Сетевое издание «Дагестанская правда»

10:00 | 23 сентября, Ср

Махачкала

Weather Icon

Схолия

Газета «Горцы»
A- A+

Эту рукопись, напечатанную на тонкой папиросной бумаге, обнаружили в 2018 году среди бумаг моего дяди, после его смерти. Возможно, её печатали на механической машинке, но уж слишком плотно набран текст. Создателя схолиев обычно не знают по имени. Методом исключения мы поняли, что автор текста – студент Московского энергетического института Анатолий по прозвищу «Толстый» – написал это путешествие в 1954 году.

(Продолжение. Начало в № 63)

16.VII. Просыпаемся в 4.20, около печки уже снуют дежурные физики. Мы разогреваем вчерашний суп (как всегда, больше двух раз в сутки мы не едим). С ужасом убеждаемся, что почти ничего не высохло. Начинаем тут же подсушивать и, о ужас! – Толстый спалил на плите ботинки: сгорел почти весь носок у правого ботинка. Пришлось обливать его топлёным маслом, а образовавшуюся дыру затыкать тряпкой. Он вообще погорелец: позавчера прожёг штаны, вчера Вера прожгла его носки. Скоро можно пойти по миру.
После долгих сборов и возни (возился больше Толстый) выходим поздно: в 6.50. Физики – на несколько минут позже, но мы сразу берём быстрый темп и обгоняем их километра на полтора. Сразу в селении переходим мостик через Даут и затем движемся по хорошей дороге вдоль Даута; пройдя 2-3 километра, сворачиваем вправо и начинаем по чёткой тропе подниматься на перевал Эпчик-Даутский (Карачай-ауш). Высота его не то 300, не то 1000 м над Даутом. Тропа идёт среди высокого кустарника – очень приятно и никаких мух. Поднимаемся быстро и без всяких происшествий. Попадается много троп, но все они ведут наверх. Перевал травянистый, тропы глинистые; ощущается отсутствие воды. Подъём длится 2,5 часа, в 9.30 мы уже на перевале и, закусив сухариками, начинаем спуск: внизу ясно видна Кубань и Учкулан, а также соления Хурзук и Маднесеви.
Физики плелись далеко сзади. Последним раз мы их видели с перевала. На перевале поставили крест в туре, подложили цветов и написали: «Физикам из Питера».
Спускаемся по тропинке и без оных. Склон весь усеян цветами. Далеко внизу – широкая долина, целиком распаханная и разделенная на участки. Вчерашняя теория о преимуществах спусков перед подъёмами разбилась вдребезги. Мы молили бога, чтобы он остановил наш бег вниз. Примерно посредине высоты от перевала к реке подул сильнейший ветер (благо, что не холодный). Во время спуска несколько раз приходилось останавливать Верку (неслась с недозволенной скоростью), да Длинный всё грозился пойти разорить галкины гнезда, которых было во множестве.
При спуске к первому дому села Учкулан появился первый туземец, предложивший яблок. Верка ухватилась за это предложение и потребовала, чтобы яблоки были куплены и – немедленно, к ней присоединилась и Инка. Никакие убеждения, что яблок будет ещё много, не действовали. Длинный прижимался, однако деньги всё же дал. Но яблоки были ещё на деревьях и рвать их никто не захотел. Тогда наши девушки на улицах села устроили демонстрацию. Они нарочно отставали и шли медленно, говоря, что устали, и презрительно улыбаясь. Мы вынуждены были их ждать (чем чёрт не шутит – уж больно сваны неприветливые). Никакие уговоры, окрики, угрозы и даже страшные глаза начальника – не возымели успеха. Тогда мы тоже психанули и пошли по дороге в Хурзук одни. (Как выяснилось позднее, мы вели себя нетактично и грубо /по их словам/. В то время мы об этом не задумывались).
Солнце пекло нещадно, мы разделись и загорали, насколько это было возможно при наших рюкзаках (даже сгорели – мы с Длинным). Проезжая дорога, страшно пыльная, тянется по правому берегу Кубани. Подошвы сильно жжёт. Так идём 7-8 километров, в 13 часов приходим в Хурзук. Здесь нет ничего: ни почты, ни магазина, ни даже сельсовета, чтобы отметить маршрутку. Встречные сваны ничего толком не могут объяснить. Наши леди сильно отстают, дожидаемся их, а сами – вне себя: это хорошо здесь. А если такая блажь придёт на перевале Пали-Баши? Решаем завтра посадить их на машину и отправить в Кисловодск, снабдив деньгами (благо машины ходят часто).
