Сетевое издание «Дагестанская правда»

06:00 | 25 октября, Вс

Махачкала

Weather Icon

Пёс пана Кобяки

Газета «Горцы»
A- A+

Каждое утро пан Кобяка выходил на облупившееся крыльцо усадьбы, сочно потягивался и громко кричал служанке:

– Пани Агнешка! Ты почистила мои чоботы?
Агнешка, дородная конопатая девка и тайная страсть доброй половины писарей из местечка, возилась в это время в хлеву со свиньями:
– Ниц, пан! Опомятуйте! И дой крове!
Пан Кобяка горько вздыхал и, почесываясь, брел к компостной куче — хозяин он был рачительный. На крыльце оставался только Бутэ — старый пёс хортой породы. Предположительно, кобель. Предположительно, рыжий. Он валялся на широких старых досках, выжидая, что хозяин посмотрит на него. Тогда он принимался гулко стучать по старым доскам обрубком хвоста, ненароком отстреленного когда-то на охоте. Так Бутэ выражал своё счастье. Так проходила его жизнь. Но он об этом не задумывался — в бессмертие он не метил.
Медленно ползло Солнце в поднебесье, гудела пчела-работяга и лениво барахтался в листве ветерок — на усадьбе пахло свежим навозом и достатком.
После посещения кучи пан Кобяка добрел и вспоминал о завтраке. По дороге в столовую он трепал за уши пса и ласково глядел на него. Причём порой довольно долго, так что даже Бутэ начинал сомневаться: а не болен ли хозяин чахоткой? Уж больно серьёзный и долгий был тот взгляд.
На время завтрака Бутэ пускали к двери столовой, где солидно возвышался накрытый расторопной кухаркой стол. Отсюда, не проходя в комнату, полагалось ему ловить косточки и вкусные кусочки хлеба в подливе — пан Кобяка имел видатный бжух1, на котором сходились ни кажде убриние, а потому каш и лёгких закусок по утрам не признавал — покушать любил крепко и толково.
По праздникам посредине стола вместо вазы с цветами и фруктами, как это было принято у соседей, у пана Кобяки ставили чучело детёныша белого медведя — пан выиграл его лет десять назад в карты у местного учителя и с тех пор желал прослыть оригиналом. Кухарка не понимала тонкостей и задач таксидермии, а потому украдкой ловила моль и пыталась ею заселить чучело. Пан Кобяка это знал, но не ругался, а тайком покупал нафталин и нюхательный табак и изредка втирал эту смесь в тушку чучела. Бутэ медвежонок тоже не нравился — он отбивал нюх и заставлял долго чихать.
После завтрака Кобяка немного отдыхал во дворе, отмахиваясь от мух и любуясь Агнешкой — хитрая девка знала тайную слабость своего работодателя и любила посветить голыми щиколотками. Она гоняла гусей да прикармливала кур, хитро косясь в сторону Кобяки. Тому игра нравилась, и он довольно сопел, щурясь на солнышке. Денёк расходился.
Далее на очереди всегда стояла прогулка. Много лет после завтрака пан Кобяка ежедневно ходил гулять в поле с Бутэ. Ещё со времен его щенячества. Ритуал нравился обоим, и Бутэ, совершенно вольный в своих перемещениях по территории поместья и соседским лесам, всякий раз с нетерпением ожидал этой прогулки. Так было ежедневно много-много лет. И каждый раз пан Кобяка выходил из дома в нечищеных чоботах. Такова традиция. И она много лет была незыблема, как господарство рольня2 пана Кобяки.
Но однажды утром правило было нарушено. Прокричав с крыльца обычную формулу, обращённую к Агнешке, копошившейся у навозной кучи, пан Кобяка скосил глаза и забеспокоился: Бутэ не было на своем привычном месте.
Пришлось кричать. Пёс не пришёл и не откликнулся. Агнешка, чуткая к интонациям хозяина, выглянула, обеспокоенная. Через десять минут собаку искала вся дворня во главе с паном. Бутэ нашли в экипажном сарае под старым тарантасом. Он тихо лежал, тяжело дыша, отчего впалые бока дёргались болезненно и неровно. Дворовые аккуратно вышли, оставив хозяина наедине с любимцем.
Пан Кобяка почувствовал, как слёзы комком тискают горло, и тяжело присел рядом с собакой. Он гладил его кудлатую голову немного трясущейся рукой и тихо растерянно бормотал:
– Что же ты, дружище? Зачем? Никак, в дорогу засобирался?
Внезапно пёс, подняв грузные веки, сказал совершенно чистым человеческим языком:
– Да ладно, хозяин. Так ведь положено. Время… Ты не грусти… Жаль, конечно. Хорошие времена были… Да ведь и ты уже давно не охотник. С твоим пузом по кустам и болотам не поскачешь.
– Так ты… Ты… Ты говорить умеешь? — пан Кобяка совершенно ошалел и даже немножко забыл о горе и совершенно не заметил колкости в свой адрес. – Когда? Почему молчал-то?
– Да всегда умел. Просто ты бы поверил? Вот если бы услышал — поверил бы? Вот я и молчал. И так всё понятно было. Без слов. Зачем? Нам ведь того. Не положено.
– Да, брат, ну ты того… Даёшь… М-да. Ты прав, верно. Даже, конечно, прав. Не поверил бы. Да и так было здорово. Действительно. Зачем?
И они оба замолчали. Пан Кобяка неотрывно смотрел на светлую щель плохо прикрытой широкой двери сарая с пыльным клочком соломы, застрявшей в расщеплённой доске. И почему-то боялся даже мельком глянуть в сторону Бутэ. А сам Бутэ давным-давно уже глядел внутрь себя. И только изредка поднимал тугие веки и смотрел на ту же неприкрытую створку двери, что и хозяин. И обоим было почему-то хорошо, хотя и грустно.

1. Бжух (украинский яз.) – живот
2. Господарство рольня – хозяйские строения

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Газета «Горцы»»