Сетевое издание «Дагестанская правда»

23:00 | 16 января, Сб

Махачкала

Weather Icon

Ислам в XXI веке: главные направления исследований

A- A+

Великий "несуществующий"

В исламе нет духовенства. Это — с позиций ислама, исламского вероучения, исламской догматики, исламского шариата. Ислам — религия закончившегося Божественного Откровения. Это значит, что в период жизни Пророка Мухаммада ему Богом был ниспослан Коран, который почитается мусульманами как вечная, несотворенная и истинная речь Бога. Зафиксированные в виде речений или описаний действий хадисы Мухаммада составили Сунну Божьего Посланника. Со смертью Пророка Мухаммада (632 г.) Откровение прекратилось, в последующем не возобновлялось и возобновляться не будет. Мухаммад — последний пророк истинного единобожия, т. е. ислама.

В этом пункте ислам существенным образом отличается от христианства, в котором наличествует таинство священства, представляющее собой передачу благодати Святого Духа всё новым и новым священникам, доносящим догматы христианской веры до людей. Говоря иными словами, в исламе нет священников, которые могли бы ответить на некий вопрос, донося до людей Свято-Духовную истину, переданную им от Святого Духа. В исламе нет посредников между Аллахом и верующими.

Таким образом, оказалось, что мусульмане в последующие периоды существования ислама имели возможность узнать нормы и правила (все то, что нужно делать и знать) единственно из Корана и Сунны, т.е. текстов, которые расценивались как абсолютно истинные и обязательные для верующего — потому что являются результатом Божественного Откровения. Эти положения, содержащиеся в Коране и Сунне, и называются шариатом (букв. "правильный путь").

Однако Коран и Сунна не являются кодифицированными сборниками норм, правил и предписаний на все случаи жизни.

Египетский юрист-мусульманин Мухаммад Саид аль-Ашмави отмечает, что Коран "содержит только немногочисленные нормы, касающиеся отношений между людьми, и эти немногочисленные нормы не регулируют все отношения".

Со смертью Пророка Мухаммада оказалось, что многие важные аспекты жизни исламской общины — уммы текстуально, в виде сформулированного положения не регулируются ни Кораном, ни Сунной. В этом отношении характерно, что буквально первая возникшая проблема — наследование Пророку в его функциях предводителя общины — привела к далеко зашедшим спорам и даже не преодоленному до сих пор расколу мусульман на суннитов, шиитов и еще хариджитов, о которых неспециалисты забывают, хотя ибадиты (подсекта хариджитов) до сих пор проживают на Аравийском полуострове (в Омане) и на Севере Африки (в Алжире и Ливии).

Необходимость найти ответы на всё новые и новые вопросы привела к тому, что была разработана процедура выведения (истинбат) общих норм, правил, установлений и суждений по отдельным вопросам, которая получила название иджтихад. Этим стали заниматься не священники (их, напомним, в исламе нет), а ученые. Такая ситуация была охарактеризована Пророком Мухаммадом в одном из хадисов: "Ученые — наследники пророков" (Аль-уляма’ вараса аль-анбийя’). Отвлекаясь от детального рассмотрения правил этой процедуры, отметим только, что это была деятельность человеческая (и она остается таковой до сих пор). В дополнение к собственно шариату как к своего рода обязательной основе всех социально значимых норм и правил существует громадная надстройка — по преимуществу правовое истолкование Корана и Сунны (исламское правоведение — фикх). Мухаммад Саид аль-Ашмави абсолютно правильно характеризует исламское правоведение (фикх, он же иногда не вполне корректно называется шариатом) как "законодательство людей и для людей".

В исламе духовенство как особая профессиональная группа есть — это все улемы, факихи, муфтии, имамы, единственным или главным источником существования которых является деятельность в религиозной сфере. И приметой ислама XX века, а также века наступившего, XXI, является небывало возросшая в общественно-политическом отношении роль духовенства. Авторитетнейший британский исламовед Бернард Льюис констатирует: "В классическом исламе не было такого института священнослужителей, который мог бы управлять [государством либо общиной мусульман] или оказывать решительное давление на тех, кто управлял". "Аятолла — порождение XIX в., роль Хомейни и его преемника как верховных законоведов — новшество XX века". Я бы еще добавил, что "новшеством XX века" является и то, какие место и вес заняло в общественно-политической системе Саудовской Аравии, географическом центре суннитского и мирового ислама ваххабитское духовенство. И уточнил бы, что резкое возрастание этой роли началось после первого глобального нефтяного кризиса 1974-75 гг.

