Все новости

Политика

Популярные статьи

Здесь будет завод. И не один

Здесь будет завод. И не один

Просмотров: 462
«Ощущаю себя дагестанцем»

«Ощущаю себя дагестанцем»

Просмотров: 423
Нефти и газа  важнее туризм

Нефти и газа важнее туризм

Просмотров: 260
Глава Дагестана принял участие в торжественном открытии теплицы ООО «Агро-АС»

Глава Дагестана принял участие в торжественном открытии теплицы ООО «Агро-АС»

Просмотров: 201
Задача – повышение качества жизни

Задача – повышение качества жизни

Просмотров: 187
Глава Дагестана посетил завод ЗАО «Алмар Каспиан»

Глава Дагестана посетил завод ЗАО «Алмар Каспиан»

Просмотров: 160
Хозяйствовать эффективно

Хозяйствовать эффективно

Просмотров: 159
Обсуждены вопросы развития горных территорий

Обсуждены вопросы развития горных территорий

Просмотров: 155
РЖД - главный перевозчик грузов

РЖД - главный перевозчик грузов

Просмотров: 152
 Рамазан Абдулатипов встретился с заместителем министра труда и социальной защиты РФ Григорием Лекаревым

Рамазан Абдулатипов встретился с заместителем министра труда и социальной защиты РФ Григорием Лекаревым

Просмотров: 151

Быть совестью, а не ширмой…

Поделиться:

16.01.17 Выпуск
Очевидность существующих проблем в сфере экстремизма, терроризма в нашей республике трудно отрицать, поскольку  эти вопросы приобретают системный характер, усугубляя противоречивость в их решении, как властью, так и общественными институтами, каждый из которых по своему видит, в чем таится корень зла, и выбирает механизмы в противодействии этим явлениям, уверенный в том, что именно эти, а не другие методы способны воздействовать на молодое поколение, оказавшееся в молохе развернувшихся в мире политических событий, переросших в войну миров.
Можно ли утверждать, что пространство северокавказского региона свободно от натиска информационных войн? Конечно же, нет, скорее, оно с особой настойчивостью атакуется ближневосточными, западными идеологами, для которых южные российские рубежи остаются вожделенной идеей, связанной с покорением мира, усилением роли США, уверенными в том, что господство на земном шаре остается главной стратегической задачей Америки, выбравшей нового президента, но, судя по всему, не собирающейся отказываться от своих завоевательных амбиций, усиливая роль НАТО и тех территорий, где сосредоточены натовские военные базы. И для западных идеологов борьба за молодое поколение остается стратегической задачей, внушается мысль об отторжении традиционных ценностей и навязываются универсальные, нацеленные на глобализацию, смешение рас, народов. Готовые стать под любые, в том числе и черные, знамена, не признающие и не осознающие свою этническую идентичность, они отказываются признавать то, что должно быть заложено в психологии каждого человека, родившегося на земле, где живут его современники, кто пытается удержать свою одину от насаждения чуждых представлений и взглядов.

Каким же видится дальнейший сценарий развития событий на Северном Кавказе, в Дагестане, рассуждает вместе с нашим корреспондентом доктор философских наук, профессор ДГУ Мухтар Яхьяев.

- Мухтар Яхьяевич, насколько, с вашей точки зрения, успешно противодействие власти международному экстремизму, террору на территории нашей республике? Можно ли утверждать, что существующие государственные, общественные институты плотно взаимодействуют друг с другом, успешно справляются с этой угрозой?

-Вопрос, как говорится, интересный. Но если без шуток, вы затрагиваете два взаимосвязанных аспекта одной многосложной проблемы: первый - противодействие международному экстремизму, второй - борьбу с терроризмом внутри нашей республики. По первому аспекту можно констатировать, что борьба с международным экстремизмом как с разрушительной для человечества идеологией и практикой уже давно идет в общепланетарных масштабах, поскольку затрагивает интересы всех стран и народов, и ее решение является задачей всего мирового сообщества, международных организаций, всех национальных государств. И в этом плане можно сказать, что  субъекты международных отношений осуществляют мониторинг ситуации, предпринимают конкретные практические действия, направленные на преодоление причин активизации экстремизма, минимизацию его проявлений, устранение последствий.

