Сетевое издание «Дагестанская правда»

00:00 | 24 ноября, Вт

Махачкала

Weather Icon

Гордость дагестанской хирургии

A- A+

13 ноября исполняется 90 лет со дня рождения одного из выдающихся сыновей и ученых Дагестана Рашида Пашаевича Аскерханова. Читая данную статью, иные могут подумать, что М.А. Абдуллаев - не хирург и не медик, а пишет статью о хирурге. Но Рашида Пашаевича я знал очень близко, с ним я общался в профессиональном и общечеловеческом плане.

Будучи молодым доктором философских наук, в  1964-1967 годах я работал в Дагестанском медицинском институте по совместительству, преподавал там философские дисциплины. Вел также занятия  по философским вопросам медицины  с профессорско- преподавательским составом института. В группе занимались известные ученые мединститута: братья Шамовы, С.А. Абусуев, М.А. Хархаров и многие другие.
 
Р.П. Аскерханов ходил на занятия редко, он был занят в клинике и на кафедре или как депутат на общественной работе. Ему, как и другим ныне работающим в медакадемии профессорам медицины, мои занятия нравились. Я вел группу преподавателей мединститута и в вечернем университете марксизма-ленинизма. И там мы увязывали философию с медициной. 
 
Рашид Пашаевич при встрече в институте или городе часто спрашивал: «Как здоровье, человек науки наук, царицы наук?». Он знал философию неплохо, знал и то, что до возникновения марксизма она считалась наукой наук, царицей наук. Он мне однажды сделал замечание: «Почему с занятий моих коллег уводишь студентов?». Это известный многим преподавателям и бывшим студентам мединститута факт, что группы студентов с занятий медиков бегали ко мне на лекции. Видимо, мои смелые суждения и интересные примеры из жизни выдающихся врачей прошлого и современной социальной нравственной жизни привлекали их. Юноши и девушки, как правило, максималисты, они любят смелые критические подходы и   новые мысли. Тогда ректор мединститута М.М. Максудов дважды говорил об этих фактах  на ученом совете. 
 
В 1987 году я перешел работать в медакадемию заведующим кафедрой философии и долго работал там. Наше общение с Рашидом Пашаевичем продолжалось до тех пор,  пока он был жив. Но влияние этого талантливого ученого и неординарного человека продолжает и до сих пор оказывать ощутимое действие на медицинскую науку и практическое здравоохранение республики. Могу смело сказать, что его имя и дела бессмертны. 
 
Нас сближала с Рашидом Пашаевичем не только работа в  мединституте. Мы с ним дружили, часто бывали вместе на различных мероприятиях и вечерах. Он бывал у меня в гостях, мы несколько раз отмечали события у него на даче в Тарки-тау. Можно сказать, что его отношение ко мне стало еще более близким, когда я опубликовал несколько статей, а затем и монографию о Гасане Гузунове. До моих работ  Гузунова  мало кто знал как ученого. Гузунов был  дедушкой Наиды, супруги Рашида Пашаевича. Изучение его письменного наследия показало, что он был универсальным ученым своего времени —  историк (остались исторические труды), философ (есть работы), поэт (лирические и политические песни, басни, баллады), астроном. Он оставил в рукописи историю всемирной астрономии в 4-х частях на арабском языке с  момента ее возникновения до 1905 года. В ней использованы и связанные непосредственно с астрономией естественнонаучные знания, и всем астрономам мира дана в основном объективная научная оценка. Не будет ошибкой сказать, что он  выступал в своих работах как профессиональный философ, в особенности  в понимании диалектики и роли теории познания. Вполне закономерно, что его мировоззрение было противоречивым, он стоял на позициях двух истин – научной и религиозной.
 
