Сетевое издание «Дагестанская правда»

00:00 | 24 января, Вс

Махачкала

Weather Icon

Яблоки из аула Цада

Газета «Горцы»
A- A+

Год работы в мастерской на улице Эффенди Капиева вылился в выставку «Вечерние поля», которая должна была открыться в апреле в доме Поэзии. Но 20-й год начал своё шествие…

Выставку отложили до лучших времён.
В конце лета Елена Гарунова позвонила и предложила открыть выставку 8 сентября в дни «Белых журавлей». Открытие запланировали транслировать по интернету, а посетителей не больше 15 человек, с соблюдением дистанции.
Мне ещё повезло, что выставка совпала с днём рождения Расула Гамзатова. На этот ежегодный поэтический праздник приглашаются писатели из регионов России и ближнего зарубежья. Не все смогли прилететь из-за эпидемии, но прилетели из Москвы, Брянска, Петербурга, Уфы и сибирских городов. Приехали из соседнего Ставрополья. И все эти гости были у меня на открытии, а потом вечером во дворе театра читали стихи. Вечер получился чудесный. Моё волнение трудно передать.
Сначала было полное ограничение людей, позже Елена Джамидиновна сжалилась и разрешила не больше пятнадцати человек. Кто эти 15, мне невозможно было решить, поэтому я решил: буду запускать группами. Купил маски, чтобы раздавать посетителям при входе.

О выставке «Вечерние поля»

Находясь с апреля по июль в изоляции, я стал вести дневник, который стал неотъемлемой частью выставки. «Вечерние поля. 2240 шагов от Батырая до Капиева» – ретроспекция моей творческой жизни на протяжении 25 лет.
<…> Вечерние поля в росе…
Озарение. Эти цветаевские строки нравились мне всегда, но прошлой осенью на спуске улицы Эффенди Капиева по дороге в новую мастерскую вдруг так ясно ощутил родство этих слов. «Вечерние поля» стали моим дыханием, метрономом. Каждый шаг на финишной прямой совпадал с ритмом слов – «вечерние поля в росе». Шаг, десять, сто.


Так было давно, в те времена, когда на Батырая кипела жизнь. Юношеский максимализм, энергия, неотступный творческий голод. Я летел в мастерскую по выверенному маршруту – срезая углы, напевая навязчивые мелодии, приближал минуту прикосновения к фарфору. Середина 90-х была прекрасна, потому что меня окружали непризнанные гении. Но денег на житьё-бытьё не хватало. Как, впрочем, и сейчас…<…>
Союз писателей Республики Дагестан организация, ответственная за проведение Гамзатовского фестиваля. Мне позвонил председатель правления Магомед Ахмедович Ахмедов и предложил пригласить одного из своих друзей-поэтов. «Поэтов! Спасибо! Конечно, у меня есть поэты». Как говорится, поэтов много – я один на переправе. И как поступить? Михаил Баранчик, Виктор Хатеновский, а-а-а-а как же Георгий?!
Звоню в Союз писателей и предлагаю своего друга поэта и музыканта Георгия Арустамьяна. Билеты куплены, Георгий рвётся в Махачкалу, выставка развешена «и, все идёт по плану»…

