Сетевое издание «Дагестанская правда»

14:00 | 21 октября, Ср

Махачкала

Weather Icon

Карать нельзя оправдать

A- A+

Московский окружной военный суд с участием присяжных оправдал всех троих обвиняемых в убийстве 7 октября 2006 года журналистки Анны Политковской. Присяжные в своих ответах признали только факт преступления, на все остальные 19 вопросов ответили отрицательно, т.е., судя по их вердикту, убийство это пока не раскрыто.

Как известно, перед судом предстали братья Джабраил и Ибрагим Махмудовы, бывший капитан УБОП Сергей Хаджикурбанов и подполковник ФСБ Павел Рягузов.

Судя по сведениям из СМИ, версия обвинения о причастности братьев Махмудовых к убийству строится на результатах биллинга, то есть, на опознавании всех телефонных номеров, по которым звонили в день убийства Политковской в районе ее дома. Из детализации переговоров следует, что 7 октября 2006 года незадолго до времени, когда была убита журналистка, и вскоре после установленного времени убийства братья перезванивались. Кроме того, имеется запись камеры наружного наблюдения, из которой стало известно, что у дома журналистки парковалась машина, похожая на ту, на которой ездили братья Махмудовы. И еще узнаем, что в подъезд, где была убита Политковская, зашел, довольно быстро вышел и столь же спешно удалился мужчина в темной бейсболке, лица которого не было видно.

А теперь позволю напомнить детали другого преступления, а именно, то, чем располагало обвинение в деле по убийству 21 ноября 2007 года тоже в подъезде собственного дома Фарида Бабаева.

Вместо предполагаемого убийцы, лица которого на экране не видно, у наших следователей был фоторобот, по которому и вышли на подозреваемого Мамедризаева. А также имеются показания автора фоторобота о том, что Мамедризаев похож на человека, который выходил из подъезда в день и час убийства. Есть свидетели, которые помнят и марку машины, которая примерно в момент убийства стояла у дома. Но и здесь все на уровне похожести, так как ни номер машины не удалось зафиксировать, ни с определением цвета нет полной уверенности. И главное – как и с московским убийством, в качестве весомого доказательства обвинение выставило довод, что Мамедризаев и привлеченный как соучастник Сефимирзоев в день убийства активно перезванивались между собой по мобильникам. После убийства эти звонки прекратились. И еще, конечно, надо отметить признания самого Мамедризаева, сделанные им в СИЗО.

Согласитесь, исходные данные, на которых строилось обвинение и в том, и в этом случаях, примерно одинаковые. Но присяжные в одном случае оправдали обвиняемых, а в другом – строго наказали. Попробуем проследить логику и той, и другой коллегии присяжных, которые при вынесении вердикта обычно руководствуются фактами, неоспоримыми доказательствами.

В случае с убийством Политковской еще до вынесения вердикта журналисты обозначили то, что удалось обвинению доказать. А доказать удалось то, что братья Махмудовы в 2006 году жили в Москве и что Джабраил и Ибрагим, действительно, довольно часто общались по телефону. Доказано еще то, что Джабраил Махмудов в 2007 году пользовался автомобилем своего брата и что он знал номера мобильных телефонов Павла Рягузова и Сергея Хаджикурбанова. Еще надо отметить, что о Хаджикурбанове, как об организаторе убийства, гособвинители не сказали ни слова.

Из действий лиц, обвиняемых в убийстве Фарида Бабаева, не вызывало сомнений то, что Мамедризаев и Сефимирзоев в день убийства Фарида Бабаева находились в Махачкале, и то, что Сефимирзоев ездил на машине, похожей на ту, которая в день убийства стояла около дома, где жил Фарид Бабаев. Во всяком случае, не было полной уверенности, что кто-нибудь из этих фигурантов дела в день и час убийства находился у дома, где жил Фарид Бабаев. Но тем не менее присяжные признали Мамедризаева виновным в убийстве Фарида Бабаева.

В чем же дело? Почему коллегии присяжных, рассматривая примерно одинаковой доказанности уголовные дела, оказались на разных полюсах?

В деле по убийству Политковской обвинение считало доказанным, что 7 декабря Джабраил звонил с места  преступления, а 3,5 и 6 октября во время репетиций покушения он приезжал на место убийства, а Ибрагим в это время (как и было запланировано) стоял на пересечении Садового кольца и Малой Дмитровки, ожидая автомобиль Анны Политковской.

Адвокаты  подсудимых довели до присяжных информацию, делающую уязвимыми, небесспорными эти утверждения обвинения. Во-первых, радиус действия вышки мобильной связи в городских условиях составляет от 500 метров до полутора километров. Во-вторых, по данным биллинга, 3,5 и 6 октября Ибрагим находился в Тушине, а Джабраил — то на Стромынке, то на Кутузовском, то на Ломоносовском, то есть довольно далеко от дома Анны Политковской.

В деле же по убийству Фарида Бабаева присяжные даже могли обойтись без адвокатских акцентов на отсутствие явных доказательств причастности к убийству обвиняемых. Им надо было оценить признательные показания Мамедризаева, которые он трижды менял, затем и вовсе от них отказался. Присяжным надо было оценить, что нет никаких фактических подтверждений словам его признания. Присяжным также необходимо было выразить свое отношение к роли фоторобота в этом деле, который, как и биллинг в Москве, стал для следствия инструментом подбора фигуры для предъявления обвинения. И главное, присяжные должны были оценить и то, что никто из свидетелей обвинения Мамедризаева твердо не опознал, и иных явных улик его причастности к месту, факту убийства в деле нет.

Присяжные, кстати, сами отмели многие аргументы подозрений, с которыми апеллировал к суду гособвинитель. Сначала в ходе процесса они оправдали Сефимирзоева и разрушили тем самым позицию прокурора, который в отсутствие явных улик утверждал, что Мамедризаева на место убийства привез Сефимирзоев. Затем само содержание вердикта, противоречивость ответов на поставленные вопросы показали, насколько, с одной стороны, зыбкая и безосновательная почва у обвинительных утверждений и, с другой — насколько поверхностно подошли присяжные к оценке фактов причастности Мамедризаева к этому преступлению.

Судите сами. Присяжные обвинили Мамедризаева в убийстве, совершенном из пистолета, но тут же обезоружили его, отказавшись признать виновным в ношении и хранении оружия.

Присяжные еще признали, что Мамедризаев действовал в составе группы лиц, специально организованной для этого убийства. И это несмотря на то, что на скамье подсудимых оказался один человек. Второй оправдан, его участие в убийстве присяжные считают недоказанным. Третий (заказчик) вроде бы в бегах, его причастность к преступлению тоже не доказана. К тому же присяжные не признали, что убийство совершено за вознаграждение, не признали его наемный характер, то есть ответом на этот вопрос они тоже ставят под сомнение наличие организованной преступной группы.

Поэтому, судя по оценкам адвокатов, а также исходя из беспрецедентной противоречивости вердикта самих присяжных, смею отметить, что осуждение Мамедризаева выглядит, мягко говоря, неубедительно.Человека осудили за умышленное огнестрельное убийство, совершенное в группе лиц, — сам же вердикт при этом исключает то, что подсудимый имел какое бы то ни было огнестрельное оружие, отрицается в нем и существование группы лиц. Остается — недоказанный предполагаемый умысел совершить убийство. И за такой умысел гражданин Мамедризаев проведет 16 лет за решеткой.

В связи с этим повторю уже прозвучавшие в прессе слова известного в свое время юриста И.Я.Фойницкого. Он назвал введение в России суда присяжных после отмены рабства (крепостного права) «смелым, скажем, более дерзким шагом теоретического ума». Много воды с тех пор утекло, изменилось отношение людей и к рабству, и к суду присяжных. И чтобы не быть рабом, а также пользоваться судом присяжных, есть пока в обществе вполне достаточные условия. Для этого не требуется от нас неимоверных усилий ума и воли.

Просто достаточно иметь их и распорядиться ими в соответствии со своей совестью, моралью и нравственными установками.

И поэтому надо отметить, что ожидаемый в Госдуме отвод присяжных от участия в делах по некоторым тяжким и особо тяжким уголовным статьям станет шагом, который заметно приблизит отказ от всего этого правового института, а также отодвинет наступление времени гражданского общества. И последний штрих – замечание о допустимости брака в работе суда. Думаю, не секрет, что если присяжные этот брак порой допускают, то для профессиональных судей он стал привычным. Ошибки присяжных в сторону осуждения – это, скорее, не ошибка, а вполне объяснимая беда нашего больного общества, над которым десятилетиями довлеет монополия карательного правосудия. И не исключено, что иной раз и в дальнейшем присяжные могут по разным причинам ошибиться с акцентами на виновности и невиновности подсудимого, то есть, могут оказаться в таком положении, когда или по своей воле, или под давлением не туда поставят запятую в известной формуле «казнить нельзя помиловать». И это прискорбно. Потому остаются актуальными вопросы приоритета правовой культуры и гражданственности. Кстати, у каждого читателя есть возможность в какой-то мере оценить аргументы обвинения, а также вердикты присяжных. И затем мысленно принять решение, куда бы он поставил запятую в словах, вынесенных в заголовок этой статьи. А по поводу тенденции к запрету в связи с этим наиболее независимого и неподкупного суда есть у дагестанцев поговорка, которая в переводе означает: разозлясь на блох, шубу в печку не бросают.
 

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Общество»