Мы здесь  остановились на творчестве Гузунова не случайно. Рашид Пашаевич интересовался им серьезно и с интересом читал мои публикации  о нем, говорил, что впервые убедился в том, что в досоветском Дагестане были поэты, ученые, философы, которые заслуживают того, чтобы о них говорили и писали, и которыми дагестанцы могут гордиться. На различных встречах, вечерах он подчеркивал: «Первый  философ Дагестана, первым открыл  наше прошлое». Вполне понятно, что в таких  случаях неизбежно похвальное обращение. Конечно, неудобно ссылаться на такого рода похвальные слова о себе, но без этого нельзя показать ни его общенаучные интересы, ни его начитанность. Приведенные мысли о Гузунове  имеют и познавательное значение для современных читателей. О нем более 30 лет не было публикаций в газетах, и те строки о нем, которые имеются в данной статье, будут представлять   познавательный интерес для читателей.
 
Рашид Пашаевич был выдающимся  ученым, педагогом, неординарной личностью и влиятельным общественным деятелем. Достаточно сказать, что он опубликовал около 400 работ, из которых 14 монографий, руководил подготовкой к изданию 19 сборников статей своих коллег и аспирантов, имел 19 изобретений, подготовил 38 кандидатов и 11 докторов наук. Это очень высокие показатели даже для  ученого самого высокого ранга. Безусловно, он был в первую очередь  хирургом широкого профиля. Трудно назвать область хирургии, к которой он не имел отношения в той или иной степени. 
 
Р.П. Аскерханов был строгим, требовательным руководителем кафедры. Он не мог терпеть лени, обмана, халтуры и относился резко критически к таким проявлениям

 

Ученый обладал широким диапазоном знаний, методологическими принципами подхода и анализа патологических процессов. Работал очень напряженно, но находил время для ознакомления  с новыми исследованиями, однако не ограничивался тем, что знал и читал, а осмысливал вновь и вновь применительно к тому или иному клиническому случаю. Можно с полным основанием подчеркнуть, что он был смелым творческим ученым, хирургом, который  каждую  свою хирургическую операцию осмысливал до  начала и после завершения ее. Я захаживал к нему в кабинет, когда надо было консультироваться в центральной больнице о той или другой своей болезни или надо было посетить какого-то знакомого больного. Всегда я  находил его на операции или  думающим над рентгеновскими   снимками больных. Мне представляется, что он стал столь  высокой величиной  в хирургии благодаря тому, что много работал и кропотливо анализировал хирургическую практику.
 
Был и такой случай. Я зашел к нему в кабинет и увидел, что он собирается на срочную операцию.  «Если не очень спешите, то посидите здесь, в кабинете, и смотрите в тот аппарат на мою операцию», — сказал он.  Я видел, как он работает,  и понял, что он мастер  высокого класса. Глядя на него и на разрезанный живот больного,  подумал, что я  бы не смог  так работать над телом больного, и невольно пришла в голову мысль: «Операция – рискованное дело, и только смелые, самоотверженные люди могут стать хорошими хирургами».
 
Научная практика свидетельствует о том, что хорошим, творческим ученым может быть только тот, кто не знает лени и не откладывает на завтра то, что можно сделать сегодня. Только  тот человек может стать хорошим ученым, профессионалом, который  напряженно работает в свое свободное от практической работы время, посвящая свои чувства, ум и цели, стоящие  перед ним. Неслучайно говорят, что одной жизни для человека мало, чтобы сделать что-то выдающееся в науке. Не менее высоки требования и к ученому-медику. Мне представляется, что в наше время в Дагестане мало врачей, которые постоянно читают современную медицинскую литературу и пытаются реализовать  содержащиеся в ней рекомендации по отношению к своим больным, не считаясь со своим временем. Такую одержимость требует медицинская профессия,  и Рашид Пашаевич был таким по общему представлению. 
 
