Сетевое издание «Дагестанская правда»

19:00 | 17 января, Вс

Махачкала

Weather Icon

Экстремизм как особое состояние психики

A- A+

Научное объяснение экстремизма как особенного социального явления невозможно без его последовательного рассмотрения на двух уровнях: на уровне индивидуальной психики и на уровне массовой психики. Экстремизм должен быть проанализирован и в двух следующих аспектах: как особое состояние или способ функционирования психики (тип направленности и эмоционального переживания) и как особый способ поведения. Социальная сущность экстремизма раскрывается через анализ конкретной социально-исторической почвы, порождающей такую форму сознания и социальной деятельности, а также через анализ логики и закономерностей развития экстремизма и его социальных функций.

В данной статье мы рассмотрим экстремизм как особое состояние индивидуальной психики. Для этого потребуется, во-первых, выделить основные характеристики психического состояния вообще, во-вторых, определить отличие экстремизма от нормального психического состояния и от других видов ненормального психического состояния (речь идет о психопатологиях). Поскольку мы не можем рассматривать психическое состояние вообще, а должны его рассматривать как психическое состояние конкретной личности, следует вести речь об экстремизме как о психическом складе личности. Для его характеристики мы должны сконцентрировать внимание именно на социально детерминированных и социально значимых характеристиках психического склада личности, так как экстремизм является не врожденным, а социально приобретаемым о психическим складом.
Экстремистский психический склад личности возникает на основе экстремистской идеологии, предлагающей иллюзорную и деструктивную программу изменения социальной среды или ситуации, когда эта идеология становится ядром направленности личности и определяет ее эмоциональную жизнь и практическое поведение. Исходя из этого, мы можем выделить в структуре экстремизма как особого психического склада личности следующие элементы: экстремистская идеология как содержательная основа или ядро экстремистской психики; возникающая на почве такой идеологии специфическая направленность личности; экстремистские эмоциональные переживания. Второй и третий элементы экстремистского склада личности мы бы назвали экстремистской психологией.

Первой важнейшей характеристикой экстремизма как психического склада личности является специфическая экстремистская идеология. Идеологию мы можем назвать системой мировоззренческих представлений, в которых осознается и оценивается отношение людей к социальной действительности. В структуре любой идеологии выделяются две части: позитивная и критическая. В своей позитивной части идеология дает представление о правильном социальном устройстве (социальный идеал), об идеальном человеке и включает кодекс правильного поведения. В своей критической части она содержит оценку существующей социальной реальности с позиции социальных идеалов и определенную программу поведения, которая призвана уменьшить расхождение между идеалом и реальностью. Идеология может выражаться в разных формах: в виде философских, религиозных, нравственных, эстетических, политических и правовых концепций, но базовое содержание ее всегда связано с указанными выше позитивной и критической частями.

Предметом убеждений и направленности личности экстремиста может быть не всякая идеология, а только такая, которая определяется как экстремистская. Именно специфическая экстремистская идеология является первичным элементом и ключевой предпосылкой экстремизма, ядром экстремизма как особого состояния психики. Таким образом, чтобы понять сущность экстремизма, мы должны проанализировать специфику экстремистской идеологии, отличив ее от «нормальных» форм идеологии.

Для того чтобы лучше уяснить специфику фанатической идеологии, мы можем выделить некоторые характерные особенности экстремистской идеологии: идея исключительной истинности именно данной идеологии, так называемый «комплекс абсолютной истинности»; идея агрессивной нетерпимости по отношению ко всем идеологическим конкурентам или конкурирующим, альтернативным идеологиям; деление человечества на две большие группы: своих и чужих, на друзей и врагов (не важно, по какому принципу проводится это деление, оно всегда характеризует антигуманную идеологию); установка на немедленную практическую деятельность по исправлению мира и людей (программа немедленного и решительного преобразования существующей социальной реальности); преобладание деструктивных задач по разрушению ложного враждебного мира над конструктивными задачами в программе преобразовательных действий; фантастический, практически невыполнимый, слишком суровый и извращенный кодекс личного поведения, требующий от человека каких-то экстраординарных, чрезвычайных поступков и жертв; упрощенная форма изложения, в которой отсутствуют строгая логика, последовательные доказательства, развернутое теоретическое изложение и обоснование, а присутствует ограниченный, легкоусваиваемый набор догм.