Историческая тенденция (не говорю закономерность) первых семи десятилетий XX в. — секуляризация стран распространения ислама и вытеснение духовенства из общественной жизни в ходе модернизации. (Наиболее ярок здесь пример Турции, кемалистская революция в которой была последовательно секуляристской и четко антиклерикальной и привела в 1924 г. к отмене халифата. Имплицитный message кемализма: ислам является препятствием на пути национального прогресса.). Модернизация-секуляризация осуществлялась и продолжает осуществляться в разных формах, но во всех случаях она приводила к резкому падению роли и значения духовенства, превращению его в исчезающий класс — за исключением так называемых модернистов, которые, адаптируясь к изменяющимся историческим условиям, адаптировали к ним ислам.

Модернизация в любой форме была связана с секуляризацией, что означало отсутствие исторической перспективы для духовенства как особого социального слоя в традиционном, домодернистском обществе. Самое большее, на что духовенство могло рассчитывать, — так это на сугубо служебные функции в обществе, политически организованном на принципах секуляризма. Антимодернистское духовенство всегда существовало в период модернизирующих реформ в странах распространения ислама, но все более маргинализировалось, а то и просто уничтожалось "как класс". Антимодернизм в конкретных исторических условиях — всегда антизападничество. Запад — главный враг антимодернистов, оттуда, с Запада, идет секуляризация в виде либерализма или демократии, коммунизма или национализма.

Но 70-е гг. XX в. предоставили антимодернистскому духовенству исторический шанс. Именно в этот период дают о себе знать два квазитеократических режима — муфтиекратия в Саудовской Аравии и муллократия в Иране. Исторический шанс, то есть обстоятельство, которое не имеет отношения к исламу и не вызвано к жизни стремлениями или деятельностью духовенства, это — обнаружение и исключительно высокая рентабельность природных источников углеводородного сырья. Именно с начала 70-х гг. фиксируется рост влияния исламского духовенства, совпавший с ростом на тысячи процентов доходов от национализированных нефтяных богатств. Общественное производство в государствах, на территории которых эти источники были обнаружены и стали эксплуатироваться, позволяли развиваться классу духовенства, которое там было всегда. В обществе появилось очень много лишних денег, и перераспределение общественного продукта позволяло расти классу духовенства. Есть утверждения, что в нефтедобывающих исламских странах с 70-х гг. и до конца XX в. накопилось 10 трлн. долл. избыточного капитала, и речь идет в первую очередь о Саудовской Аравии и Иране. Именно они, Саудовская Аравия и Иран, стали "точками роста" влияния духовенства.

По-разному приобретали право на получение доли в избыточном капитале саудовский и иранский духовные классы. В Саудовской Аравии к моменту получения сверхприбылей ваххабитское духовенство было интегрировано в политическую систему, представляющую собой результат компромисса между основателями нынешнего саудовского государства — династией Саудидов (Аль Сауд) и потомками лидера ваххабитского движения Ибн-Абд-аль-Ваххаба (Аль аш-Шайх). При этом отношения между модернистской династией Саудидов и антимодерниcтским ваххабитским духовенством (особенно после начала королем Фейсалом реформ) были совсем не безоблачными, о чем свидетельствует убийство короля Фейсала в 1975 г. и подавленная "ваххабитская революция" ноября-декабря 1979 г. в Саудовской Аравии.

В Иране духовенство пришло к власти в результате длительного противостояния с модернизаторским режимом династии Пехлеви — противостояния, закончившегося "исламской революцией" 1978-1979 гг. Важно подчеркнуть, что духовенство как в Саудовской Аравии, так и в Иране (даже при шахе) никак нельзя назвать бедным. Ваххабиты благодаря тому месту, которое они занимали в саудовской политической системе, стали участвовать в дележе фантастической нефтяной ренты с самого начала ее появления. В Иране перераспределение общественного продукта было более сложным (духовенство получало деньги от закята, налога с верующих и хумс, так называемую "долю имама", которая составляет 20% от годового дохода каждого мусульманина и любых финансовых и имущественных трансакций, а также прибыль от вакфов), но и до "исламской революции" 1978-79 гг. ежегодная прибыль аятоллы Хомейни составляла 25 млн. долл. Прибыль других аятолл была соизмерима с этой суммой.

Еще один шанс, географический, заключается в том, что эти страны являются центрами ислама, Саудовская Аравия — суннитского и в определенном смысле мирового, Иран — шиитского.

Существуют важные различия между суннитским и шиитским духовенством по двум "параметрам". С одной стороны, суннитское духовенство как корпорация более "открыто" и в этом отношении более "демократично", в нем возможна и реализуется "свободная конкуренция": улемом (знатоком религии), — и в теории, и на практике, — может стать любой мусульманин, получив соответствующее образование, он же может занять любой соответствующий пост в организационных структурах суннитского ислама. Шиитское духовенство как корпорация более "закрыто": для того чтобы стать аятоллой, одним из высших авторитетов и занять высший пост в иерархии духовенства, необходимо быть потомком какого-нибудь родственника родоначальника шиизма — имама Али (четвертого "праведного халифа" для суннитов); и "конкуренция" за посты в организационных структурах шиитского ислама сугубо "верхушечная" — между клерикальными "семействами" (или "династиями") — Хомейни, Бехешти, Хои, Табатабаи, Боруджери и т.д.

С другой стороны, суннитское духовенство более "дисциплинировано" в вероучительном, догматическом отношении, чем шиитское: суннитские улемы держатся Текста — Корана, Сунны, высказываний сподвижников пророка Мухаммада, авторитетных ученых прошлых эпох и т.п. Шиитские улемы (муджтахиды) — "сами себе Текст": высшая ступень в шиитской иерархии недаром называется аятолла, "знамение Аллаха" — так же, как аят, наименьший выделяемый фрагмент, "стих" Корана, речи Аллаха. Профессиональная "продукция" суннитских и шиитских улемов — фетвы четко различаются по форме: у суннитов они в значительной степени состоят из цитат из Текста; у шиитов фетвы, будучи взяты "из головы", могут не содержать (и чаще всего не содержат) ни одной ссылки на Текст. В знаменитой книге аятоллы Хомейни "Исламское правление" Коран цитируется менее десяти раз на 150 страницах. Иначе и быть не может: теория вилаят-э факих (власти ученого-законоведа, замещающего ожидаемого Махди), выдаваемая за "исламское правление", — концептуальная разработка Хомейни, которая была призвана обосновать верховную власть самого Хомейни в "послереволюционном" Иране. И совсем не исключается, что довольно скоро "Исламское правление" Хомейни и теория вилаят-э факих будут шиитами преданы забвению — как была отменена фетва Хомейни об убийстве Салмана Рушди: ее отменило в 1998 г. новое руководство Ирана. (Но Салман Рушди правильно делает, что опасается убийц: последователи Хомейни, т.е. настоящие хомейнисты считают для себя эту фетву неотмененной и обязательной.)

С последней четверти XX века в исламе — в суннитской его ветви, более "демократичной" в намеченном выше смысле, начинает формироваться в возрастающих масштабах новое духовенство — довольно большая группа людей, которые, не принадлежа профессионально к духовенству, занимаются концептуальной разработкой вопросов исламского вероучения (акида), права (фикх) и практической реализацией этих разработок в религиозной, точнее, религиозно-политической сфере. Самый яркий образец нового духовенства — Усама бен Ладен, являющийся строителем по образованию и профессии. Его заместитель в "Аль-Каиде" Айман аз-Завахири, очень плодовитый теоретик и, понятное дело, практик джихадизма — детский врач. Их идейный предшественник — казненный в 1966 г. Сайид Кутб — школьный учитель. Аз-Заркави — человек без образования и профессии, но точно не профессиональное духовное лицо. (Множество других примеров менее известных деятелей мы опускаем.) И важно то, что мусульмане, точнее, некоторая их часть, принимают этих людей в качестве религиозных авторитетов: и Усаму бен Ладена, и аз-Завахири, и аз-Заркави в исламской и исламистской медиа-среде именуют шейх, употребляя слово, используемое в исламе как прозвище крупных религиозных авторитетов, знатоков религиозных дисциплин. Исследование "Пью Глобал Этитьюдс Проджект" (Pew Global Attitudes Project), проведенное в 2005 г., показало высокий и очень высокий уровень доверия мусульман к Усаме бен Ладену в ряде стран: 60% опрошенных в Иордании, 51% в Пакистане, 35% в Индонезии, 26% в Марокко (при 7% в Турции, 2% в Ливане).

"Новая Лапута", или "Аль-Каида" как инструмент силового регулирования глобального рынка углеводородов, использующий ислам как мобилизационную идеологию

Новым, ранее не существовавшим геополитическим феноменом с конца прошлого, XX века стало "Государство "Аль-Каида"" — объединение экстремистско-террористических группировок, включающее как "историческую" "Аль-Каиду", так и большое количество группировок, которые отпочковались от нее, примкнули к ней или возникли как ее "клоны". Эти группировки перечислены в "Сводном перечне, учрежденном и поддерживаемом Комитетом [Совета Безопасности, учрежденном резолюцией 1267 (1999),] в отношении "Аль-Каиды", Усамы бен Ладена и "Талибана", а также других связанных с ними лиц, групп, предприятий и организаций". В списке не только сама "Аль-Каида", но и ряд организаций и группировок, среди которых и действующая в Алжире "Салафитская группа проповеди и вооруженной борьбы" (недавно взяла название "Аль-Каида в исламском Магрибе"), и действующее в Центральной Азии "Исламское движение Узбекистана", и действующее в Ираке движение "Сторонники ислама", и действовавшая в России (в Чечне) группа "Риядус-Салихийн" Басаева-Хаттаба, и др. Список постоянно обновляется — из него изымаются отдельные позиции, добавляются новые. Обновление списка не поспевает за экспансией "Аль-Каиды".
"Государство "Аль-Каида" — своего рода "Новая Лапута", существование которой нельзя адекватно отразить на двухмерной карте мира, а только на трехмерной или даже четырехмерной. Она существует поверх географических границ и подвижна. Если отвлечься от метафор, то речь идет о специфическом образовании, которое имеет не просто сетевой характер — это уже общее место политологических характеристик данного феномена, — а территориально-сетевой и динамичный характер. Другими словами, это глобальная сеть, которая обладает локализованным центром (центрами), территориальными опорными базами разных типов, а также "населением" (экстремистско-террористическим пулом), способным к регулируемым миграциям (трансферт террористов) в глобальном масштабе.

Одной из характернейших черт "Государства "Аль-Каида"" является его международно-правовая асубъектность — притом, что оно специфически взаимодействует с субъектами международной политики — отдельными государствами и группами государств. Отряды, или "клоны" "Аль-Каиды", действующие в определенных географических рамках государства или региона, также нередко асубъектны.

"Государство "Аль-Каида" — довольно эффективный инструмент проведения международной политики, позволяющий безнаказанно осуществлять вмешательство во внутренние дела государств, подрывную деятельность, агрессию под прикрытием асубъектного и псевдо-самостоятельного образования, "клоны" которого мимикрируют под образования "почвенные", национальные. Анализ деятельности "Аль-Каиды" демонстрирует, что к настоящему моменту ее основная функция — контроль за зонами добычи и транспортировки углеводородов. В подавляющем большинстве случаев это — попытки установления негативного контроля (воспрепятствование реализации того или иного проекта путем террористическо-диверсионной активности, дестабилизации ситуации в определенных регионах, провоцирования конфликтов на этнической и конфессиональной почве, создания незаконных вооруженных формирований, внедрения квази-государственных образований в зонах ослабленного государственного контроля за национальной территорией и т.п.). Конфигурация аль-каидовских проектов "негативного контроля" указывает на тех субъектов международной политики, которые имеют прямую выгоду от подобной деятельности "Государства "Аль-Каида", — арабские монархии Персидского залива. Амбивалентность проектов "негативного контроля" — в том, что они могли бы стать и формами позитивного контроля, например, в случае создания какого-то квази-государственного образования, подчиненного "Аль-Каиде".

Контроль осуществляется непосредственно и комбинированно через контактное и дистанционное воздействие. Яркий пример такого комбинированного воздействия — синхронизированная террористическая активность "Аль-Каиды" в Ираке и серия терактов или угроз терактов в Европе (в Испании, Великобритании, России и др.).
Экстремистско-террористический пул — население "Государства "Аль-Каида". Насколько можно судить, речь идет о многих десятках тысяч людей, активных, с мощной мотивацией и хорошо обученных, растворенных в обществах, в которых они живут. Мусульманские общины в разных странах рассматриваются "Аль-Каидой" в качестве своего резерва, в них ведется целенаправленная мобилизационная активность. Эти подданные "Государства "Аль-Каида" характеризуются двойной или альтернативной лояльностью по отношению к государствам, на территории которых они находятся и гражданами или подданными которых они формально являются. По всему миру формируются геополитические узлы, или "стоянки" "Государства "Аль-Каида". На карте они бы выглядели в виде точек, рассыпанных буквально по всему Земному шару. Имманентное состояние подданных "Государства "Аль-Каида" — трансграничная циркуляция, которая является способом трансферта террористов из точки в точку, из региона в регион.

Очень интересным является вопрос об экономической основе "Государства "Аль-Каида" как образования, не имеющего собственной экономической базы. Главной экономической базой "Государства "Аль-Каида" является глобальная нефтяная рента. Говоря иначе, оно финансируется за счет той "дани", которую мировая экономическая система выплачивает аравийским монархиям.

Опасной тенденцией самого последнего времени становится международная легализация "Государства "Аль-Каида" — не на уровне международного права, а на уровне международного обычая. Асубъектная размытость "Аль-Каиды" позволяет ей легализоваться по нескольким направлениям. С одной стороны, "восточной", она все больше подается как проявление "борьбы мусульман против агрессии Запада", и война в Ираке сделала очень много для того, чтобы именно так и воспринималась диверсионно-террористическая активность "Аль-Каиды в Двуречье", филиала глобальной "Аль-Каиды", действующего на иракской территории. С другой стороны, "западной", деятельность филиалов "Аль-Каиды" или ее "клонов", а то и тех же самых группировок, циркулирующих по миру и воюющих то в Афганистане, то в России (в Чечне), то в том же Ираке, — эта деятельность, если она непосредственно не угрожает интересам государств Запада, а то и способствует реализации этих интересов, трактуется ими как "освободительная борьба", "народная революция", "протест мусульман". В политике ряда государств заметна тенденция рассматривать "Аль-Каиду" как орудие защиты арабов-суннитов от "шиитской экспансии" на Ближнем Востоке. Международной легализации способствуют и левые круги, расценивающие "Аль-Каиду" как революционную силу пост-коммунистической эпохи.

Официальная идеология "Государства "Аль-Каида" — реформируемый ad hoc ислам, который используется в качестве мобилизующей идеологии и пропаганды, ориентированной на потенциальную "пехоту" глобальной международно-террористической структуры — мусульман, преимущественно молодых, в разных концах света, которых иначе не удалось бы отмобилизовать на унылое занятие — либо разрушение и уничтожение ("негативный" контроль), либо охрану ("позитивный" контроль) зон добычи и путей транспортировки углеводородов. Конкретное содержание этой идеологии реконструируется в результате анализа всего комплекса текстов (в том числе — электронных, видео и аудио), продуцируемыхтеоретиками и пропагандистами "Аль-Каиды".

Конкретный анализ показывает, что теоретиками и пропагандистами "Аль-Каиды" являются как представители нового духовенства (те же Усама бен Ладен и Айман аз-Завахири, и иже с ними), так и "старое" — в основном ваххабитское духовенство Саудовской Аравии: после серии терактов на территории королевства в 2003 г. местные власти обвинили в "подстрекательстве" нескольких улемов, среди которых — Али аль-Худейр, Ахмад аль-Халиди, Насир аль-Фахд.

Но это — малая часть "подстрекателей". Филиалы или ячейки "Аль-Каиды" довольно долго формировались и продолжают формироваться до сих пор по следующей схеме. На определенной территории, чаще всего в регионах расселения мусульман, где наличествуют некая напряженность (если ее нет, она провоцируется) — социальная, межэтническая, межконфессиональная и т.п. — и отсутствует или резко ослаблен государственный контроль за территорией, внедряется своего рода "зародыш" филиала или ячейки. Он состоит из двух главных действующих лиц с любым количеством вспомогательного персонала — амира (от араб. амир) или воинского командира и улема (от араб. алим, знаток религии, которым обязательно является ваххабитский улем-ученый — либо непосредственно из Саудовской Аравии, либо из любой другой страны, но прошедший обучение в саудовском религиозном учебном заведении на территории королевства или в финансируемом Саудовской Аравией за пределами королевства). На амира замыкаются все военные вопросы и вокруг него формируется штаб. Улем является своего рода "комиссаром", который дает вероучительное и правовое обоснование ведущейся террористической войны. В случае численного роста филиала или ячейки этот улем возглавляет создаваемый им "шариатский комитет" (ляджна шар’ийя) или "шариатский суд" (махкама шар’ийя). Филиал "Аль-Каиды", действовавший на территории России (в основном на Северном Кавказе), был построен по этой классической схеме. Амиром филиала был сначала саудовец Хаттаб, потом саудовец Абу-ль-Валид, потом иорданец Абу-Хафс, сейчас — саудовец Муханнад. "Комиссаром" филиала был (пока не был ликвидирован в ходе контртеррористической операции) Мухаммад Абу-Умар ас-Сайф, бывший член Высшего совета улемов Королевства Саудовская Аравия.

* * *

Ислам можно представить могучим деревом с глубоко ушедшими в почву корнями и буйно ветвящейся кроной. И в этом дереве есть неотъемлемая от него память разных эпох — годовые кольца, каждое из которых имеет неповторимые очертания. Они неотъемлемы от дерева и свидетельствуют о тех условиях, в которых дерево жило, — смене погоды и климата, бурях, наводнениях и засухах, болезнях и нашествиях вредных насекомых… У годовых колец древа ислама в начале XXI века складывается такой вот рисунок.

Александр Игнатенко

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Общество»