22:00 | 23 мая, Чт

Махачкала

Weather Icon

Пока вечерний сумрак не сошёл

A- A+

Родился и вырос в Санкт-Петербурге (Россия), по образованию математик (ЛГУ). Получив контракт по специальности, переехал в Чикаго. Пишет стихи, публиковался на интернет-сайтах и в Антологии живой литературы («Скифия», 2017).

* * *

Великий хан, гроза земных столиц,
Жизнь проведя в войне без перерыва,
Пришёл послушать пение синиц
К любимому жасмину над обрывом.
Ах, эти птички… Смертью, как туман,
Тьмы конницы стелились по равнинам,
Бил барабан, крушил врага таран,
Дымился пепел царств на копьях длинных –
Да! Взвить бунчук в аду или в раю,
Последней твердью овладеть в бою,
В последнем море по лихой привычке
Омыть оружие! Успеть в последней стычке –
И там, в конце, у края, на краю –
Жасмина куст! Ах, эти птички, птички.

* * *

Чушь – смысл жизни и венец творенья.
Я это вижу как калейдоскоп.
Я изучал мечтанья и стремленья
На перекрёстках Азий и Европ.
Я им напомню – нету в жизни счастья,
Судьба – факир, успех – пустой кумир,
Но в этой суете – какой напастью,
Какой волшебной страстью дышит мир!
Танцуют танцы немцы и испанцы,
Совсем сошли с ума американцы,
Штурмуют шерпы горы Гиндукуш,
Степями скачут скифы и ставроги,
Галдят, судачат гоги и магоги,
Проходит мимо жизнь… Какая чушь.

* * *

Вот если бы лица в семейных альбомах,
Пожухших, забытых, уже незнакомых,
Смогли одолеть притяженье Вселенной
И разом подняться из рамочек тленных –
Как много бы встало любви и заботы,
Тяжёлой судьбы и тяжёлой работы,
Упрямой мечты и последнего стона
Из вороха этих кусочков картона!
Как много страдавших, и сколько погибших,
Немногое знавших и просто любивших,
Их – скованных веком и фотобумагой –
Смотрящих оттуда – с вопросом, с упрёком,
С улыбкой у краешков губ ненароком,
С отвагой.

* * *

Сквозь чёрный лес лежал далёкий путь,
Позёмки бег сменялся дымкой стылой,
Не оглянуться, не передохнуть –
Сменялись дни, года… Она любила?
Родные вьюги, вьюги дальних стран,
Кумир успеха, славы и достатка,
Каприз судьбы, познания туман,
Туман войны… Всё сгинет без остатка,
И лишь одно метель не занесла –
Тогда – о, дьявол! – как она взглянула,
Какая власть в зрачках её была,
Какая сила мир перевернула!
Сквозь чёрный лес дорога пролегла.
О, Боже правый! Как она взглянула…

* * *

Эти люди, пока их не стёрло,
Что бормочут слова, всё слабее,
Отражаясь от окон и стен,
Существуют, врастая в века –
С этой рифмой опасной у горла
И с камнем метафор на шее,
И с гиперболой острой у вен,
С воронёной строфой у виска –
И под бременем этой напасти
Они бродят по страшным местам,
По заоблачным зыбким мостам –
Да оставьте! Улягутся страсти,
Встрепенётся под ветром трава
Лишь едва –
Это только слова.

* * *

Пока вечерний сумрак не сошёл,
Мы заняты чудесным состязаньем.
Я в камушки играю с малышом
На острове пустынном в океане.
Проигрываю. Правила темны,
Ходы беспечны, время быстротечно –
Чудовищ стон из синей глубины,
Сокровищ зов, затерянных навечно…
Он бросит гальку в сердце этих вод
И попадёт – и двинется Творенье
С устоев зыбких, поменяв восход
С закатом, догму с откровеньем,
Добро со злом! Темнеет небосвод,
Неумолимы древние теченья,
И океан у наших ног лежит –
Спокоен, дик, велик, непознаваем.
Мой ход – и на меня малыш глядит.
Мы заняты. Мы в камушки играем.

* * *

В этой маленькой бухте, ничем не приметной, забытой,
Из пучины морской появилась на свет Афродита.
Первый шаг её робкий запомнил влюблённый песок,
И влюблённый прибой всё ласкает следы её ног…
При начале времён все герои, цари и злодеи
Собрались перед нею, немея, страдая, не смея
Глаз, отважных и дерзких, поднять на неё! И она,
Негой моря и неба, как облаком, окружена,
Совершенна, проста и прелестна, почти бестелесна,
Так прошла между ними, касаясь их лаской чудесной,
Что ещё раз пучина разверзлась под грохот и стон,
При начале страданий и битв, при начале времён –
Вы не верите? Не разделяйте сомнений ни с кем.
Приходите туда. Там следы её ног на песке.

* * *

На берегу компания шумела,
Резвилась, пела – и спускалась тень,
С одной из палуб девушка смотрела
На нас из-под руки… Кончался день,
Один дурачился, другой смеялся,
В воде качались блики и огни,
Один погиб, другой до звёзд поднялся,
И все любили – где теперь они?
Вселенная манила и ласкала,
В морях далёких буря бушевала,
На горьких склонах строились полки…
Ещё заря вечерняя горела,
Кончался день – и девушка смотрела
На нас, на пацанов, из-под руки.

* * *

Лицо человека меняется перед смертью.
А может быть, даже и раньше – за день и два.
Я буду с тобой. Всё. Кончаются круговерти,
Спокойнее мысли, и проще звучат слова…
Ты помнишь, как вдруг напугал нас до смерти сторож,
Когда всей гурьбой мы хотели забраться в сад,
А помнишь собаку? Собаку-дворнягу – помнишь,
Мы бегали вместе, и как этот пёс был рад,
И солнце садилось в траву золотой громадой,
И мы это лето считали потом судьбой…
Тогда – у высокой, чудесной ограды сада
Он нас напугал – мы бежали одной гурьбой!
Ты дремлешь? И мне ведь уже ничего не надо.
Твои черты изменились… Я побуду с тобой.

* * *

– Нарисуй мне лошадку! Такую – совсем как живую,
Цирковую, с весёлой повадкой и с гордой походкой,
Чтоб бежала по кругу, султаном кивая в охотку,
Чтобы вышла на площадь, ликуя, гарцуя, танцуя…
– Нет. Постой. Эти лошади… Бьющих копытом, храпящих,
Тёмным глазом косящих коней я тебе нарисую,
Выходящих на площадь, ликуя, гарцуя, танцуя,
Существуя для храбрых солдат и доспехов блестящих –
Встанут кони стальные, и вороны злые взлетят,
Встанут воины, воры и кони в развёрнутый ряд,
И поднимется свора в готовом для боя порядке…
– Нет. Постой. Не сердись. Я играла, я с куклой болтала,
Я была занята целый день – только время пропало,
Я устала, я сплю… Перестань. Нарисуй мне лошадку.

* * *

Сколько было казнённых в саду Иоланты? Неясно.
Сколько их, различавших цвета её роз без труда,
Объяснявших различье – и то, как Творенье прекрасно, –
И погибших за это. Не знать никому никогда,
Иоланта! Свой сад обходя и неслышно ступая,
Осязая, внимая, свой маленький мир обходя,
С чутким трепетом ласку далёких миров принимая,
Зная – да! – как Творение прекрасно при звуке дождя,
При касаньи травы и земли, тёплой хвоей пропахшей…
Им – во тьме возжелавшим, восставшим,
взлетевшим и павшим,
Крылья дерзкой надежды разбив о небесную твердь –
Им, неслышно ступая, она поцелуй посылала,
Им – идущим ступенями рая, вратами финала,
Между розами – красной и белой – на верную смерть.

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Газета «Горцы»»