Сетевое издание «Дагестанская правда»

19:00 | 01 марта, Пн

Махачкала

Weather Icon

Схолия

Газета «Горцы»
A- A+

1-я и последняя, из которой пытливый читатель узнает, кто такой Плевако, как лучше обмануть маршрутную комиссию и как много бумажек нужно для того, чтобы впасть в состояние диких (туристов)

(Продолжение. Начало в № 62)
Просыпаться начали в 7, проснулись в 8, а хотели проснуться в 10.00. Сегодня много дел. На Чухор, говорят, не пускают (только из Домбая по особому разрешению). После двух трудных переходов «оправляем пёрышки», они несколько помяты. Занимаемся своими мозолями, починкой изодранной обуви, подпаленной кожей. Летают почти мирные тучи слепней, но кусают почему-то только Инку. Видимо их тоже заинтересовал оригинальный цвет её волос. Она отправилась мыть посуду на реку и вернулась во главе колонны грузин, явно показывая, что они совсем ручные.
Решив не мерзнуть больше в северном приюте, мы часа в 2 пошли поближе к Домбаю. И тут выяснилось, что Инка опять нас подвела – взяла и стерла ногу и оставила её на произвол судьбы. Теперь она шла уже не на носке, а на пятке, а идти было далеко. Но на наше счастье нас догнала машина, мы влезли в неё и стали любоваться, как у нас и было запланировано, красотами Кавказа, а попутно решали, как, то есть на сколько, пошарить шофёра. Дорога шла по долине, кругом белели снеговые вершины, проехали теплое (так говорят) озеро и пожалели, что едем на машине. У озера машина остановилась, чтобы набрать воды. Длинный сумел в это короткое мгновенье снять вид назад, а Верка, та сумела даже к озеру сбегать и ноги вымочить. Довезли нас до моста через Гоначхир, и мы попали в Домбай, равняясь на Инку, ибо она была самой тихоходной, но вначале об этом никто не жалел, ибо вдоль дороги было много земляники, и всё равно мы от неё отставали. Вдоль всей дороги, на расстоянии 500 м, стоят скамейки и блямбы с надписью «место для курения». Интересно, что Вадик нашёл ПЭНЭМ и теперь может избавиться от тюбетейки. Идти хорошо, но Инку с Омаром посадили на машину, а сами пошли до конца.
В Домбае нас встретил местный страж (по всей видимости, монтёр – штаны на нём сидели нормально). Он потребовал от нас пропуск на право брожения по заповедным местам. (Почему именно Домбайскую турбазу он считал заповедным местом – мы сразу не поняли; видимо потому, что там висело множество дощечек с разными строгими запретами, вплоть до того, что нельзя рвать ягоды и пугать зверей). Мы вначале гордо подняли носы (мы, «взявшие Клухорский перевал с юга»), уж очень невзрачный был у него вид. Потом показали ему маршрутку, и он указал перстом на плакат: «Домбайская турбаза. Добро пожаловать». Гаджи, который уже в н-ный раз бросал курить, спешно побежал во вновь открывшийся (ради слета туристов) ларек покупать папиросы. (Деньжата у него ещё водились). По словам монтера, спиртного в ларьке не продавалось и употребление его в заповедном месте строго воспрещалось. (И вообще было видно, что он от души против спиртного). Но Омар, видя, как старательно он разглагольствуем об этом, узрел в том коварный смысл, немедля побежал в ларек и обнаружил там запретный плод, который был сладок (его мы познали ещё в Сухуми). Две добытые бутылки грузинского вина вылакали довольно бодро. Пили за «новый» Вадикин ПЭНЭМ (женский). После этого в течение часа на всей поляне раздавался хохот Инки, а Омар предлагал пойти на танцы в альплагерь «Буревестник» и пошарить всех. Монтёра тоже видели (уже в сумерки). Штаны на нём сидели весьма не прочно, он никого не узнавал, а витал где-то между земным и неземным; но, несмотря ни на что, ковылял в сторону ларька. Гаджи заметил, как тренируются альпинисты и быстро-быстро залез на скалу 4-й категории. (Длинный, и это весьма странно, последовал за ним). Да, ещё один эпизод: около вашей палатки тренировалась команда, выступавшая в соревнованиях на краевом слете туристов (он будет завтра). Они мужественно и упорно ставили одну палатку 10 – 15 раз подряд, пока не добились скорости в 35 секунд. (К чему такая дрессировка?).