Яркими примерами того являются действия в ближневосточном регионе коалиции во главе с США, России, Ирана, Правительства Сирии, Совета Безопасности ООН, Международного Красного Креста и дальше вы и сами догадываетесь. И говорить об их успешности или результативности пока не приходится, так как действия этих субъектов антиэкстремистской деятельности мне больше напоминают ситуацию из басни «Лебедь, рак и щука», нежели последовательную, согласованную борьбу с этим международным злом. Но и называть эту практику провальной тоже не было бы объективной оценкой борьбы всего мирового сообщества. Поэтому с окончательной оценкой борьбы с экстремизмом и терроризмом мы повременим  в той связи, что мои прогнозные предположения трудно будет назвать оптимистичными. Международный экстремизм и терроризм – это долговременные феномены современной цивилизации, имеющие разнообразные истоки и причины, связанные, прежде всего, с глобализационными процессами, происходящими по американскому сценарию. В создавшихся условиях снижение накала экстремизма и терроризма в одном регионе неизбежно будет сопровождаться всплеском их активности в другом. И это, к сожалению, на десятилетия вперед.

Что же касается борьбы с проявлениями терроризма в нашей республике, то скажу, что такая борьба ведется повсеместно, и результаты этой борьбы может не видеть только тот, кто не хочет их видеть. На переднем плане этой борьбы – силовые структуры, которые предотвращают теракты, уничтожают террористов, подавляют террористическое подполье, пресекая его финансирование, вербовку в его ряды новых членов. В нашей республике органы государственной власти и муниципального самоуправления вот уже более 10 лет разрабатывают комплексные программы противодействия терроризму в республике и проводят  плановые мероприятия, имеющие целью противодействие идеологии и психологии экстремизма. Образовательные учреждения, СМИ, религиозные организации, другие общественные объединения строят свою деятельность, направленную на формирование гуманистически ориентированной личности, занимаются развенчанием человеконенавистнической сути терроризма, пропагандируют позитивные социально значимые ценности. Вся эта совокупная деятельность силовых структур, органов власти, институтов гражданского общества приносит свои плоды, заключающиеся в том, что вот уже около трех лет мы живем в республике, где нет террористических актов.

Но если вы обратили внимание, я начал свой ответ на этот аспект вашего вопроса, отметив, что у нас в республике ведется борьба с проявлениями терроризма, а не с условиями и причинами, порождающими терроризм как деструктивное социальное явление. И эту борьбу я прокомментирую, для пущей наглядности, по аналогии с борьбой против капитализма. Представим себе социального субъекта, который противодействует капиталистическим порядкам путем физического уничтожения тех богатых людей, которые заполучили в свою собственность заводы, фабрики, банки, земельные угодья, другие материальные ценности, и которые пользуются ими для увеличения собственного капитала путем эксплуатации наемного труда. Или того, кто денно и нощно разъясняет чиновнику-казнокраду, новоявленному нуворишу,  что негуманно, бесчеловечно, несправедливо жировать за счет присвоения прибавочного продукта, производимого трудом множества других неимущих людей. Как вы думаете, можно ли выправить ситуацию обращением к их чести, совести, гуманности? Конечно же, нет, ибо для низвержения серых, коррупционных схем необходимо изменение всей совокупности общественных отношений. Вот и в нашем случае борьбы с терроризмом мы имеем такую же ситуацию. Ежегодное уничтожение сотен террористов, повсеместная проповедь духовности и гуманизма, убеждение и воспитание толерантности могут снижать накал терроризма, минимизировать его проявления. Но они не способны преодолеть терроризм как деструктивное социальное явление. И это потому, что в экстремальной социальной ситуации место одних ликвидированных террористов занимают другие, а пособниками терроризма становятся те, кто оказались не приглашенными на «праздник жизни», те, до которых не дошло слово ученого, деятеля культуры, духовного наставника или иного проповедника гуманизма. Что же тогда делать, как бороться с терроризмом, а не только его проявлениями их последствиями?

Эффективная борьба с терроризмом предполагает устранение фундаментальных его причин, которые кроются в сложившейся социально-экономической ситуации, расколовшей общество на социальные группы с диаметрально противоположными интересами, потребностями, мировоззрением, нравственными ценностями. Эта та ситуация, которая баснословно обогащает небольшую кучку избранных и маргинализирует подавляющее большинство общества, утверждает социальную несправедливость, коррумпирует власть, способствует разгулу преступности, и на этом основываются вербовщики той же запрещенной в нашей стране организации ИГИЛ. Именно поэтому основными направлениями борьбы с экстремизмом и терроризмом в современной России должно стать кардинальное изменение существующей социально-экономической и политико-правовой ситуации в обществе. И если в обществе не будут проведены комплексные реформы, преобразующие системное качество современного общества, устраняющие условия и причины утверждения экстремистской идеологии как иллюзорно-утопической программы и деструктивной формы социального протеста, терроризм будет сохраняться еще долго, а место одних уничтоженных боевиков будут занимать другие.

