма я никогда здесь не был. С первого рабочего дня в старинном горном ауле Корода Гунибского района у нас сложились очень хорошие отношения с местными жителями. Многие побаивались того, что я еду в Дагестан, потому что мы знаем про республику в основном негативное. Страха, тревоги у меня не было, но, честно говоря, я человек легкомысленный, хотя и думал о том, что будет необходимость создать охрану или еще как-то себя обезопасить. Но ничего такого не понадобилось. Почему не в Афганистане проходят съемки? Там нельзя. Между Узбекистаном и Таджикистаном снимать очень сложно и очень дорого. И мы остановили свой выбор на Дагестане. Это волшебный край, потрясающе красивый. Подружились с людьми – они очень помогали нам. И в Дербенте тоже гостеприимный народ, щедрый и теплый.

– Сюжет костюмированного фильма может хромать, но картинка должна быть безупречна. Приходилось что-либо приобретать здесь из костюмов или декораций?

– Что-то покупалось здесь, что-то привозилось. Из афганской одежды пришлось приобрести. Афганская одежда, понятное дело, не сильно менялась с веками, но героев картины «Братство» мы пытались одевать так, как одевались в 80-е годы прошлого столетия. Что касается декораций – они вокруг нас, посмотрите по сторонам. Надо, конечно, где-то обрабатывать, достраивать. Старые машины здесь есть, к счастью: пикапы, джипы. Например, для съемок мы превратили дербентский рынок в афганский базар. Думаю, вы его в фильме не узнаете.

– Надеюсь, критикам не к чему будет придраться?

– Я их уже не боюсь. Знаете, когда пишут положительную статью – это никому не интересно. Скандал интересен, острая критика – интересна. А репутация критика делается ведь на ругательствах: ты можешь быть злым, остроумным, ироничным. На самом деле каждый человек для себя знает, что он сделал. Я уже достаточно зрелый человек, чтобы понять, получился фильм или нет. Конечно, хочется, чтобы любили, чтобы нравилось то, что ты делаешь. У нас, правда, в последнее время мнения критиков и зрителей сильно расходятся. Надо сказать, что зрители почти не читают негативных статей рецензентов. Даже жалко, что сейчас нет таких объективных критиков, с репутацией, как было раньше, к мнению которых прислушивались. Сегодня все берут из Интернета.

–  Да, Сеть поглотила человечество настолько, что сегодня люди готовы смотреть абсолютно некачественное кино. И не разберут, где искусство, а где ширпотреб, забиваем себя дешевыми подделками…

– Да, к сожалению, произошла полная «демократизация». Все ходят в китайских подделках, на которых крупными буквами написано Gucci или Dior, –  и довольные. Это касается и фильмов. Люди не хотят получать эмоции, не хотят переживать, думать. Они хотят, как в магазине: прийти, купить два часа времени, как кусок колбасы, который съели, забыли и ушли. Думаю, это происходит во всем мире, но в такой степени, как у нас, редко где. Может быть, только в Китае. То есть, у нас случился такой быстрый распад культуры. Оказалось, что мы не крепки… Деньги – это большое искушение, и мы его не выдержали.

– Вы получили от Дагестана все, чего ожидали?

– Я надеюсь, что все пошло так, как надо. Фильм я еще не сделал, но, по крайней мере, мы увидели невероятную красоту здешних мест. Думаю, что Дагестан польстил Афганистану такой красотой. В осеннюю пору рисуется прекрасная картина, всё вокруг играет яркими красками: желтыми, красными, оранжевыми. Мы поражены красотой горной природы. Люди – это отдельная тема для разговора. Мы постоянно окружены заботой местных жителей. Они нам помогают во всем, также они заняты у нас в съемках и играют очень хорошо. Вообще оказалось, что снимать тут легко. То есть физически, конечно, тяжеловато, но духовно очень легко и приятно. Как оказалось, мы можем снять фильм полностью, не выезжая из республики.

– А вы планировали снимать еще в каком-нибудь другом регионе?

– Нет, не планировали, но всегда есть какой-то риск. Но мне бы и не хотелось уезжать. Когда я покидал Гунибский район, был очень огорчен, что приходится оставлять эту красоту. Было грустно. Увы, посмотреть живописность других сел республики не удается – работаем 12 часов в сутки. Тут есть одна проблема – темнеет рано, в полпятого уже солнце садится, поэтому встаем тоже рано – в пять утра. Тяжелый график, вот завтра у нас будет выходной день, что для нашей съемочной группы редкая радость. Потом мы поедем в Буйнакск – в воинской части будем снимать.

– У Буйнакска тоже своя история. В окрестностях города есть климатическая курортная местность. В общем, там тоже есть на что посмотреть.

– Как я успел узнать, там совсем иной пейзаж: холмы, скорее, степь. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаетесь. Там красивая природа, богатая растительность горного леса, в котором растут шиповник, боярышник… Этот пейзаж оживляют и одинокие холмы.

– Это хорошо. Хочется сохранить положительные эмоции, которые зародились еще в Гунибском районе. Приятно осознавать, что нашей команде ни разу не пришлось столкнуться с явлениями, подтверждающими стереотип о Дагестане как о «неспокойном» регионе, вспоминаем об этом только тогда, когда проезжаем мимо блокпостов. Мы не сталкивались здесь ни с какими проблемами и ни разу не видели никакой недоброжелательности со стороны местного населения. Я теперь буду сюда приезжать, друзей приглашать.

– Но приедете уже отдыхать?

– Знаете, волка ноги кормят. Отдых, порой, для меня роскошь, а искусство ведь требует постоянного внимания.

– Согласитесь, что все-таки горные аулы осовременились: пластиковые окна, бронированные двери. Во время съемок фильма кусочки цивилизации не сильно мешали работе?

– Такое, конечно, мы исправляем. Например, пластиковые окна закрываем деревянными ставнями. Есть и провода, антенны, которых в то время не было, но это все можно убрать с помощью компьютерной графики, при монтаже. Теперь ведь можно не только что-то добавить в кадр, но и убрать, благодаря современным технологиям. Знаете, очень хочется, чтобы фильм понравился зрителям, мы все делаем ради любви и из-за любви».