Сетевое издание «Дагестанская правда»

17:00 | 02 марта, Вт

Махачкала

Weather Icon

Схолия

1-я и последняя...

Газета «Горцы»
A- A+

Эту рукопись, напечатанную на тонкой папиросной бумаге, обнаружили в 2018 году среди бумаг моего дяди, после его смерти. Возможно, её печатали на механической машинке, но уж слишком плотно набран текст. Создателя схолиев обычно не знают по имени. Методом исключения мы поняли, что автор текста – студент Московского энергетического института Анатолий по прозвищу «Толстый» – написал это путешествие в 1954 году.

20. VII. Проснулись в 9, решили делать дневку, тем более, что не всё высохло. Девчата накупались в нарзане и не без истории – Инку в шалаше у грузин приняли за сванку. Один старик-грузин сказал: «Может быть, её отец всё-таки был сван».
Позавтракали «скудно» – хлеб с салом, сухари с маслом, сахар, конфеты, вода. Потом чистились, фотографировали наших гостеприимных соседей. В 12 часов зарядил дождь, и мы не можем идти купаться в нарзане. Дожди здесь почти всё время – рядом Эльбрус. Часть народа спит после «бессонной» ночи. Вообще отсыпаться имеет смысл и за прошлое, и за будущее.
Вот, наконец, дождь перестал, и мы с Длинным отправились отведать нарзана. Спустившись вниз, мы посетили жилище «нижних» лечащихся. Они живут в домушке довольно прилично, тут же пригласили нас к огню и пошарили насчёт политики: оказалось, что они купаются здесь уже полмесяца по 3-4 раза в день. Так как мы за время похода изрядно одичали, то не смогли удовлетворить их любознательности, и они предпочли проводить нас в ванну (не тратить на нас дрова, которых у них было мало). Ванна имеет размеры 2 х 3 м. Подпись: «народные ванны, купаться 1 раз в день по 15 мин.». Нарзан сильно булькает, мы надеялись, что он горячий (блажен, кто верует…). Об этом мечтали наши девушки. Увы! Погрузившись в него, мы покрылись пупырышками и начали в воде делать зарядку. Это было вероятно забавно, т.к. сваны, прохаживаясь по бокам ванны, смеялись и комментировали наши действия. Мы пробовали нырять, но больно щипало нос и глаза, а сваны говорили, что главное ещё будет впереди. Затем Длинный попробовал полизать нарзан, для чего несколько раз погладил языком поверхность ванны. Очевидно нарзан ему не понравился, т.к. он быстро бросил это занятие. Мы не выдержали положенных 15 минут и вылезли, тогда сваны (они более опытные) быстро разделись и плюхнулись в ванну. Они поместились в противоположных углах, периодически сходились со словами: «Это тебе не фунт изюму», поливали друг друга нарзаном, не заботясь о своём и нашем белье, которое сильно намокло.
На обратном пути наш сосед-кабардинец проводил нас до источника, из которого пьют нарзан – он оказался вкусным, но не безвредным: у Длинного на другой день испортился его великолепно действующий живот. Вернувшись, Толстый лёг спать, а проснулся, когда был готов обед (6:30). После обеда все занялись своим любимым делом – сном, а мы с Длинным отправились за дровами (больше пойти было некому, т.к. у Омара болела нога, у Гаджи – коленки). Во время этой операции мы вымокли до нитки. По приходу в лагерь переоделись и, немного попев, улеглись на покой. Спать было непривычно мягко и просторно.

21. VII. Проснулись около 6-ти часов, поели остатки вчерашнего супа.
Так как никто не хотел доедать, то Толька с Омаром и Вадиком взяли на себя эту чёрную миссию. Омар вылил в миску полфляги масла и лапша прошла относительно легко. Вышли около 8-ми. Кабардинцы трогательно распрощались с нами. Один из них даже захотел подарить себе Инкину шляпу, но она не согласилась.
По тропе вышли на склон. Горы очень причудливые: напоминают то замки, то человечьи и бараньи головы: внизу, в обрывистых скалистых берегах, течет Малка, образуя ещё несколько водопадов. По тропе поднимаемся на курган, спускаемся и снова поднимаемся; трава высокая и настолько сочная, что в ботинках привычно начинает хлюпать, хотя ночью был ветер и росы не было. Как ни странно, на такой высоте (2000 м) склоны заболочены. Пасётся много скота, но нам не до него – у Омара нарывает нога, у Женьки не в порядке внутренности. Около 10-ти часов вечера встречаем альпинистов, идущих через Боксаны в Кутаиси. У них огромные рюкзаки, которые они везут на лошадях (наняли до водопада). Оказывается, половина из них – выпускники МЭИ, значит – земляки. Мы пожелали им счастливого пути и передали через них привет физикам из Питера. Идём медленно, часто останавливаемся. Во время одной из продолжительных остановок, связанной с лечением живота, девушки медленно и незаметно ушли вперёд. Попытки догнать их ни к чему не привели, они исчезли из виду.
Тропа завела нас к скалам и оборвалась. Опять приключения – ни одного дня без приключения. По крутому склону мы полезли вверх; задыхаясь и проклиная всё на свете. Когда же залезли, то увидели далеко впереди и внизу (почти у самого берега Малки) две крошечные фигурки наших девчат. Кричать было бесполезно, но дорога была наверху. Гаджи, Вадик и Толька побежали быстрее вперёд и, оставив рюкзаки, с Гаджи на тропе пошли к обрыву, долго смотрели вниз и аукали – никакого ответа. Мы устали, замерзли и ни с чем поплелись назад, а тем временем девушки уже влезли ближе по склону и заметили нас. Девушки были в великолепном настроении, они отдыхали по дороге, лазили на какие-то скалы и даже видели живую змею. Мы не разделяли их восторгов. Вадик был страшно зол и предложил не отпускать их ни на шаг. Толстый был настолько измучен, что ругаться не было сил и желания.
Отдохнув, пошли дальше по дороге. Довольно часто встречались коши с чрезвычайно злыми собаками, которые бросались на нас со злобным воем и обязательной стаей (в одиночку очевидно боялись). Мы двигались не останавливаясь и скоро сильно проголодались. После обеда, состоявшего из рыбных консервов, сала, сухарей и конфет, мы улеглись поспать, но наш неугомонный начальник потащил нас дальше. Встречные всадники все как один спрашивали: «Какое сегодня число?» и давали самые противоречивые сведения относительно расстояния до Харбаза.
Около 5-ти часов всё небо заволокло тучей (и здесь Аллах не дал нам покоя), Омар сказал, что лучше быть сухим, чем мокрым, и мы за 1-2 минуты поставили палатку, занесли в неё рюкзаки и залезли сами. Около получаса мы сидели внутри, ведя разные душещипательные разговоры, затем вылезли и пошли быстрее, т.к. чувствовали приближение темноты, а спускаться к показавшемуся наконец Харбазу надо было не менее часа. Сначала вниз вела приличная дорога, но она спускалась чересчур полого и мы пошли вниз напролом, усиленно смотря под ноги (согласно описанию, в этих местах водится много змей). Наш храбрый начальник на этот раз безропотно уступил право идти первым (он боялся наступить на змею). Места пошли экзотические. Деревья сплетались невероятным образом (склон крутой); трава – по-колено, ниже начались большие камни, покрытые мхом – ставишь ногу и проваливаешься; к тому же дебри из кустарников и поваленные деревья; пробиваться с рюкзаками было не слишком-то приятно. На противоположном берегу – почти голые скалы. Внизу всё время ревет Харбаз. Под конец мы устали настолько, что уже не думали о змеях; к тому же изрядно стемнело, и мы бы их всё равно не увидали.