Нам всем нужно четкое понимание того, что терроризма меньше всего в том обществе, в котором бытует не декларативная, а реальная социальная справедливость. Поэтому и полагаю, что главным вектором борьбы с экстремизмом должно быть последовательное проведение социально ориентированных рыночных реформ, которые единственно позволят преодолеть ситуацию тотального отчуждения личности от собственности,  достигая подлинной общечеловеческой культуры. Только такие преобразования способны утвердить социальную справедливость, будут способствовать гуманизации общества в целом. А без осуществления таких кардинальных преобразований в обществе все наши разговоры о победе над терроризмом останутся всего лишь «гласом вопиющего в пустыне».

- Каждый из дагестанцев, особенно те, чьи дети оказались в запрещенной на территории России группировке ИГИЛ, как никто другой, осознают беспомощность перед виртуальным врагом, одномоментно сворачивающим голову молодому поколению, зомбируя сознание идеями всеобщей свободы, борьбы за чистую веру, усиливая эффект призывами пополнить ряды ИГИЛ тех, кто так и не смог найти свое место в жизни, оказался бессильным перед обстоятельствами, с которыми не смог совладать. Что можно этому противопоставить, ведь мы по-прежнему отказываемся от идеологии, так и не сумели определиться с духовно-нравственными идеалами, трактовка которых носит расплывчатый характер, остаются неясными тезисы доктрины государства?

-Мы с вами уже несколько раз в наших беседах затрагивали идеологический и духовно-нравственный аспекты бытия нашего общества. И я уже говорил о том, что государство, закапывающее свой тамагавк, сходит с тропы войны. В нашем случае – это война идеологий. В начале  90-х Российское государство в пылу проводимых либеральных рыночных реформ отказалось от традиционной и понятной всем россиянам идеологии и не предложило взамен никакой другой. Более того, оказавших в плену либеральных псевдоценностей, в частности, ценности «деидеологизации», оно конституционно закрепило свой отказ от какой-бы то ни было идеологии. Но свято место пусто не бывает. В образовавшийся в российском обществе идеологический вакуум как из рога изобилия хлынули всевозможные деструктивные идеологические проекты. И сегодня мы видим, какие вредные сорняки проросли из этих чуждых нам идеологических семян. Как бороться с сорняками? Выкорчевывать их, культивировать почву, сажать семена благородных растений. Вот и в борьбе за умы и души наших детей нам необходимо выковать и отточить свое идеологическое оружие и на всех уровнях общества культивировать гуманизм, духовность, нравственность, патриотизм, интернационализм, все  значимые для всех и каждого россиянина позитивные ценности. О том, какой конкретно должна быть идеология российского государства, споры уже ведутся несколько последних лет. И о том, что идеологию российскому государству нужно вернуть, уже заговорили даже те, кто до сих пор был против любых идеологий. Если я сейчас стану говорить о своем видении этой идеологии, то это уведет нас в сторону. Поэтому оставим эту тему предметом для следующего разговора.

- Можно ли сегодня четко разграничить деятельность государственных и религиозных институтов, не смешивая два этих понятия, устанавливая партнерские, а не довлеющие друг над другом отношения? С моей точки зрения, здесь должны быть четко прописанные правила, которых необходимо строго придерживаться, ведь сегодня сложно разобраться со взглядами традиционных духовных институтов и реакционных, порождающих неприятие светских устоев, бросающих в души молодого поколения смертоносные посевы фундаментализма, всего того, что отторгает такие ценности как патриотизм, любовь к родине, всему тому, что является твоей корневой основой.

- Взаимодействие государственных и религиозных институтов является одной из сложных проблем дагестанского общества. И эта сложность во многом обусловлена противоречивой ролью религии в политическом пространстве России, которая характеризуется двумя разнонаправленными векторами. Первый вектор обусловлен процессами глобализации и вестернизации общественной жизни и проявляется в демократизации власти, утверждении важнейших институтов гражданского общества и либеральных ценностей. Второй вектор связан с возрождением собственной культуры и воспроизведением традиционных ценностей и проявляется в росте религиозности сознания, резком усилении активности религиозных институтов общества, ползучей клерикализации всех сфер общественной жизни. В нашей республике эти векторы развития проявляются в еще более замысловатых формах. В них вестернизация образа жизни, общественной и личной нравственности дагестанцев причудливым образом сочетается с арабизацией быта, строгим следованием личности канонам ислама, не только отторгающей западные ценности, но и, по сути, нивелирующей этнокультурное своеобразие наших народов. Более того, у нас проявляются тенденции, с одной стороны, вестернизации и глобализации по американскому сценарию, а, с другой, утверждения некоего подобия средневекового исламского общества.




