18:39 | 21 ноября, Вт

Махачкала

21.11.2017
1EUR69.6654Руб-0.695
1USD59.2746Руб-0.3579

Где мы погибли, где похоронены…

A- A+

Калмыкский журналист Андрей Цобдаев уже полтора десятка лет занят розыском солдат, пропавших без вести в Великую Отечественную войну. Начинал с земляков-калмыков, но волей обстоятельств стал чуть ли не главным «разыскником» Северного Кавказа. На сегодня он нашел более тысячи дагестанцев. Кроме возвращенных пропавших без вести, на счету Андрея 24 наших земляка, представленных к званию Героя Советского Союза и ордену Ленина, но так и не получивших этих наград. Андрей признается, что мы, дагестанцы, для него все на одно лицо, но в нашей республике он, буддист, давно как дома. В среду он вновь побывал здесь, получил в подарок от друзей щенка-кавказца и дал небольшое интервью «Дагестанской правде».

– Я занимался розыском калмыков, пропавших без вести в годы войны. В 2002 году по моему запросу прислали документы из Международной службы розыска немецкого города Арольде. И среди этих документов были данные на пятерых дагестанцев. Немцы по ошибке записали кумыков калмыками. Я мог бы отложить эти документы в сторону, заниматься только своими земляками… Но, когда на тебя смотрят лица и как будто взывают: «Донеси до нашего аула, где мы погибли, где мы похоронены…», я поехал в Дагестан и выступил на телевидении.

В это время за перевалом в Буйнакске включила телевизор женщина. Потом она мне рассказывала: «Когда вы сказали, что будете называть фамилии и довоенные адреса погибших, я подумала: «Может, и моего отца назовете?». И тут вы называете его и даете довоенный адрес… Я была в шоке, позвонила на телевидение». На следующий день я передал в администрацию Буйнакска уникальные документы на ее отца, военнопленного, погибшего в лагере. После этого люди стали звонить на телевидение, писать мне в Калмыкию с просьбой разыскать их пропавших без вести родных. Я нашел больше тысячи уроженцев Дагестана, погибших в концлагерях на территории Западной Европы.

Здесь в чем трудность? Многие дагестанцы, призванные в армию, плохо владели русским языком. В плену их данные записывали немцы. Поэтому многие имена, фамилии, названия населенных пунктов сильно искажены. Приходилось расшифровывать.

По ходу я нашел 24 дагестанца, представленных к званию Героя Советского Союза. Представления были подписаны на всех уровнях – полк, дивизия, армия… Кроме почему-то фронтового. Они фо­рсировали Днепр, Вислу, Одер… Но… Притормозили, наградили медалями «За отвагу».

– Их посмертно представляли?

– Кого-то посмертно. Кто-то погиб после представления, так и не узнав, что награды не получит. Кто-то вернулся живым и даже рассказывал родственникам, что был представлен к званию Героя. Некоторые обращались в архивы Минобороны, но им всегда отказывали – нет, мол, никаких документов… Оказалось, есть. Но вот из тех Героев, чьи представления я нашел, до сегодняшнего дня не дожил никто.

– Один работаешь? Как в архивы попадаешь?

– Есть помощники, благодаря которым у меня есть допуск к архивам. Есть хорошие люди, помогающие просто так. Государство – нет, люди – да.

Однажды я добирался до Хунзахского района. На попутках. Подобрала меня по дороге «Волга». За рулем – молодой человек, рядом – взрослый мужчина. Познакомились, разговорились. Я рассказал про себя. Оказалось, что мужчина читал мою книгу «Судьба военнопленного». Подвезли они меня, расстались. А через год я выступал опять на дагестанском телевидении. После программы мне передали телефонный номер с просьбой позвонить. Позвонил. Ответил мужчина. Говорит: «Андрей, я тебя в прошлом году подвозил. Моя машина ждет тебя у выхода. Не мог бы приехать?». Привезли меня к офисному зданию, поднялся я на второй этаж, встретился с прошлогодним попутчиком. Он говорит: «Андрей, я за этот год прочитал все твои статьи. Чем могу помочь?». Я говорю: «Хочу эти статьи объединить. Издать книгу и подарить ее Дагестану». Он спросил про цену, а у меня как раз счет с собой из элистинской типографии. Он вызвал бухгалтера, поручил перевести деньги. Это сделали в тот же день. До последнего не знал я, кем работает этот человек. Оказалось, что Набиюлла Магомедович был заместителем руководителя «Сулакэнерго».

Потом, когда я получил за книгу премию Артема Боровика, он позвонил мне и сказал:

– Андрей, я рад, что помог тебе тогда. Не могу не спросить. Ни денег, ни особой славы тебе это все не приносит. Зачем?

– Не ты первый спрашиваешь. Я на это отвечаю обычно так. Вам когда-нибудь целовала руки 90-летняя женщина? А мне целовала. Это в Юждаге было. 90-летняя лезгинка. Ей внуки говорят: «Это Андрей, журналист. Он нашего дедушку нашел…». Она как будто 60 лет скинула. Руки поцеловала мне и своим сказала: «Сделайте так, чтобы этот человек отсюда довольным уехал…».

В Ахвахском районе встретил меня глава администрации. Повели в дом родственников найденного мной красноармейца. Заходим во двор, а мне под ноги бросают андийскую бурку. Объяснили, что так встречают только самых дорогих гостей с лучшими вестями.

Одна семья, не бедная, прямо скажу, машину мне дарила. Дали адрес автосалона в Москве, сказали: «Выбери любую машину, позвони, люди подъедут, оплатят». Отказался я. Сказал: сестре по­дарите своей. Ей нужнее здесь.

Правда, и другие примеры были. Глава одного района при редакторе местной газеты и его заместителе очень себя высокомерно вел. Типа, кому все это нужно, 60 лет прошло… «Вот если бы ты моего деда нашел, я бы тебе ключи от джипа своего сразу отдал», – говорит. Неприятно было. Приехал я тогда в Москву, кликнул друзей. В общем, приложили усилия, перерыли архивы, нашли… Через пять дней вернулся я в этот район. Взял опять редактора газеты и зама и пошел к главе. Он опять в своем образе. Ну, я ему на стол папку кладу. Начинает он ее листать, вижу – в лице меняется… «Давайте ко мне на хинкал», – приглашает. А я ему: «Не ем я хинкал, да и времени нет. Минута у меня всего». Сидит, молчит. Ну, я ему все и напомнил. Единственная радость у человека была, что я машину и не собирался забирать.

Кстати, в архивах я нашел данные на дядю вашего коллеги. Нурислам Кушаев, гвардии капитан, за подвиг был внесен в список к награждению орденом Ленина. Награду он так и не получил.

– Обычное продолжение такого разговора – «а еще был случай…».

– Много было случаев. Нашел я документы на троих дагестанцев, служивших в Кавказском легионе. То есть попали в первые дни войны в плен немецкий, чтобы выжить, пошли в легион. На Восточном фронте не были, воевали в северной Италии. И попали в немецкую кинохронику. Один даже выступил. На даргинском языке. Назвался, сказал, из какого села. Пообещал матери, что вернется с немцами и лично застрелит председателя колхоза, забравшего у них корову.

После войны попала эта пленка в руки НКВД. Не поленились чекисты, нашли «легионеров»  –  уже в советских лагерях. Разобрались, приговорили к расстрелу. И тот самый даргинец последним желанием высказал, чтобы за­писали и сохранили его имя и место рождения. Как знал, что я его найду. Найти-то нашел, но как семье рассказать? Думал, скажу: «Умер в плену». Но когда встретился с вдовой, не смог. Рассказал, как есть. Она выслушала, поплакала и сказала: «Как был дураком, так и остался…».

– Андрей, спасибо тебе за все это.

– За что? Это просто моя жизнь.

                                                     

Статьи из рубрики «Общество»