В целом, мы можем определить экстремистскую идеологию как извращенную фантастическую программу преодоления острого конфликта между интересами конкретной социальной группы и ее социальных оппонентов, как неадекватную форму выхода определенной социальной группы из нетерпимого для себя социального положения. Эти черты мы можем найти почти в любой идеологии как теоретическом выражении конкретных социально-исторических интересов определенной социальной группы, хотя и не весь полный набор и не в крайней степени выраженности. Можно сказать, что любая идеология потенциально содержит в себе ростки экстремизма, но они не всегда достигают полного развития. Чтобы идеология превратилась в экстремистскую, эти ростки должны быть акцентированы, культивированы специальными идеологами и внедрены в подготовленное к их восприятию массовое сознание людей. А важным условием такой подготовки является чрезвычайная историческая ситуация, из которой человек не видит конструктивного выхода.
Чем более антигуманно содержание определенной идеологии как выражения в теоретической форме, в виде системы взглядов и представлений о правильном социальном устройстве, интересов и социального статуса конкретной социальной группы, тем сильнее в ней потенциал экстремизма. Чем менее связана идеология с рациональным познанием исторических законов, с социальной наукой, тем легче она переходит в экстремистскую форму. Существует определенный, достаточно устойчивый набор идеологий, которые периодически при чрезвычайных исторических ситуациях и при сознательных усилиях «садовников», взращивающих и культивирующих в массах экстремизм, превращаются в «экстремистскую форму идеологии» и быстро овладевают массами. В экстремистской форме чаще всего существовали идеологии расизма, фашизма, извращенного, грубого, уравнительного, казарменного коммунизма, теологические построения нетрадиционных религиозных сект. В качестве примеров идеологий, которые в историческом процессе не раз принимали экстремистскую форму, можно привести и традиционные религиозно-идеологические системы. Дело в том, что в религиозной идеологии экстремизму способствует сам принцип нетерпимости к иным верованиям и убеждениям.

Итак, без наличия специфической экстремистской идеологии и без превращения ее в личные убеждения экстремизма не может быть. А потому второй важнейшей характеристикой экстремизма как состояния психики оказывается специфическая направленность личности. В психологии направленность личности определяется как совокупность устойчивых мотивов, ориентирующих деятельность личности и относительно независимых от наличных ситуаций. Центральным элементом направленности являются убеждения как система императивов личности, побуждающих ее поступать в соответствии со своими взглядами. Когда определенная идеология усваивается и принимается личностью за истинную и когда она идентифицирует себя с определенной социальной или этнической группой, выражением интересов и статуса которой является эта идеология, тогда можно говорить о формировании убеждений как ядра направленности личности. Убеждения становятся доминирующим мотивом поведения, определяют способ мышления и восприятия социальной реальности, эмоциональные переживания человека, его самосознание.

В чем же тогда заключается специфика экстремистской убежденности, ее отличие от нормальной убежденности личности? Последняя обычно определяется как активная жизненная позиция, поскольку она так же, как и экстремистская направленность личности, предполагает практическую реализацию своих убеждений в действительность, соответствие поведения человека его убеждениям. Активная жизненная позиция выражается в идейной принципиальности, последовательности в отстаивании своих взглядов, единстве слова и дела. Активная жизненная позиция предполагает сознательное отношение к общественному долгу, нравственность, коллективизм, творческое отношение к деятельности, убежденность, в общем приверженность и последовательное проведение в своем поведении гуманистических ценностей с использованием гуманистических средств.

Для активной жизненной позиции характерны, во-первых, социальная позитивность, конструктивность и гуманизм идеологии, лежащей в ее основе, во-вторых, широта мировоззренческих взглядов, отсутствие суженности направленности, то есть концентрация личности всецело и только на немедленной и непосредственной реализации своих социально-политических идеалов. Человек с активной жизненной позицией приходит к ней в результате глубокого и реалистического анализа существующей социальной среды и критического анализа социально-политических учений. Его вера в истинность своих социально-политических убеждений является продуктом глубокого рационального, теоретического осмысления и анализа как социально-политической науки, так и социально-исторической ситуации.

Убежденность экстремиста носит принципиально иной характер. Она складывается на почве «иррационального», мистического откровения или интуиции, заменяющей и рациональное познание реальности, и логическое рассуждение, то есть на почве различного рода отклонений от нормальной логики рассуждения и познания реальности. Мы должны уточнить, что в экстремистской идеологии тоже есть своя специфическая логика. Эта логика, которая исходит из предвзятой, ложной идеи, а не из фактов действительности. Правда, факты она воспринимает, но лишь избирательно, и только те, что согласуются с ее ценностными посылками, и интерпретирует эти факты не как доказательство, а как проявление, следствие ценностных посылок.

На основе этой экстремистской логики мир воспринимается через призму примитивного бинарного, черно-белого разделения на хорошее и плохое, истину и ложь, друзей и врагов. Действительность относится большей частью ко лжи, а экстремистская идея — к истине. Мерой истины объявляется не соответствие идеи действительности, а соответствие действительности экстремистской идее. Естественно, что эта логика упрощает видение мира, она не способна отразить сложность и противоречивость действительности. Отсюда враждебность экстремистской убежденности по отношению к любой критике. Основу логики экстремиста часто составляет не принцип учета объективной реальности и не нормы общественной морали, а принцип удовольствия. Это логика акцентированной конфликтности и резкого дихотомического противопоставления крайностей: свои и чужие, истина и ложь. Причем все, что не согласуется с экстремистскими убеждениями, объявляется без разбора ложью. Все, кто не разделяет экстремистских убеждений, без разбора объявляются врагами.

Для человека с активной жизненной позицией существует определенная гибкость в реализации своих взглядов в соответствии с конкретно-историческими условиями. Для экстремиста ни гибкости, ни широты, ни глубины мировоззренческого познания нет. Он реализует свои идеалы без учета исторической реальной ситуации и часто даже вопреки ей. Для гуманиста, кроме деятельности по реализации своих социально-политических убеждений, существуют и другие творчески плодотворные деятельность и цели. Для экстремиста реализация его убеждений становится единственным содержанием личной жизни. Гуманист открыт для диалога и компромисса, экстремист закрыт для подобного.

Экстремизм и патологические отклонения психики

Высвеченная нами специфика экстремизма как особого состояния психики неизбежно приводит нас к вопросу о том, а не является экстремистское состояние психики патологическим отклонением, формой психического заболевания личности? И отсюда вытекает второй вопрос: если экстремизм — не психическое отклонение, то где граница между ним и психическими отклонениями, и какова связь между ними?

Присматриваясь к эмоционально-психической жизни экстремиста, нельзя не заметить, что она связана с различного рода «маниями», способствует формированию психических заболеваний. Само слово «мания» в переводе с греческого языка означает «безумие», «страсть», «влечение». Сильное пристрастие или чрезмерное влечение к экстремистской идее уже само по себе есть выход из обычной средней нормы, поскольку большинство нормальных людей разграничивают свои идеалы и реальность и не стремятся к их немедленному достижению, не придают первостепенного значения своим социально-политическим или религиозно-мировоззренческим идеалам. А ядро эмоциональных переживаний экстремиста составляет именно фанатическая страсть социального реформаторства. В конкретных обстоятельствах в зависимости от особенностей психики и жизненного опыта личности эмоциональные переживания экстремиста могут приводить его к более или менее тяжелым психическим заболеваниям, вроде маниакального или маниакально-депрессивного психоза.

Однако, экстремизм как специфическая направленность личности и эмоциональное переживание — не психическая болезнь, а психическая реакция здоровой личности на критические, чрезвычайные социальные ситуации. Возникновение экстремистских эмоциональных переживаний обусловлено, в первую очередь, социально-историческими причинами, хотя определенную роль играет и индивидуальная психологическая предрасположенность к такой реакции: повышенная восприимчивость, возбудимость и сила эмоциональных процессов. Центральная роль в возникновении экстремистских переживаний принадлежит не генетическим порокам нервной системы, не органическим поражениям высшей нервной деятельности, а неблагоприятной социальной среде, в которой в процессе социального воспитания формируется экстремистская направленность личности и, прежде всего, экстремистские убеждения. А такая направленность личности и приводит к радикальной и болезненной перестройке всей эмоционально-психической жизни экстремиста.

По своим внешним признакам экстремизм сходен с таким психическим отклонением, как «синдром сверхценных идей». Синдром сверхценных идей определяется в психологии как продуктивное расстройство мышления, при котором возникает логически обоснованное убеждение, тесно связанное с особенностями личности, базирующееся на реальной ситуации и обладающее большим эмоциональным зарядом. В силу этого оно приобретает не соответствующее ему по степени значимости доминирующее положение во всей духовной жизни человека, определяет его деятельность и приводит к дезадаптации в социальной среде. Сверхценными могут быть самые различные идеи: изобретательства, талантливости, ревности, сексуальной неполноценности и т. д. Характерно, что сами носители этих идей воспринимают их как вполне разумные и активно действуют, борются за их реализацию.

К экстремизму имеет отношение сверхценная идея реформаторства, которая возникает на основе предвзятой, чаще всего дилетантской, ревизии существующих научных, социальных, религиозных, культурных и иных систем с болезненной убежденностью в необходимости коренных их изменений. По своим причинам эти отклонения могут быть психогенными, вызванными сильными психическими воздействиями на личность, резидуальными, связанными с различными травмами, поражениями нервной системы или же эндогенными, вызванными тяжелыми генетически обусловленными психическими заболеваниями.

Психогенный по своей природе синдром сверхценных идей является относительно легкой формой психического отклонения как неадекватного способа осмысления реальной ситуации. Можно ли отождествлять синдром сверхценной идеи реформаторства с экстремистской направленностью личности? Такое отождествление было бы некорректным, хотя связь между ними можно обнаружить. Различие между экстремистской убежденностью и синдромом сверхценных идей связано с социальными причинами их формирования. Если экстремистская убежденность является нормальной реакцией личности на ненормальные, экстраординарные жизненные обстоятельства, то синдром сверхценных идей может возникать как ненормальная реакция на обычные, нормальные, некритические жизненные обстоятельства. То есть экстремистское состояние психики — это «нормальная» реакция нормального человека на ненормальную историческую ситуацию. Если в необычной, чрезвычайной ситуации человек себя ведет необычно, то это как раз нормальное отклонение от обычного поведения.

Экстремистская идеология рождается в результате неадекватного отражения реальной критической социально-исторической ситуации, которая сама по себе является фактором, способствующим искажению ее нормального, адекватного осмысления, т. е. фактором, способствующим психогенным расстройствам мышления. Будучи создана нормальными людьми в ненормальных обстоятельствах, экстремистская идеология чем прочнее овладевает сознанием человека, тем сильнее способствует развитию у него именно синдрома сверхценной идеи реформаторства. То есть экстремистская направленность личности на определенной количественной ступени формирования экстремистской убежденности может переходить в синдром сверхценной идеи реформаторства. Провести эту грань в каждом конкретном случае не так просто, но индикатором перехода экстремистской направленности в синдром реформаторства являются, по нашему мнению, уровень и характер реформаторской активности человека.

