06:00 | 14 декабря, Пт

Махачкала

31.05.2018
1 EUR 72.5211 Руб -0.0058
1 USD 62.5937 Руб -0.0483

Почему не ценим наших матерей?

A- A+

В «Дагестанской правде» за 10 июля этого года я рассказывал о своем знакомстве с людьми, ранее завербованными и уезжавшими в Сирию воевать, «спасать» мусульман. С этой целью я отправился в Магарамкентский район.

Во время этой поездки мне удалось услышать историю не только Абдулмумина Агакеримова, о которой я писал ранее, но и пообщаться с Эдгаром Темирхановым, который тоже собирался воевать в Сирии. Несмотря на то, что все истории начинаются по-разному, заканчиваются они одинаково – либо смертью, либо прозрением. Хотя цена прозрения у всех тоже разная.

В 2013 году в свои неполные 22 года Эдгар по зову сердца ринулся воевать в Сирию, испытывая самые благочестивые чувства. Он искренне надеялся помочь настоящим муджаидам – именно так он представлял свою миссию.

Проведя в тренировочном военном лагере две недели и поняв, что это не его ­война, вернее, что эта война совсем не за те идеи, о которых ему рассказывали, он вернулся домой и получил два года тюрьмы.

– Эдгар, расскажи, как ты попал в Сирию.

– Четыре года назад в начале января мой знакомый из Азербайджана стал приезжать к нам на таможню, где я в то время подрабатывал. Он постоянно рассказывал нам о притеснении наших братьев мусульман в Сирии. Перекидывал мне на телефон разные видеоролики и говорил о том, что мы, дагестанцы, – сильный, гордый народ, считаем себя такими дерзкими, но когда речь заходит о защите мусульман, даем задний ход. В то время его слова казались мне убедительными. Он предложил поехать в Сирию, сказал, что я буду не один. Однажды я и еще двое ребят, не задумываясь ни о чем и даже не попрощавшись с семьей, собрали вещи и уехали.

– Каким был тот день, когда ты уезжал?

– Утром встал, помолился, потом увиделся с этим человеком, с теми ребятами, которые со мной собирались ехать, мы обсудили, что возьмем с собой в дорогу. Когда я уезжал, жены и ребенка не было дома, они были в гостях. Честно сказать, я даже не попрощался с ними. Вышел с сумкой из своей комнаты, сестра увидела меня, я ее обнял, сказал, что уезжаю. Она, может, догадывалась, но не хотела в это верить. Не знаю, что она чувствовала в этот момент. Бабушке (она тогда живая была) сказал, что еду в Баку по делам, вещи купить надо. Мы поехали на машине до границы, пересекли ее втроем. Там нас встретил этот человек. Сначала он обещал отправить нас самолетом, но что-то не сложилось, и мы поехали автобусом через Грузию до Турции.

В Турции нас встретил то ли узбек, то ли таджик, тоже верующий, у которого мы остановились на квартире. Однажды он сказал мне: «Я удивляюсь тем людям, тем мусульманам, которые приезжают сюда, в Сирию, на джихад. Как можно ехать решать чужие проблемы, когда дома ты не решил все свои вопросы, когда твои дети не поставлены на ноги, а твоим родителям нужна помощь». В тот момент во мне появилась искра сомнения: что будет, если меня убьют, пока я помогаю незнакомым людям, кто поможет моей семье?

Когда мы пересекли границу Сирии, один человек на машине привез нас в местность под названием Атма, где находился перевалочный пункт, куда со всего мира стекается поток людей, в основном студенты из Египта, русские пацаны, татары, встречал ребят из Сербии, Черногории, Австрии.

В этом лагере мы провели несколько дней, затем, когда собиралась группа от 10 до 20 человек, новобранцев отправляли в местность Шейх-Сулейман. Там находился учебный лагерь.

В этом лагере нас муштровали как обычных солдат. Утром зарядка, кросс, силовые упражнения. Обычная физическая подготовка. Некоторых увозили в город для обучения городскому бою. После прохождения учебы во избежание языкового барьера нас распределяли по домам: был кавказский дом, азиатский, другие.

Уже спустя две недели я почувствовал, что это не мое, подошел к нашему амиру и сказал, что я хочу поехать домой. К моему удивлению, он отреагировал спокойно, позвонил в Атму, чтобы мне отдали паспорт (их забрали сразу по приезде). Возвращались мы вместе с раненым турком, я помог ему пересечь границу и остановился у него на сутки, а потом той же дорогой, что и приехал, вернулся домой.

– Почему ты решил вернуться, ведь ты ехал защищать мусульман?

– Я заметил некоторые моменты, которые мне не понравились, особенно, что эта война – за деньги. Я слышал от людей, что там даже проводятся спецоперации по захвату трофеев и грабежу мирного населения. Там насилуют женщин, убивают стариков и детей. Я рад, что не дошел до того, что начал убивать. Там никто не воевал за притесняемых братьев-мусульман или за создание справедливого государства, все думали только о личной наживе. Когда ехал туда, я этого не знал, не понимал, заблуждался. Я ехал за одним, а увидел совсем другое.

– Как ты думаешь, тебе повезло?

– Я считаю, повезло, что я сделал вовремя шаг назад. Когда сидел в тюрьме, со мной был чеченец, прошедший первую и вторую чеченские кампании. Он мне сказал: «То, что мы живые сейчас, здоровые, несмотря на то, что сидим в заключении, это нам дал шанс Всевышний, чтобы мы сделали правильные выводы и больше не возвращались к этому заблуждению».

Мой разговор с Эдгаром проходил у него дома, иногда к нашему разговору присоединялась его мать.

«Когда он позвонил из Сирии, – рассказывала она, – я уже догадывалась, что он подался туда, да и слухи по нашему селу ходили, но верить в это не хотелось. В тот момент я ему сказала, что если он через месяц не вернётся, то матери у него больше не будет. Он вернулся в срок. Я в него верила, иногда мне кажется, что только моя вера и спасла его. Мы, матери, все чувствуем на расстоянии. Но вот почему наши сыновья не чувствуют наших слез, когда покидают нас?»

Глядя на Эдгара, я отчетливо понял, что нашей доверчивостью и искренним желанием помочь людям, находящимся в беде, нечестиво пользуются проходимцы, которые к тому же зарабатывают на поставке в Сирию неразумных дагестанцев. Для Эдгара ценой осознания этого стало то, что он случайно избежал бесславной смерти и получил лишь два года тюрьмы. А если бы доверял своей матери, а не случайным знакомым, то ничего этого с ним не случилось.

Почему иногда нам нужно потерять почти все, причинить боль маме, испытать лишения, чтобы понять очевидные вещи? На этот вопрос я пока не нашел ответа.

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Антитеррор»