     

     Если первый вектор развития детерминирован объективными тенденциями мирового развития, то второй представляется логическим следствием конфессиональной политики властей, провоцирующей как забвение конституционных установлений государства, так и прямые нарушения федеративного и регионального законодательства. Место и роль религии в нашем обществе сегодня определяется сотрудничеством государства и религиозных организаций в разных сферах жизнедеятельности. Декларируемой целью такого сотрудничества является укрепление стабильности республики, развитие институтов гражданского общества, духовно-нравственное оздоровление дагестанцев. Единственным условием сотрудничества остается требование всемерного осуждения религиозными деятелями и организациями экстремизма, терроризма, сепаратизма, прочего деструктивного действия, подрывающего общественную безопасность.

     

     Утвердившийся формат сотрудничества власти и религии расширяет пределы вмешательства религии в общественную жизнь, провоцирует некоторые религиозные организации и их лидеров к прямым поползновениям на политическую власть, собственность, предпринимательство, к заявлениям об исламской монополии на общественную и личную нравственность. И эти процессы, по сути, уже привели к частичной клерикализации дагестанского общества, но власть продолжает не замечать в этом какой-либо угрозы для себя.

     Постепенное расширение конфессионального пространства, происходящее на фоне отсутствия последовательной и ясной политики государства в отношении религии, на практике породило ряд сложностей и проблем. Оно де-факто способствовало росту среди населения не столько национального самосознания и патриотизма, сколько проявлений сепаратизма и агрессивного национализма, которые первоначально маскировались под лозунгами национального возрождения и апеллировали к исламу как источнику традиционных национальных ценностей. Возникшая реальная угроза конституционным основам государства несколько отрезвила политическую элиту и подвигла законодателей на введение некоторых правовых ограничений религиозной, в частности, политической деятельности. Особую озабоченность власть стала проявлять по поводу экстремисткой и террористической деятельности разросшихся религиозных движений, организаций, сообществ.

     Опасность отсутствия последовательной и продуманной конфессиональной политики  стала особенно очевидной после известных событий 1999 года, когда под исламскими знаменами противники России предприняли попытки отторжения Дагестана от России и утверждения здесь шариатского государства. До этой критической даты республиканская власть стояла в стороне от конфессиональных процессов и не препятствовали проникновению религии в другие сферы жизнедеятельности общества. Другая крайность государственной политики по отношению к исламским организациям и движениям заключается в законодательном запрете всякой ваххабитской деятельности, по сути, отождествленной с экстремисткой деятельностью.

     Поддерживаемые властью религиозные организации тесно взаимодействуют с органами власти и используют свою приближенность к ним как для интенсивного проникновения в различные структуры общества, так и для устранения препятствия своего развития в виде салафизма. В результате общественно-политическая ситуация  становится еще более напряженной, а загнанное в подполье салафитско-ваххабитское движение вынуждено прибегает к террористическим средствам противодействия как своим идейным противникам, так и поддерживающим их властным структурам.

     Более продуманная и последовательная политика власти по отношению к салафитскому движению, как и вообще к религии, могла бы утвердить единые правила функционирования религиозных организаций, в том числе и нетрадиционных, строго в правовом поле государства. Силовыми методами можно было подавлять тех, кто с оружием в руках пытается изменить основы общественного строя, не желая жить по законам существующего государства. В любом случае власть в своей конфессиональной политике должна оставаться в стороне от теологического дискурса по проблеме истинности или ложности религии, приверженности к «чистому» или же «не чистому» исламу.

     Мы не говорим о том, что государство должно быть вероисповедально безразличным и не должно проводить никаких различий между конфессиями и их организациями. Подобная либеральная толерантность, будучи абстрактной свободой произвольного выбора любой религиозной веры, окажется фактической свободой от положительной веры в гуманистическую идеологию. Конфессиональная политика власти должна строиться на основе адекватного понимания гуманистической или человеконенавистнической направленности того или иного религиозного течения. А это значит, что власть должна быть нетерпима к деструктивным религиозным течениям, но должна допускать свободу мысли и нравственного действия верующей личности. Иначе говоря, власть должна жестко ограничивать проявления антигуманизма, насилия и деструкции в любой религиозной идеологии и практике, будь они традиционные или же нетрадиционные.