Останавливаемся за селом около реки Уллу-Хурзук, вдоль которой нам предстоит идти завтра. Уллу-Хурзук страшно мутная река, вода бурая от песка. Чтобы пить, приходится её отстаивать, дров мало, дует сильный ветер, но дождь, дождь так и не пошёл, хотя с хребта на нас многократно надвигались мрачные тучи.
О, Аллах! – ты поистине велик, – ведь мы так не хотим сегодня мокнуть. Обедали рисовой кашей с консервами и колоссально дорогой картошкой, которую раздобыли наши принцессы.
(Толстый ушёл поставить 3 заплаты на свои прожжённые штаны ещё до обеда).
Хуже другое: хлеб у нас кончился, сухари истребляются чрезвычайно быстро; наш бравый начальник, который весь день только и думал об этом да рассматривал кроки, сильно беспокоился за наши желудки. Он прав – без хлеба всё как-то не лезет. На данном этапе (20 часов) народы спят после сытного обеда. Собственно это был уже ужин, ибо в 21 час народы улеглись в палатку, оставив дежурного у костра.
17.VII. Сегодня начинается поход на Пали-Баши, изюмину всей операции; перевал, на который нас не пускали в «Науке», за который волновалась тётя Ира, про который г. Плевако сказал: «что не мог сделать такой глупости: посоветовать нам этот маршрут».
Договаривались встать в шесть часов, но наш начальник закричал в пять: Э! Псы! Вставайте! Псы были чекистами и, взглянув на часы, не встали. Вставание длилось до половины седьмого. Наши принцессы, несмотря на то, что у них обычно бывает столь продолжительный туалет, встали самые последние.
Когда, наконец, покушали и собрались, началась «семейная» сцена. Недовольные их вчерашним поведением, мы предложили им закончить путешествие и поехать в Кисловодск на машине, тем более, что путь дальше предстоит сложный. Они отказались, ну, в общем поругались и тронулись в путь. Однако примирение состоялось.
Шли от устья р. Уллу-Хурзук вверх по дороге, ведущей к лесозаготовкам. Дорога идёт то по правому, то по левому берегу. Вдали рано утром хорошо виден Эльбрус, к полудню он затягивается тучами, а к вечеру совсем не виден.
Пройдя километров десять от Хурзука, мы дошли до молочнотоварной фермы, где познакомились с двумя девочками и попили кислого молока. В километре от МТФ располагался лагерь геологической партии, там мы решили ночевать. Через реку Уллу-Хурзук против этого места были две переправы, так что, хотя дров на правом берегу нет, их много на другом берегу. Словно в насмешку над описанием, по которому мы идём и согласно которому на месте стоянки дров нет, – рядом с нами оказались лесозаготовки.
Палатку разбили рядом с палатками геологов и стали, кто отдыхать, кто варить обед, а кто играть в волейбол. Прямо против МТФ минеральный источник (вода очень вкусная). Питьевую воду брали из речки, которая впадает в Уллу-Хурзук слева. В Уллу-Хурзуке вода мутная. На левом берегу среди травы масса сусликовых норок и геологи забавляются тем, что бьют их из мелкокалиберки.
У геологов мы сняли ещё один крок перевала (1:1000000) и сверили все три, всем этим руководил Гаджи, он так сильно беспокоился, что целый день сверял кроки и играл в волейбол, а обед варил Омар.
Плотно поев, легли спать по разным местам, а вечерком играли с геологами в волейбол, У геологов же достали четыре буханки хлеба и два килограмма конфет. (В Хурзуке хлеба не достали).
Ужинали кислым молоком с хлебом. Толстый с Вадиком пошли спать около палатки, но Толстый за поход сбросил так много жиру, что не доспал ночь до конца, ибо остатки жира его не спасли от холода, а Вадик умеет спать не шевелясь, поэтому прослойка тёплого воздуха между ним и одеялом не рассеивается. Он был настолько верен своему принципу не шевелиться, что не пожелал даже открыть глаз и посмотреть, куда это Толстый так рано пошёл, он только слышал, что тот танцевал в темноте.

(Продолжение в следующем номере)

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Газета «Горцы»»