Несмотря на свой высокий авторитет (он был  по существу кумиром в медицине), сильную занятость, он находил время для общения с интересными людьми независимо от их профессии. В общении с ними он получал удовольствие. А собеседником он был интересным, содержательным и начитанным. Не отказывался он от приглашения посетить больного. В общении с больным он черпал что-то полезное для себя как человека и профессионала. Однажды он устроил мне буквально экзамен по вопросу о творчестве медиков-философов античности и средневековья. Остался довольным, так как в своих лекциях не раз использовал материал об этих медиках-философах. После я подумал, что Рашид Пашаевич хотел не столько меня проверить,  сколько услышал мое мнение и освежить в памяти представление о них.
 
Аскерханов был строгим, требовательным руководителем кафедры. Но относился довольно  уважительно к тем, кто стоял на уровне  требований своей профессии и добросовестно выполнял свои функции. Он не мог терпеть лени, обмана, халтуры и относился резко критически к таким проявлениям. Такие врачи у него на кафедре не долго   задерживались. Но это удавалось ему нелегко, так как освобождение и перемещение преподавателей зависело от ректора.
 
Рашид Пашаевич не признавал случайностей в медицинской практике. Критикуя одного своего ассистента, который считал свою ошибку случайной, в моем присутствии он говорил:  «Врач не может и не имеет права ошибаться, не бывает случайностей в операциях. Они бывают у того, кто не продумал в подробностях весь процесс операции или кто  невнимателен  и неаккуратен в процессе операции. Такие случайности могут стоить жизни больному».
 
Интересно отметить, что он помнил не только оперированных им больных, н о и  многих из тех, кто к нему обращался по поводу болезни, и сам осматривал.
 
Однажды ко мне  приехал мой двоюродный брат А. Вагабов из Губдена. В свое время он  осматривал его, у него была опухоль в легких. Он отпустил его, сказав: «Приезжайте, уложим в больницу и, если будет необходимость, сделаем операцию». Вагабов не поехал, сказав, что если суждено умереть — умрет дома. Ему было 58 лет. Я позвонил Рашиду Пашаевичу  и попросил его придти к нам вечером.  Вагабов , у которого опухоль была 10 лет тому назад, тоже был у меня в гостях. Я спросил Рашида Пашаевича, помнит ли он этого человека. Он вспомнил почти все в подробностях и заинтересовался тем, как и когда исчезла опухоль. Вагабов рассказал, что он тогда сильно выпил и лег спать, а под утро непроизвольно вышло много крови. После этого опухоль исчезла. Рашид Пашаевич вновь и вновь задавал ему вопросы, я их переводил ему с даргинского языка. Уходя, он меня поблагодарил не только за гостеприимство, но и за то, что свел его с бывшим пациентом.
 
Рашид Пашаевич был крупной личностью. Охарактеризовать его так нам дают основание следующие обстоятельства: он знал в своей области больше других местных ученых-медиков своего времени, он сделал и мог сделать больше них, мог влиять и влиял на окружающих и общественную жизнь в свое время больше других и пользовался авторитетом больше других. Все едины в том, что Р.П. Аскерханов был многогранной, целеустремленной и одержимой личностью. Поэтому не случайно так высоко отмечены его научные заслуги и столь высок был его профессиональный и общественный авторитет. Он был заслуженным деятелем науки ДАССР и РСФСР, членом-корреспондентом АМН СССР — единственным в Дагестане. Избирался членом международных обществ хирургов, флебологов, сердечно-сосудистых хирургов, являлся основателем и бессменным председателем Дагестанского научного общества хирургов, членом Всесоюзного и Всероссийского обществ хирургов, почетным членом общества хирургов Болгарии и России.
 
Его включали в качестве докладчика многих международных научных конференций по проблемам хирургии. У него так был высок авторитет, что ни одно мероприятие  научной медицины и практического здравоохранения в республике не проходило без его участия.
 
О его общественной активности и авторитете говорят не только приведенные нами выше факты, но и избрание его не раз депутатом Верховного Совета ДАССР.

 

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Общество»