Длинный опять пошёл спать на базу. Что ж, можно будет лежать на спине.
10.VII. Проснулись поздно. По теории сегодня днёвка, но дневалили только Инка (болит нога) и Омар (сочувствующий). Остальные пошли смотреть Чучхурский водопад. Вышли в 11.20. От базы дорогу указала стрелка. Путь идёт через альплагерь «Красная звезда». По дороге взвесились (на обратном пути это не удалось). Дорога идёт по лесу круто вверх, вдоль грязного ручейка. Идти легко, так как мы без рюкзаков. Выходим из леса, здесь тропа идёт почти горизонтально по долине, то приближаясь, то удаляясь от реки Домбай-Ульген. Вокруг красивые горы со снежниками, сфотографировались. Много полевых цветов и крапивы, но, хотя мы идём голенькие (в трусах), ноги почти не чувствуют её. Форсировали несколько ручейков и бодро шагали по тропе, крича во всё горло всякого рода маршевые песни.
Наконец мы добрались до водопада (за 1.40). Он далеко не такой мощный, как Клыч, но значительно больше (красиво падает уступами с высоты 300-400 м.).
Мы сложили шмотки на большом камне у подножья водопада и полезли вверх по горе. Она была достаточно крутая, и мы довольно сильно задыхались (по крайней мере Толька и Длинный). Затем делали неудачные попытки устроить камнепад, для чего катили вниз огромные камни. Несколько из них долетели до водопада и, расколовшись, с бешеной силой упали в воду (мы были довольны). Гаджи и Вадик поднялись ещё выше, почти к Чучхурскому перевалу и сожалели, что мы вчера не пошли через него.
Самым интересным и захватывающим был спуск. Попытки прибегнуть к 5-й точке не имели успеха (склон был травянистый, но много колючек, и потом мы были в трусах, а это вещь деликатная. Тогда мы понеслись вниз на ногах. Ветер свистел в ушах, остановиться было невозможно. Длинный вдруг поскользнулся и, высоко взбрыкнув конечностями, грохнулся оземь и покатился несколько метров. Результатом были ссадины на ногах. Нас пронесло на добрый десяток метров ниже нужного камня. Но вот мы закусили салом и сахаром (воду брали из водопада; вообще чистая вода здесь на каждой шагу. Народы улеглись спать в тени дерев. Когда мы собрались домой, исчез Вадик. Долго мы лазили по склону и орали во все стороны и во всю глотку – тщетно. Мы потеряли всякую надежду, как вдруг из-за отвесной стороны камня, на котором мы сидели, показался белый ПЭНЭМ. Оказывается Вадик отдыхал и за шумом водопада не слышал наших воплей. Вылез он самостоятельно. Обратно шли со страшной скоростью. Впереди летел Гаджи с рюкзаком и кружками, которые создавали большой шум и отпугивали насекомых. Под ногами мелькали камни, и тот, кто не следил за их мельканием, больно ударялся о них пальцами.
Видели белку, хотели поймать, она улетела… (как сказали наши попутчики, увидев силуэт медведя – см. выше).
Когда пришли на турбазу, то надеялись увидеть там вкусный обед, блажен, кто верует…, но увидели спящего сторожа – Инку, что и запечатлели на пленке, прежде чем она проснулась. Прогнав её к врачу, мы занялись обедом, а Гаджи пошёл ставить печать. Там он столкнулся с миловидной женщиной, которая ему, однако, показалась исчадием ада. Она хотела нас пошарить, прежде чем пускать дальше. Мы сперва страшно перепугались, но, написав все списки и увидев её самое, мы успокоились, а Гаджи обнаглел настолько, что хотел урвать у неё Чучхурский перевал, но… потерпел «фияску». (С горя он на следующий день не пошёл на Бадукские озера). Но она (тетя Ира) велела нам только послать ей телеграмму из Кисловодска, чтобы нас не пришлось разыскивать.
Омар принес обещанную бутылку, и мы поужинали наславу.
11.VII. Встали на следующий день и увидели, что небо пасмурное. Дождь ещё не шёл, но явно хотел пойти. Длинный с Омаром полтора часа искали кастелянш (их там много, но ни одной порядочной). Вся экспедиция их ждала. Пошли по тропе через альплагерь «Буревестник», про которую нам накануне говорила тетя Ира. Тропа проложена в этом году. Тропа слишком хорошая, прорублена, протоптана, по бокам уложены бревна и камни, через все ручейки — хорошие мостики. Не хватает клумб и скамеечек. Решили сделать такое предложение в Теберде.