Ха! Георгич прилетел со всеми москвичами одним рейсом, и у гостиницы «Приморская» бросился в мои объятия. Борода всё такая и улыбка чеширского кота (а может, чешского).
– Что, гитара готова?
– Ты не представляешь, Патя выпросила у младшего сына. Он гитару из рук не выпускает, поэтому провёл матери целый инструктаж!
– Учится играть? Тогда все понятно. Это у всех гитаристов было…
На открытии выставки Георгий играл несколько композиций, потом играл на поэтическом вечере Театра поэзии. Я подмигнул Магомеду Ахмедову: «Видите, а вы переживали».
После вернисажа родилось желание пойти на Капиева «попить чай». Чай не чай, а отметить надо. Маленькая компания близких по духу художников двинулась вниз по Дахадаева, потом свернула на Буйнакскую, чтобы затариться, и через минут пять мы были возле дверей мастерской. Там нас уже ждали Диана и Гуля.
Классный вечер в окружении друзей: Тагир Гапуров, Аппанди Магомедов, Магомед Дибиров, Магомед Моллакаев (Хазар), Наида Гасанова, Ася Ибрагимова, Патимат Гусейнова, Диана Гамзатова, Гуля (Гулеймат) Курбанадамова, Светлана Рустамова. Говорили об искусстве, поднимали бокалы за новые выставки.
Георгий застрял в Театре поэзии. Я оставил ему в проводники свою дочь, но прошёл час и даже больше, прежде чем они появились. И снова он пел и так здорово, зеркала вибрировали, слова доходили до сердец. Диана не выдержала и с дивана перебралась поближе к столу. Настало время расходиться. Несколько человек Патимат забрала с собой по пути, но мы поднялись и к ней в мастерскую. Хотелось послушать морской прибой и песни Георгия. После посиделки Георгий вернул гитару хозяину и побрёл в «Приморскую», которая расположена по соседству. По пути парень решил искупаться. Ночь, звёзды, лунная дорожка…
Утром мы собрались в дорогу, в Хунзах, в Цада. У Георгия были разбиты ступни, оказывается он решил стать ихтиандром и нырнул с разбега в воду, а там камни. Не зря же у нас лучшая похвала человеку «вот ты камень!».
Утро провожало нас в дорожку дождиком. Три микроавтобуса стаяли у лестницы и ожидали писателей. Известная история, в назначенное время никто не выходит. Кто в номере, кто завтракает. Магомед Ахмедов уточняет списки людей по направлениям. Выезжают в Дербент, Гуниб, Хунзах, традиционные направления для делегаций. Я попросил включить нас с Георгием в Хунзах. Недавно узнал, что главой района стал мой армейский друг. Мы с ним редко виделись за прошедшие тридцать лет. Всегда случайные встречи в городе, может сегодня пообщаемся.
Георгий не представлял, что нас ждёт в Хунзахе, поэтому расслабился и до Буйнакска досыпал. Последняя неделя выдалась для него «трешевой». Он работал на книжной ярмарке, представлял стенд нашего издательства «Дагестан». Это – четыре дня на ногах, общение с покупателями, вымученные улыбки, коробки с книгами, транспортировка. На следующий день после закрытия у него самолёт на 8 часов утра в Махачкалу. Только после гимринского тоннеля я посчитал нужным его толкнуть. Окна автобуса наполнились невероятной картиной, которая волнует всех, даже бывалых. Мы остановились возле зиарата, где захоронены первый имам Дагестана и Чечни Гази-Мухаммад и его сподвижники. Рядом построена небольшая башня.


Дождик лил, и мы заскочили в беседку возле пекарни выпить горячего чая. Перекус заметно поднял настроение и задал тонус всей поездке. Я вышел из-под навеса, чтобы запечатлеть компанию: москвичей Геннадия Иванова, Ивана Голубничего и Георгия Арустамьяна, Владимира Сорочкина из Брянска и Ларису Абдуллину из Уфы, азербайджанца Князя Гочака из Пыть-Яха. И это был правильный завтрак!
…Дорога петляет среди колоссальных гор. Гимринский хребет завораживает своей красотой. Облака, ползущие по его плоти, и из них прорывается солнце. Меж этими пластами неожиданно открывается перспектива на дальние горы и бирюзовую воду водохранилища. Проехав посёлок энергетиков Шамилькалу (до 1991 года п. Светлогорск), гости смотрели на водохранилище и ждали короткой остановки.
В более мелких местах из воды торчали ветви деревьев. Эти места были когда-то затоплены, и сады ушли под воду… Но деревья стоят и как будто взывают к небу об освобождении. Странное зрелище, и наверно для жителей этих долин убийственное. А ведь строили, сооружали для блага человека, лучшей жизни. И если не знать о знаменитых ирганайских, чиркейских и других затопленных садах, можно восторгаться грандиозностью зрелища. Да, красота страшная сила.
Иванов уговаривал водителя проскочить на Ахульго, но хорошо, что мы не свернули туда. В Хунзахе нас ждали к 11 часам, а мы приехали во втором часу.
Хунзахское плато огромно. Проехав воинскую часть и сам райцентр, машина затормозила в поле. С левой стороны высился монумент «Журавли», и мы чуть не проскочили его, если бы не цепочки людей у памятника. Глава нашей делегации первый секретарь правления Союза писателей России Геннадий Иванов правильно решил, что эти люди ждут нас.
– А нам сказали, что вы будете к 11 часам, – сказал, встречая писателей, глава района Нурмагомед Задиев. И тут он поворачивается и видит меня. – А ты хоть что здесь делаешь?
– Вот решил увидеть тебя, Нурмагомед. Далеко забрался!
Вся администрация в полном составе была в бейсболках и многие в куртках с эмблемой партии «Единая Россия».
Я представил Нурмагомеду Георгия.
– И что все эти дети вдоль дороги тоже с 11-ти здесь стоят?
– Ну да, ведь мы не могли понять, когда вы приедете?
– Жесть!!! – искренне удивился музыкант. – Если бы мы знали!?
Каждому из гостей дали попробовать каравай и абрикосовый сок.
Под памятником находится музей, в котором есть небольшая фотоэкспозиция, посвящённая эпохе Расула Гамзатова.
Мероприятие открыл глава района. Он коротко рассказала об истории праздника «Белые журавли» и предоставил микрофон детям. Стихи читали и гости, и свои: учителя, школьники.
Поэт и переводчик Геннадий Иванов, который не раз бывал в Цада, прочитал стихотворение «Яблоки из аула Цада», написанное после одной из поездок:

На столе моём яблоки из аула Цада.
Над столом зажигается, как в ауле, звезда…
Вспоминаю селение и людей, и музей.
Вспоминаю как доброе – как родных и друзей…

Своё посвящение Дагестану читал поэт и переводчик Иван Голубничий. Он главный редактор газеты «Московский литератор» и литературно-исторического журнала «Великороссъ». За ним вышел секретарь Союза писателей России, поэт и переводчик Владимир Сорочкин. Кроме того он возглавляет Брянскую областную общественную писательскую организацию. Поэт и переводчик из Ханты-Мансийского округа с громким именем Князь читал стихи на азербайджанском, а обворожительная Лариса Абдуллина на башкирском. Она поэт и журналист, лауреат Республиканской молодёжной премии имени Шайхзады Бабича, премии Правительства Республики Башкортостан имени Шагита Худайбердина. Лариса давно мечтала приехать на родину Расула Гамзатова в Дагестан.


Георгий сидел среди детей и вдыхал аромат горных трав, он никогда не участвовал в официальных мероприятиях и ему хватило выступления на открытии праздника в парке Ленинского комсомола у Вечного огня. Ну нечего, что нас ещё ждёт впереди…
Машины неслись по ровному плато, и в Цада мы приехали моментально. Здесь прошло возложение цветов к семейной триаде – памятникам Гамзату Цадаса и его сыновьям Расулу Гамзатову и Гаджи Гамзатову. Последний установили несколько лет назад. Совсем недалеко расположен знаменитый дом-музей Гамзата Цадасы, в котором побывало столько знаменитостей, как не в одном другом доме Дагестана. Конечно, надо в него зайти и прикоснуться к стенам. Я знаю его по чёрно-белым и цветным фотографиям, воспоминаниям писателей, стихам. Директор музея Айшат Патахова провела нам экскурсию по музею. Да вот эти два яруса с внешней лестницей, ведущей на плоскую крышу. Раньше крыша была земляная, а сейчас залита бетоном. При входе небольшое подворье с арбой. На стенах под навесом висят орудия сельского труда. Дом не перестраивался – только внутреннее пространство превращено в музейную экспозицию. Фотостенды и бюст Гамзата, в других комнатах демонстративно вывешены предметы и подарки. Папаха и чёрная бурка с расшитым пологом. Как сказала Айшат, это своеобразное послание девушки своему жениху.
Ларисе разрешили присесть на кровать Расула. Она посидела, посидела, а затем, когда все вышли, не удержалась и прилегла. Во многих писательских музеях рассказывают, что есть примета, если посидишь на стуле великого…, то к тебе перейдёт его талант. Место силы, как сейчас говорят молодые. Затем Георгий в своей индийской рубахе сидел на этой кровати, как вкопанный. Сидел и медитировал.
Нурмагомеда я знаю с лета 1987 года. Это действительно прошлая жизнь, в которой было много того, что сейчас катастрофически не хватает. В первую очередь, были живы и ещё молоды родители.
Нурмагомед (тогда я звал его просто Магомед) во время застолья вспоминал, как моя мама приносила на призывной пункт пирожки и мороженое. Нас не отпускали тогда и держали внутри несколько дней. Я помню, как этот здоровенный гоцатлиниц учил меня заматывать портянки. Из Махачкалы нас повезли поездом в Минводы, оттуда «Ил-86» перенёс нас в Киев, а поезд в город Бердичев Житомирской области. Мы прослужили с июня по ноябрь в одной учебной артиллерийской части, но в разных дивизионах. Затем нас отправили в Словакию (ЦГВ), и здесь наши пути ненадолго разошлись. Его полк находился вблизи города Оремов Лаз, а мой в городе Ражнява. Мы встречались на полигоне, расположенном недалеко от его части, а затем на военном аэродроме, когда возвращаясь домой. Я летел в Махачкалу через Москву, Магомед другим маршрутом.


Как это было давно. Он жил в общежитии Сельхозинститута в 10 метрах от моего дома и часто бывал в гостях. После окончания института специальность ему так и не пригодилась. Развалилась страна, и миллионы выпускников вынуждены были искать работу. Мы долго не видели друг друга, и вот в Хунзахе сидим за одним столом. Нурмагомед понимал, что он сейчас официальное лицо, и не мог расслабиться и поговорить по душам. Зато поэты провозглашали тосты один за другим. Когда мне предоставили слово, я начал с моей выставки и с серии «Моя поэтическая тетрадь».
– Я искал пронзительные стихи о любви, чтобы нарисовать серию тарелок. В результате вышло множество имен, в том числе из дагестанской поэзии. Поверьте, я не ставил целью включить всех, ведь это моя тетрадь. Но 8 сентября в день рождения Расула Гамзатова у меня открывается выставка, а среди поэтических работ нет стихов о любви, написанных Расулом.
Заместитель главы администрации тут же меня остановил. «Вот, послушайте?»:
Ещё вчера по птичьим гнёздам лазил,
Друзей-мальчишек в скалы заманя.
Пришла любовь, строга и синеглаза,
И сразу взрослым сделала меня.

Ещё вчера себя считал я взрослым,
Седым и мудрым до скончанья дней.
Пришла любовь и улыбнулась просто,
И снова я мальчишка перед ней.

Какой короткий день…и длинный вечер.
Нам удалось ненадолго попасть на край хунзахского плато, посмотреть издали на Аранинскую крепость и на два знаменитых водопада. Несмотря на предупреждение, Георгий решил пройти по тропинке вдоль края каньона. Там, на краю, он на короткое время почувствовал единение с природой.


– Марат, позовите его обратно. – Геннадий Викторович стоял со мной рядом и махал Георгию. – Здесь бывали случаи, когда люди теряли равновесие и падали вниз.
Он и сам был бы рад спуститься ближе к пропасти, почувствовать восходящие потоки, но только разводил руками и что-то кричал ветру.
Мы естественно не успели съездить на Ахульго, наш микроавтобус летел среди темных гор от одних огней к другим. Внутри бушевали поэты, они запевали марш Будённого:

Мы – красные кавалеристы,
И про нас
Былинники речистые
Ведут рассказ –
О том, как в ночи ясные,
О том, как в дни ненастные
Мы гордо и смело в бой идём!

Завтра самолёты унесут этих людей по городам и весям. А пока общая фотография поэтов возле гостиницы. Я вспомнил ироничные слова Расула Гамзатовича «Поэт не может быть печальным, поэт может быть трезвым».
Мы расстались с Георгием возле моря. Долго сидели на скамейке возле самого берега. Волны Каспия легко колыхались на фоне восходящей луны. Силуэт друга всё чётче очерчивался в ночном небе.
– Всё, пока! – Никогда не мог прощаться, и сейчас что-то резануло в горле.

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Газета «Горцы»»