     В дагестанском обществе, на мой взгляд,  отсутствует ясное понимание границы в отношениях между государством и религией, и это продолжает перманентно провоцировать как вмешательство государства в религиозные дела, так и вторжение религиозных структур в социально-политическую, экономическую и иные сферы жизнедеятельности общества. Да и официальные духовные лидеры, традиционно вписанные в бюрократизированную власть чиновников и опасающиеся утери своего влияния на общину, всячески используют административное влияние для решения внутриконфессиональных вопросов и поощряют вмешательство государства в жизнь мусульманской уммы.

     Сегодня мы видим, что, нарушая существующие нормы права, чиновники активно «соработничают» с религией, официальное духовенство опирается на материальную помощь государства в делах укрепления своего влияния на жизнь граждан,  что противоречит ст. 4.4 Закона «О свободе совести…», согласно которой: «должностные лица органов государственной власти, других государственных органов и органов местного самоуправления, а также военнослужащие не вправе использовать свое служебное положение для формирования того или иного отношения к религии». Не соблюдается зачастую нашими чиновниками и другая статья этого закона, согласно которой: «деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления не сопровождается публичными религиозными обрядами и церемониями». Но такие обряды и церемонии стали чуть ли не обязательной частью многих акций государственной власти.

     Но в этой связи стоит вспомнить, что одно из ключевых требований Конституции РФ - «Российская Федерация - светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Тем не менее, некоторые чиновники публично демонстрирует свои религиозные пристрастия, а светский характер власти считают чисто формальным принципом.

     

      В целях нейтрализации предпосылок этого явления  необходимо совершенствовать конституционно-правовую форму регулирования данной сферы. И в первую очередь для этого необходимо принять закон о взаимодействии органов государственной власти и местного самоуправления с религиозными организациями, в котором нужно четко закрепить цели, задачи, принципы, формы и предмет сотрудничества власти и религии. Необходимо также законодательно установить рамки и гарантии деятельности религиозных объединений, недвусмысленно обозначить правовое пространство, в пределах которого функционирует религия, а государство сотрудничает с ней.

     Иначе говоря, Дагестану нужна модель государственно-конфессиональных отношений, ориентированная на четкое закрепление в региональном законодательстве конституционных принципов, регламентирующих взаимоотношения между государством и религиозными институтами. Такая модель должна установить правовые пределы сближения власти и религии, что единственно может остановить чрезмерное усиление влияния религии на социально-политические и экономические процессы, с одной стороны, и вмешательство государства в религиозные дела, с другой.

     Говоря о необходимости антиклерикальной конфессиональной политики, мы не призываем вытеснить религию из всех сфер жизни общества, отстранить религиозные объединения и сообщества от участия в решении общественно значимых задач, лишить их права давать оценку действиям властей. Мы говорим лишь о четком разделении сфер компетенции светской и религиозной властей, о невмешательстве их во внутренние дела друг друга, как того требует конституционный принцип светскости государства. Религиозная власть должна находиться вне политики, но она, так или иначе, будет соприкасаться с политикой. Потому и необходим поиск оптимальной формы, в том числе и политического присутствия религии в светском обществе. Иначе говоря, религиозные деятели призваны не управлять светской властью, не курить ей фимиам, не соглашаться с ней во всем и просить разные привилегии. Они должны громко осуждать нравственные ошибки власти, благословлять на добрые дела, обнаруживать и исцелять духовные язвы общества. Именно этого от них ждут здравомыслящие люди – быть совестью дагестанского народа. В противном случае саму религию захлестнет новая волна отчуждения, потеря авторитета духовенства, рост светского и даже религиозного антиклерикализма.  

     


Система Orphus
Просмотров: 173
(Нет голосов)

Поделиться:


МЫ В СОЦСЕТЯХ

СВЕЖИЙ НОМЕР

№№ 69-70

Онлайн-просмотр

Архив номеров

ВИДЕО-ОБЗОР ГАЗЕТЫ
Это Кавказ
голосование
  • Какие темы в нашей газете вам наиболее интересны?

    Политика

    (34.38%)


    Общество

    (34.38%)


    Культура

    (31.25%)


    Всего проголосовало:  32

  • ПАРТНЁРЫ
    Официальный сайт Главы Республики ДагестанОфициальный сайт Народного Собрания Республики ДагестанОфициальный сайт правительства ДагестанаКорпорация развития ДагестанаWorldSkillsRussia Dagestan2017Российский инвестиционный форум