Плевако мы пошарили (он обещал нам сплошные заросли).
Дождь уже идёт, но нас довольно хорошо укрывает лес, и мы не останавливаемся. Тропа идёт вдоль реки Аманауз, а затем вдоль реки Теберды, всё время по левому берегу. Два раза дождь заставлял нас сесть под укрытие. Один раз сидели в чаще леса, другой раз – под скалой, где и покушали. Видимо плановых по этой тропе не пускают ещё и потому, что не уверены, обрушится эта скала или нет. По дороге много земляники, и мы едим в свое удовольствие. Дошли до р. Хутып. Она стекает по очень крутому склону и образует несколько водопадов. Немного поднялись, посидели на брёвнах посреди реки. Хотели подняться выше, но Гаджи сморщил нос, и подниматься не стали. Пошли дальше и скоро пришли к устью Хаджибея, где и решили заночевать. Место выбрали хорошее, сухое, под елями никакой дождь не мочил. Теберда широкая, с множеством рукавов и островков, вода – мутная, течение очень быстрое, но можно было попытаться перейти её.
Гаджи с Омаром пошли искать тропу на Бадукские озера и пришли к заключению, что её придётся прорубать топором. И тут мы пожалели, что не можем, как плановые, летать по воздуху (ведь они ходят на Бадуки ежедневно).
Омар и Толька произвели блестящую операцию по ликвидации мозолей.
Сварили обед и сели к костру петь песни и потом, оставив на ночь у костра дежурного, залезли в палатку спать. Ночью, как дежурные с ужасом рассказали, нас пытались ограбить… белки; они спускались с ели, под которой мы примостились, и шарили по рюкзакам, но дежурные были вооружены и сохранили сухофрукты и крупу от расхищения.
12.VII. Встали рано. Собрались идти на Бадуки. Гаджи решил не ходить (болят коленки – «ревматизм»), кроме того он не нашёл тропы вчера и заранее злорадствовал над нами по этому поводу. Инка тоже осталась. Вышли в 9 часов без рюкзаков, полные решимости проложить себе дорогу топором. Пройдя по тропе вдоль р. Теберды, мы вдруг увидели… плановых туристов, они мирно завтракали и увы! – крыльев у них не было. Рядом с ними на столбе болталась стрелка, направленная вверх, с надписью «На Бадукские озера». От столба вверх шла шикарная тропа – Гаджи был пошарен. Тропа идёт всё время круто вверх (хорошо, что мы оставили рюкзаки), сначала лесом (камней встречается мало), затем по кустарнику, где становится каменистой. Доверху поднялись (к 1-му озеру) за 1.15 без привалов. Первое озеро – малое, вода голубовато-зелёная, страшно прозрачная и холодная. Из озера вытекает из-под камней р. Байдук. Купаться не решились (плохой берег, большие камни и плохое дно). Озеро находится в лесу, над которым возвышаются склоны скалы. На берегу огромные камни – вероятно срываются сверху. Прошли по тропе на второе озеро (соединяется с первым протокой). Здесь Толька нырнул и сразу выскочил: вода обжигает (температура 2 – 3 градуса). Длинный зафиксировал все фазы этого прыжка. Вероятно, когда он вылезал, рожа была соответствующая. Потом пошли на третье озеро. Здесь чудесный вид; озеро в несколько раз больше, прямо открывается вид на дальние вершины со снежниками, слева – обрывистый хребет Хутый. На берегу укрытое местечко, следы от костра (жгли недавно), хвоя под палаткой, каменная пещера. Все деревья в надписях (мы тоже засеклись). Здесь прыжок в воду совершил Омар (он был мужчиной). Здесь было вероятно холоднее, чем во втором озере, ибо третье озеро ближе к снегам. Во всяком случае он выскочил мгновенно, подгребая к берегу по-собачьи (позднее он уверял, что это был чистый кроль). Порубав сахара и сала с озерной водичкой, мы двинулись назад и у второго озера встретили на камнях плановых. Они брели, как бараны, вразброд, спотыкаясь о камни. Пижоны! Спуск происходил с большой быстротой (за 45 мин. мы дошли до стоянки от третьего озера). Гаджи мы сказали, что ходили в Теберду, что там есть баня и нет сапожника. Он поверил, но Омар предал нас. Пришлось всё рассказать. Он внешне показывал, что не жалеет, а сам, наверно, содрогался от зависти.