Мы спустились удачно: внизу была небольшая площадка с высокой травой. Правда, она была сырая. На камне разожгли костер, переоделись, поставили палатку. Дежурные начали готовить молоко, но часть народов, не дожидаясь ужина, рухнула спать. Толстый последовал за ними, после того, как, суша над костром штаны, дважды чуть было не упал в него (заснул). Ночь была прелестна. Он лег примерно посредине вместе с Омаром, но очнулся, конечно, у опоры – Инка, Вера и Длинный занимали большую часть палатки. Омар часто переворачивался с боку на бок, и тогда палка выгибалась, по рассказам Гаджи, едва он поднял голову, как из-под неё исчез мешок с манкой, служивший подушкой; он был возвращён лишь после грозного окрика. Установить похитителя не удалось.
22.VII. Окончательно встали поздно (сильно устали накануне, да ещё Толстый не давал нормально спать, всё чего-то кряхтел). Взошло солнце, и наша лужайка показалась нам довольно приветливой. Что делалось за ней, не было видно, и наш мудрый начальник до 11 час. думал, направо или налево вести нас. Наконец, eго адъютант Вадик подсказал ему, что логичнее идти налево. И мы пошли налево вверх по Харбазу, хотя, как выяснилось через два часа, нужно было вопреки логике идти к устью Харбаза и там переправиться. Мы бодро лезли по скалы, возглавляемые Вадиком, который был убежден в скорой развязке. Вадик, обладая малыми габаритами, легко пролезал в такие дыры, где мы подолгу задерживались, расчищая путь. Ели полузелёную смородину и смотрели под ноги, надеясь увидеть змею. Увидели место, где тропа вела на явный брод. Наш храбрый начальник влез по-колено в воду, обвязавшись веревкой, постоял в воде, подумал и сказал: «Унесёт», вылез из воды. Мы спросили, кого унесёт. Он опять подумал и сказал, что девчонок. Опасаясь за жизнь наших принцесс, мы двинулись ещё дальше. Наконец, нам с Толстым надоело шагать по зарослям, и мы вновь остановили всю процессию. Мы увидели толстые бревна и довольно узкое место реки и, засучив рукава, стали их подтаскивать ближе к воде. Вадик тридцатью метрами дальше стал рубить большую березу. Наш начальник бегал от одной «переправы» к другой, не зная, какая же из них будет все-таки переправой. Наконец, он присоединился к нам, и мы, кряхтя и охая, стали поднимать самое толстое бревно. Почти поставив его вертикально, чтобы затем перебросить на другой берег протока, мы не удержали его, и бревном чуть не задавило нашего начальника. Не хотел бы я такой смерти! Наше бревно сразу унесло течением. Бросив в воду ещё два, Толстый окончательно успокоился, поняв, что из нашей затеи ничего не вышло. Мы потерпели «фияску», а рядом стучал топор: Вадик рубил березу. Наконец, она упала, но, достав до того берега, всплыла. Нам стало немного легче.
Подгоняемые начальником, который угрожающе смотрел на часы (было уже за полдень), пошли дальше. Дальше шла уже довольно хорошая дорога (тропа), которая и привела нас к геологам. Вадик, у которого в последние дни появилась страсть к дорогам и мостам, сходу переправился на другой берег, и мы решили остаться здесь ночевать, ибо геологи пообещали нам трудный путь до Долины нарзанов, дождь через 45 минут и две буханки хлеба. К тому же у Гаджи не осталось папирос. Вадик уже сидел на том берегу. Мы делали ему знаки, чтобы он возвращался; наконец он, выразительно ударив себя несколько раз по лбу, стал переправляться обратно. Мы ждали с нетерпением, когда он приблизится и обругает нас нехорошими словами, но он, явно чувствуя провокацию и боясь попасть на скрижали, ничего исторического не изрёк.
Дальше всё шло обычным порядком: поставили палатку, натаскали дров, сварили обед и принялись, кто как мог, отдыхать. К вечеру пошёл дождь, поэтому на ночь дежурных не оставили, а улеглись всемером, вначале восхищались тем, что совсем свободно лежать, но уже в середине ночи Толстый кого-то отчитывал за бессовестное спанье на спине.

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki