Сетевое издание «Дагестанская правда»

05:00 | 03 августа, Вт

Махачкала

Weather Icon

Криминалист — это диагноз!

A- A+

Детективные сериалы «След» или «Место преступления», пользующиеся популярностью у телезрителей, правдивы лишь на 50 процентов, рассказал в личной беседе с корреспондентом «ДП» руководитель отдела криминалистики СУ СКР по Дагестану Павел Крутихин.

«Некоторые случаи, показанные в таких сериалах, вообще фантастичны. К примеру, когда по фрагменту краски в течение пяти минут определяют, что она принадлежит, например, автомобилю «Кадиллак» определенного года выпуска. Это практически нереально. Это бурная фантазия режиссёра»,- говорит он. 

— А какими приборами вы пользуетесь? Расскажите о них. 

— Давайте я расскажу про современные приборы, которые сейчас активно применяются на практике. Мобильный аппаратно-программный комплекс по сбору и анализу цифровых данных с сотовых телефонов «UFED». Фактически он применяется для осмотра мобильных телефонов, может выдавать всю информацию, в том числе удаленную: фотографии, видеозаписи, переписки. Для выявления неоднородности почв в тех местах, где могли закопать какой-то предмет или труп используем георадар. Неоднородность почвы сохраняется надолго и поэтому данный прибор даже через продолжительное время находит все, что закопано. В ходе обысков довольно часто нас выручал газоанализатор – прибор, который определяет пары взрывчатых веществ. Как-то раз на дежурном обыске квартиры, в которой жила супруга члена НВФ, благодаря этому прибору был обнаружен «пояс шахида». По всей видимости, взрывчатка находилась там долгое время, поэтому прибор не сразу указал его местонахождение. Собака скорее всего в таких условиях взрывчатые вещества не нашла бы. Также активно используется цианоакрилатовая камера. Она применяется для дактилоскопической экспертизы. Предмет помещается в камеру и в процессе окуривания парами цианоакрилата выявляются те следы, которые обычному дактилоскопическому порошку были бы не по силам. 

— Вы имеете в наличии целый арсенал кримтехники, но все же некоторым преступникам все же удается уходить от справедливости. Почему это происходит? 

— Это зависит от многих факторов. Вероятность остаться безнаказанным, конечно, намного меньше чем 10 лет назад, но ведь и преступники не стоят на месте. Они тоже совершенствуются, учитывают наш опыт собирания доказательств, вырабатывают различные изощренные схемы сокрытия следов. Они стали работать аккуратнее. На сегодня процент раскрываемости преступлений составляет около 81%. К сожалению не все всегда получается устанавливать лиц, совершивших преступления, но мы стараемся добывать «железные» доказательства. Из этих 19% преступлений, остающихся нераскрытыми, по многим имеются косвенные доказательства. Порой не хватает мелочей. Но работа постоянно продолжается, в том числе и по уголовным делам о преступлениях, совершённых в прошлые годы. 

— Как часто вам приходится выезжать на место преступления? 

— Регион неспокойный и поэтому выездов достаточно. В нашем отделе 23 человека по штату: руководитель, его заместитель, семь экспертов и 14 криминалистов. На места происшествий выезжаем либо всей группой, либо, в зависимости от масштаба и сложности преступления, может поехать и один криминалист. Истории бывают разные. Был случай, что в связи с террористическим актом в г.Волгограде у родственников преступника были получены образцы крови и их необходимо было незамедлительно доставить в г.Ессентуки экспертам для проведения молекулярно-генетической экспертизы. А дело было 31 декабря 2013 года. Пришлось срочно выехать в командировку. Домой успел вернуться буквально за три минуты до праздника, а водитель и вовсе за несколько секунд. 

— На каком этапе криминалисты вступают в следствие? 

— На самом первом, когда требуется произвести осмотр места происшествия. Главное провести эту работу грамотно. Это по сути самый важный этап. От него зависит все остальное. Организационные вопросы, связанные с применением кримтехники, проведением первоначальных следственных действий, назначением экспертиз тоже лежат на нас. 

После, для охвата всех версий, идет планирование следствия. Но и если личность преступника установлена, работа криминалиста не прекращается. По уголовным делам мы участвуем в проверках показаний на месте, в следственных экспериментах, которые проводятся с фигурантами дела. Многие следственные действия проводятся с применением видеозаписи. Если дело сложное, мы сопровождаем его до направления в суд. 

— А какое оно «сложное дело»? С какими трудностями вы сталкиваетесь в работе? 

— Дело в том, что самые сложные дела зачастую бывают самыми простыми и наоборот. Например: дела связанные с террористическими актами требуют много времени и сил. Бывает такое, что простой осмотр места происшествия занимает полтора-два тома, причем один том это 250 листов. Сложность заключается в том, как все это скомпоновать, описать. Но если вся эта работа проделана, то дальше становится легче. В то же время дела, связанные с безвестным исчезновением человека, считаются довольно простыми. В принципе все понятно, есть наработанные приемы, методики. Но когда человека найти не получается, то становится очень сложно, чисто для самого себя. Вроде все сделал правильно, а результата нет. 

— А как ваша профессия отражается на повседневной жизни? В общении с людьми? 

— Знаете, как сказал мой первый руководитель, следователем можно работать два-три года, а дальше это становится диагнозом. Эта работа как жизненное хобби. Криминалист должен обладать такими качествами как стрессоустойчивость, аккуратность, кропотливость, должен уметь работать в команде, иметь аналитический ум и проработать следователем не менее трёх лет. В свободное же от работы время это проявляется даже при простом общении. К примеру, когда слышишь, что где-то убили человека. Для большинства людей это реальный эмоциональный всплеск, а тут это простой эпизод из профессиональной деятельности. То есть ты не относишься к нему как человеку, который жил, а смотришь на него как на объект исследования. Но смерть детей в любом случае переносится тяжело. Сыну стать криминалистом не посоветовал бы. Мне жалко его будущую жену. С семьей вижусь редко. На работу ухожу, когда все ещё спят, а возвращаюсь, когда уже спят. 

— Как праздновали день криминалиста? 

— В нашем отделе регулярно, раз в один-два месяца производятся полевые выезды на занятия по применению криминалистической техники. В этот день мы выехали в поле. Отрабатывали работу с новым криминалистическим оборудованием, а потом устроили маленький «междусобойчик». В общем, работаем и отдыхаем.

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Правопорядок»