Синдром сверхценной идеи реформаторства следует дифференцировать от более тяжелого психического отклонения: парафренного синдрома бреда. Бредовые идеи рассматриваются в психопатологии как продуктивные расстройства, при которых возникают непоколебимые суждения и умозаключения, не соответствующие объективной реальности, не поддающиеся коррекции и нарушающие адаптацию больного в социальной среде. В отличие от синдрома сверхценных идей, бред не обусловлен конкретной ситуацией, а причины его связаны с серьезными психическими заболеваниями (шизофрения, эпилепсия, психозы) или тяжелыми травмами центральной нервной системы.
Из различных видов бреда с экстремизмом имеет внешнее сходство так называемый «парафренный синдром» бреда реформаторства как систематический бред с повышенной самооценкой. Это система ложных суждений, имеющая логическую структуру и систему доказательств, сочетающаяся с преувеличенным представлением больного о своей личности и своей особой миссии в этом мире. Парафренный синдром бреда реформаторства часто сочетается с манией величия и манией преследования. Если экстремистскую направленность нельзя отождествлять с более легким отклонением — «синдромом сверхценных идей», то тем более нельзя отождествлять ее с парафренным бредом реформаторства. С другой стороны, как отмечают психопатологи, при неблагоприятных обстоятельствах синдром сверхценных идей может перерасти в бред. Таким образом, экстремистская направленность сама по себе еще не психическая болезнь, но при наличии соответствующих факторов она может принять патологическую форму бреда.
Мы можем наметить такую цепочку в развитии экстремистской направленности личности по степени овладения экстремистской идеологией психической жизнью личности и соответствующей ее деформации: нормальная экстремистская направленность (не являющаяся психическим отклонением) — синдром сверхценной идеи реформаторства — парафренный бред реформаторства. Эту цепочку постепенного развития психического заболевания на базе экстремистской направленности проходят далеко не все экстремисты. Для ее прохождения нужны исключительные личные жизненные обстоятельства. Экстремистская направленность является лишь одним, но не единственным необходимым фактором, базисом для развития таких психических отклонений. Оценивая возможность перехода экстремистской направленности в психическое отклонение, мы должны учитывать различие внутри экстремистского сообщества между индукторами экстремистской идеологии и ее преемниками или носителями.

Когда складывается экстремальная историческая ситуация, т. е. когда личности, целые социальные группы или народы находятся в нестерпимом положении и не видят из него конструктивного выхода, тогда особо чувствительные, склонные к соответствующим психическим отклонениям люди становятся индукторами экстремистской идеологии и экстремистского массового сознания. Индукторы, начиная создание экстремистской идеологии, отличаются лишь особой чуткостью и предрасположенностью к отклонениям. Но по мере погружения в создаваемую ими экстремистскую идеологию они могут стать действительно психически больными, переходя от легких форм к более тяжелым, т. е. от синдрома сверхценных идей к парафренному бреду реформаторства. Поэтому, говоря об индукторах экстремистской идеологии, мы можем оценить степень превращения экстремистской направленности в устойчивое психическое отклонение. В любом случае опасность перехода экстремистской убежденности в психическое отклонение для них существует.
Если же говорить о массах, то считать их психически больными нельзя, ибо степень усвоения экстремистской идеологии и пораженности экстремистской направленностью у них существенно ниже, чем у индукторов, и носит внешний эпизодический характер. Массы гораздо менее погружены в экстремистскую идеологию, чем индукторы. Легкое погружение спасает их от перехода экстремистской направленности в стойкое психическое отклонение. И вообще, психическая болезнь — сугубо индивидуальное и не часто встречающееся в сильных формах явление, хотя в легких формах она многим присуща, особенно в стрессовых ситуациях.

Итак, экстремистская направленность, выражающаяся в принятии личностью экстремистской идеологии и перестройке всей мотивационно-поведенческой сферы в соответствии с этой идеологией, является важнейшей характеристикой содержания экстремизма как психического склада личности и ее неправомерно трактовать как психическую болезнь.
 

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Общество»