Пообедав, вышли по дороге в Теберду. В лесу нас обогнал спортсмен-любитель, в войлочной шляпе и широких штанах. Он шёл быстро (спортивная ходьба) и обогнал нас. На нашу просьбу – снять штаны и показать работу мышц он не ответил. Плановые ушли раньше, но благодаря Гаджи и Аллаху мы догнали и обогнали их, понося гнусными словами. Шли без привалов быстро около полутора часов и сделали 10 км. Сначала зашли на почту, где убедились, что посылки пришли, затем пошли на базу. Здесь база – целый санаторий: распорядок дня и т.д. Во избежание оплаты за простой расположились подальше от базы, за дорогой. Нарубили веток, поставили палатку. Потом девчата ушли в душ. Вадик, Женька и Толька отправились на гору за дровами, т.к. поблизости сухих нет, а сырые рубить нельзя (заповедник). Хворост нашли и спускали его вниз часа полтора. Все веточки пообломались, зато принесли много и его хватило до конца нашего пребывания в Теберде. Устали зверски. Чего-то съели и, выставив дежурных, легли спать, ночью всё шло нормально: Гаджи храпел, никто не покушался на нас и наши рюкзаки, только один раз прибегала собака, но была изгнана Вадиком.
Народы встали рано. Вадик, Омар и Толстый (он 2-ю ночь спит по 5 часов) продолжали почивать. Вера сварила гречневую кашу, а они всем кодлом начали нас выкуривать в полном смысле слова: всовывать в окошко жженую тряпку, валить палатку и т.д. Мы были неприступны, лишь изредка произнося очередное ругательство и снова засыпали. Последними (в 11 часов) очухались мы с Вадиком, поели остатки каши и пошли на почту. Девчонки тем временем залезли в палатку и начали спать. Посылки были получены без особых проволочек (даже не платили денег за хранение посылок).
Омар (хвала ему!) починил ботинки, которые после Бадук опять пришли в полную негодность, несмотря на нашу кустарную починку. Длинный купил гуталин, но коричневый, – не беда! Он выписал 8 кг хлеба. Нам с Вадиком пришлось заняться перетиркой банок, – это было нудное и сложное технологическое предприятие, продолжавшееся 2 часа. В течение этого времени к нам подходило несколько тёток и пацанов, а также собака, интересовавшихся происхождением и содержанием банок.
Вершиной дня, если не считать шикарного супа с пятью банками консервов, было столкновение с… г. П.А. Плевако (он оказался уполномоченным ВКФиС по 3. Кавказу). Сей орешек оказался не по нашим зубам. Наш доблестный начальник почти было прорвался сквозь все его рогатки, осталась печать, но тут его всевидящее око увидало в маршрутке шесть утверждённых членов похода, а его всеслышащее ухо услышало, что нас семь. И вот тут началось. Он (г. Плевало) был настолько перпендикулярен, что отказался ставить печать, пока мы не отправим Веру из Теберды. Осталось ему пообещать. Повторное посещение его кабинета не принесло ничего, кроме пустых фраз. Пообещали ему ещё раз отправить Веру, может быть он даже нам поверил… блажен, кто верует… Ещё более безжалостно он разгромил группу физиков из Питера, на их фюрера просто жалко было смотреть. Он осмотрел у них маршрутку, а мы хоть увели от него разрешение и подпись. Печать это не столь уж и важно в конце концов. Наутро мы решили двигаться в прежнем составе. Кто кого пошарил – пусть расценят потомки. Будем думать, что мы его. Хотели оставить ему записку: «Господин Плевако, наплевали мы на вашу печать», но потом решили не иметь с ним больше дела.
14.VII. Встали в 5 часов и принялись готовить завтрак и умываться. После ночи полученные продукты несколько отсырели, но прямо под дождём они не мочились, в палатках физиков из Питера тоже наблюдалось шевеление, но они вышли раньше нас на 25 минут. Мы опоздали со своим традиционным выходом в 7.20 и вышли в 7.45. Рюкзаки были набиты с большим трудом и невыносимо тяжелы. Солнце уже припекало. День обещал быть хорошим. Мы верили в это, блажен, кто верует…
Встречная девочка густым, пропитым басом сообщила нам подробности дороги, но мы успокоились, что идём в ту сторону, когда расспросили ещё троих. На Эпчик идёт хорошая дорога (вначале) по левому берегу р. Джемагей, изредка переходя на правый берег по хорошим мостикам. Здесь тучи мух, но не таких, как в С. Палатке, а своих, «родных», как сказала Инка. Пожалуй те даже лучше: их хоть меньше и можно бить, а эти хоть и не кусают, но их полчища, – садятся сотнями.
Вскоре впереди показались белые шляпы и шатающиеся фигуры физиков. Мы их быстро нагнали. Вскоре пошли к источнику нарзана, который оказался невкусным. На скамеечке возле нарзана зарубились. Приятно наблюдать, как бодро вышагивали наши концессионеры по сравнению с гнилой интеллигенцией в слишком коротких трусиках: на привалах они падали, как трупы, тяжело дыша, а мы бежали и разминались. После источников мы солидно обогнали их и остановились обедать на берегу р. Эпчик в 12 часов (дальше лес кончался). Тропа идёт по левому берегу. Так нам предстоит идти до самого перевала.
За лесом начинается холмистая местность с общим уклоном к западу.
По краям долины покатые горы, на гребне покрытые лесом. Тропа часто теряется. Благодаря этому нас с Гаджи пошарила основная кодла. Он полез по тропе вниз к самому берегу, я за ним. Прочие не захотели терять высоты (они были правы). Мы долго прыгали с одной колеблющейся кочки на другую, а затем все-таки попёрлись вверх, где, достигнув масс, упали в изнеможении. Здесь нам всем представилось видение в виде дикого горного козла (а может быть и козы), с большими изогнутыми рогами и нечесаной длинной шерстью. Он выскочил на уступ метров на 15 выше нас и, встав в позу, какую рисуют на картинках, начал нюхать… Мы ничего ему не бросили, но Длинный навёл на него недремлющее око своего аппарата; наводил он недостаточно быстро и козел (коза) успел убежать, «закидывая ноги куда-то вбок».
Так мы топали до 16.45 (вышли с обеда в 15.00, т.к. с 12 по 14 начался традиционный душ и все (преимущественно девушки и Толстый) залезли под расстеленную палатку, чем создали наиболее благоприятные условия для промокания рюкзаков.
В 16.45, когда перевал был уже близок (мы шли всё время по левому берегу Эпчика, частью по лошадиным тропам, часто без оных), и мы находились на высоте 2500 м., нас накрыл сплошным белым сумраком туман. Несмотря на происки Длинного, предлагавшего двинуться вперёд, мы немедля остановились и поставили палатку. Мы с Вадиком принесли воды, а Омар нашёл здоровенное сухое бревно. Все по очереди рубили его, разогреваясь. Стало сыро и пронизывающе холодно. Костер почти не грел. Во всяком случае вода для каши подогревалась 4 часа. (Гаджи умудрялся перевертывать кастрюли с нагретой водой прямо в костре, химические реакции горения в разреженной атмосфере – давление 560 мм), или горел только при искусственном дутье: надо лежать ничком на мокрой земле и дуть под костер, причём во время этой операции обильно течёт из носа и глаз. Сначала этим делом занимался Омар, потом Толька. Но всё было тщетно, вода лишь охлаждалась. У физиков, которые догнали нас на последнем издыхании, дела шли лучше. Они сумели в короткий срок (1,5 часа) согреть воду для какао (дул у них некий Серж). После этого они предоставили костер и остатки какао в наше распоряжение.
Каша (манная) была очень кстати, мы согрелись и, одевши всё, что у нас было (одно на другое), улеглись. Девушки ушли ночевать в палатку физичек (они говорят, что им было хорошо). Мы остались впятером, но не ощущалось, чтобы было свободно. Толстого прижали к стойке палатки спиной, и Длинный подвинулся лишь после того, как первый стал в 4 часа утра грозно ругаться.
15.VII. Встали в 6 утра (Серж из физиков был уже на ногах и, усиленно дуя в костер, представлял нашему взору одну из нестандартных проекций своего тела). После долгих увещеваний Длинный пошёл помыть посуду и вернулся посиневший.
Поели хлеба с маслом, завтракать решили после перевала.
У физиков вскипел чай, и Серж сказал, что теперь огонь носит символический характер (он считал себя высоко интеллектуальной личностью).
Мы вышли в 6.45 (небывалый случай), попрощавшись с физиками.
Шли на восток вдоль левого берега Эпчика, набирая высоту. Часто попадались лошадиные тропы, затем они терялись. Приблизительно через 45-50 минут хода Эпчик резко поворачивает вправо, здесь нужно пересечь его и подниматься на восток к перевалу, но мы слишком верили крокам, а по кроку получалось, что Эпчик берет начало с перевала. Без десяти минут девять мы дошли до долины, где в Эпчик впадает множество ручьев, местность заболочена. Двигаясь дальше по руслу, мы пришли в скалистый цирк, в центре которого расположено темно-синее озеро, размером с первое Бадукское, из которого вытекает Эпчик. Ничего похожего на перевал. Мы с Омаром полезли вверх (высота хребтов там 500-600 м.), сверху виден перевал (мы его, конечно, пропустили.) Спустились обратно в начале одиннадцатого. Надо сказать, что мы идём сегодня с самого утра в мокрых носках и ботинках. Да, сеньоры, курорт кончился, кончились дощечки с надписями, кончились утоптанные тропы и группы плановых на каждом шагу. Начался настоящий поход.
Трогаемся обратно в 10.30 и, обогнув гору, поднимаемся на перевал (на более высокую седловину). Идти трудно, сказывается высота и разреженный воздух. Ступаем медленно, но через 40 минут мы уже на перевале (он очень пологий, склон усыпан мелким битым камнем, весьма плоским и не осыпающимся; до непосредственного подъема тропы травянистые – совсем не похоже на Клухор). На перевале нашли записку в туре и оставили свою, при этом посмеялись над походом III категории по Кавказу (в этом случае и наш поход выше I категории). Во время написания записки на перевал из долины пополз густой туман, стало зверски холодно, и мы вновь облачились. Спускаемся быстро по травянистому кочковатому склону с большими камнями. Говорят, здесь был снежник. Здесь мы окончательно убедились, что спускаться – легче, чем подниматься. (Тут нам предстало видение. Вдруг в облаках над нашей головой показались белые скалы. Это был гребень противоположного хребта. Пораженные, мы долго смотрели на «чудо», а Длинный снял его на плёнку). Склон пологий; выходим без троп к речке Гунделен (балкарское название гидронима – Кёнделенсу), а затем идём по ней. В 13.30 достигли коша с загоном, где стоят коровы, и вдруг мы наткнулись на физиков (собственно мы знали, что они нас пошарили, т.к. мы видели отпечатки их ботинок на глинистой коровьей тропе). Оказывается они тут уже около 1,5 часа.
Мы покупаем 5 литров парного молока и садимся блаженствовать. Как положено, между 12 и 13 зарядил дождь (эти дожди нас изводят). Оказывается, наша Инка с Аллахом на дружественной ноге. Как только она воззвала к нему, тотчас грянул гром и полил дождь.
В начале третьего выходим в Даут под дождем. От коша (несколько ниже) идёт дорога, вся размытая дождём. Мы смело шагаем по глине (нам, татарам, все равно – ботинки мокры). Дождь усиливается, до Даута 3 км. Мы почти бежим (физики где-то сзади). Вот и Даут. Увы! домов-то и нет, какие-то полуразвалившиеся сараи, покрытые дёрном. Но вот первый дом, из трубы идёт дым. Кругом пасутся свиньи, грязь непролазная (по щиколотку). Мы просимся ночевать – пожалуйста (это свиноферма), две комнаты наши, срочно рубим дрова (бревна даже есть) и идём стирать, сушить и т.д. Истопили печь и в этой комнатушке развесили веревку, которую мы с Длинным в Москве так старательно свивали. Всю её завесили носками и прочим тряпьём. Вскоре за нами пришли физики. Пришлось потесниться. Но ничего. Зато ночуем в 4-х стенах с печкой – восхитительно. Поели, запили компотом. Гаджи снял крок у руководителя физиков (карты у них шикарные). Теперь все в полудреме штопают, играют в дурака, поют. После ночи на перевале (где мы зубами дроби выбивали) это кажется раем, а впереди 3 дня на Поплы-Баши без дров, мужайтесь люди, а пока – спать! Завтра встаем в 5 утра и уходим в Хурзук.

(Окончание в следующем номере)

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki