Сетевое издание «Дагестанская правда»

09:00 | 28 октября, Ср

Махачкала

Weather Icon

Терроризм: теория относительности…

Антитеррор
A- A+

События в мире заставляют всё более пристально присматриваться к Северо-Кавказскому региону, где на протяжении ряда лет происходили теракты, будоражащие общество. И ныне, когда накал политической борьбы в мире приобретает необратимый характер, предусмотреть вероятный сценарий развития событий не только возможно, уверены эксперты, но и необходимо, чтобы предотвратить экспорт цветных революций, замешанных на протестных акциях, что приводит к насаждению западных «демократий», замешанных на человеческих жертвах, идеологии экстремизма, чреватой навязыванием ортодоксального, далекого от традиционного ислама.

И несмотря на относительное затишье, не стоит самоуспокаиваться, уверены эксперты, нужно предпринимать зеркальные меры, противопоставляя в ответ еще более совершенные технологии, чтобы отражать массированные интернет-атаки внешних сил, демонстрирующих силу внушения, отторжения от традиционных ценностей, превращающих жертву в механическое устройство по пропаганде насилия. По-разному оценивая настоящее положение вещей в Северо-Кавказском регионе, аналитики тем не менее сходятся в одном: поражение смерти подобно, и проигрыш информационной войны равносилен проигрышу решающего сражения. Свое видение на сложную проблематику высказывает эксперт, член ОП РД Гасан Османов, осуществляющий обеспечение общественного контроля и экспертной деятельности.

— Гасан Маликович, многое из того, что происходит сегодня на наших глазах, заставляет задумываться над тем, готовы ли мы к тому, что фантом 90-х, времени, когда республика переживала не самые лучшие времена, а взрывы на улицах считались чуть ли не обыденным явлением, всё явственнее заявляет о себе, сменив личину и перейдя на информационную войну.

— В 90-х главная проблема заключалась в том, что власть не знала, как бороться с экстремизмом, терроризмом, свалившимися нам на голову и взявшими за горло молодое поколение, гибнущее на глазах в развязавшейся войне. И это было страшно. В те годы мы лишались не только молодежи, попавшей под информационный топор, под острое лезвие ложилось и среднее поколение, рекрутируемое арабоязычными миссионерами. И отголоски той войны и сегодня отдаются по дагестанскому обществу, испытывающему на себе как внешние, так и внутренние факторы по обработке сознания части молодежи, живущей отстраненной от общества жизнью: они не смотрят дагестанские новости, им неинтересно, как работают социальные лифты, позволяющие реализовывать проектную деятельность, находить свою нишу в органах власти, муниципалитетах, испытывающих кадровый голод, потребность в рабочих руках. И это одна из самых серьезных проблем, волнующих как власть, так и институты гражданского общества. Да, в этом случае нет готовых рецептов, но можно сказать, что наработанные практики дают возможность частично предупреждать и знать, как бороться с состоянием, что словно холодок пробегает по телу, когда сталкиваешься с теми, кто намеренно отстраняется от светской жизни, кто уходит в ортодоксальный ислам.

Несомненно, у власти немало инструментариев, с помощью которых она ведет диалог с молодежью, она ощущает поддержку общественных организаций, ДУМД, в свое время потерявшего немало священнослужителей, отдавших жизнь в борьбе с фундаменталистами. И это сыграло определенную роль в героизации борьбы за веру, внедрении в психологию дагестанцев образа человека мира, лишенного какой-либо идентичности, такой вот манкуртизм, напророченный великим писателем Чингизом Айтматовым, «подсмотревшим» муки века грядущего. На мой взгляд, смоделированные витиеватые, не всегда понятные смысловые тезисы террора XXI века сыграли свою определяющую роль в страшной идеологической войне, которой было подвергнуто российское общество в целом и которая продолжается и сегодня, видоизменяя технологии по обработке сознания. Страшно ли это и не сгущаю ли я краски? Думаю, каждый понимает всю серьезность сложившегося положения в мире, в котором идет настоящая захватническая варварская беспощадная война, где выигрывает тот, кто сильнее, прозорливее, кто предупреждает возможный удар, опережая идеологического противника.

— В сфере вашей общественной деятельности вопросы молодежной политики, вы так или иначе знаете изнутри проблемы молодежи. В чем, по-вашему, заключается скоординированность действий муниципалитетов, профильного министерства? Ведь очевидно, что только объединение усилий может предупредить возможный всплеск терроризма, экстремизма.

Прежний романтизм постепенно выкорчевывается из теории террора, и ему на смену приходят более жесткие неприкрытые цели и задачи

— Знаете, я ведь много общаюсь с различными социальными группами, являясь руководителем проекта «Агитос», занимаюсь проблемой социализации и интеграции людей с ограниченными возможностями, созданием спортивных площадок, другими вопросами. Работа эта сложная, и, привлекая внимание к тем же инвалидам, другим социальным группам, я наблюдаю, насколько сегодня ситуация контролируема. И если рассуждать о том, какой бы в идеале можно было представить работу с молодежью, то, на мой взгляд, безусловно, необходимо более тесное сотрудничество центров молодежи при муниципалитетах с Минмолодежи республики для реализации совместных проектов. Мы делаем одно общее дело, и здесь не должно быть параллельной работы.

К сожалению, до поры до времени люди с искаженным сознанием остаются невидимыми. Ну как их отличить от живущих обычной жизнью людей? И в этом таится скрытая угроза. Это такой политический коронавирус, когда его носители остаются вне поля зрения, создавая впечатление здоровых людей. Как мне кажется, порой мы не поспеваем за идеологическим противником, действуя не на опережение, и он, скрытый и явный, изобретательнее в жесточайшей информационной войне, которая идет по всем фронтам. С чего начинать? Конечно же, со школы, которой необходимо более плотно заниматься воспитательной работой, привлекая родительский комитет, общественные институты. Велика роль вузов, колледжей, где сконцентрировано студенчество. Кроме того, надо понимать, что в информационной войне обратная сторона обладает громадным финансовым ресурсом в отличие от госинститутов. Считаю, что нам как воздух необходим единый закон о молодежной политике, рассматриваемый в Госдуме РФ. Я очень надеюсь на то, что он многое изменит в схеме распределения финансов как в муниципалитетах, так и в профильном ведомстве. Пока же молодежные центры при муниципалитетах финансируются из местной казны, минуя Минмолодежи республики, что, на мой взгляд, стопорит общую работу.

— Можно ли рассуждать о том, что фундамент идеологии террора – мощная пружина, которая раскручивает маховик террористической деятельности, сплачивая целые группы населения, этносы? А тот же искусственный интеллект наносит смертельный удар и попавшие в беспощадный молох люди не подлежат реабилитации, так и оставаясь заложниками, выполняющими злую волю западных, ближневосточных «душеприказчиков»?

— Сложно говорить об этом. Мы ведь имеем дело со сложной информационной механикой, воздействующей на людское сознание. И это основной инструментарий международного терроризма и глобальная проблема мира. Совсем не случайно Путин в своем видеопослании ООН отметил, что главной миссией ООН остается сохранение мира, содействие устойчивому развитию народов и континентов:

«ООН не должна костенеть, а должна отражать в своем развитии динамику ХХI века, последовательно адаптироваться к реалиям современного мира».

Путин констатирует, что есть опасность, что тот же искусственный интеллект, попав в руки разного рода радикалов и экстремистов (не только в зонах региональных конфликтов, но и во вполне благополучных странах), может стать смертоносным детонатором, обращая внимание на то, что тема кибербезопасности должна найти отражение на площадках ООН. И это та самая повестка современного мира, подвергающегося массированным атакам запрещенной в нашей стране организации ИГИЛ, кто, сменив аббревиатуру, пришли ему на смену. Это говорит о том, что разрушительная сила терроризма, создающая иллюзию вседозволенности, является своеобразным пороком безнаказанности.

И апробация всё более совершенствующихся технологий по обработке сознания, применяемая в Северо-Кавказском регионе, где исламский фактор беззастенчиво использовался для реализации политических целей, что можно было наблюдать в 90-е, сейчас проецируется на действительность с точки зрения современных реалий. Да, прежний романтизм постепенно выкорчевывается из теории террора, и ему на смену приходят более жесткие неприкрытые цели и задачи. И мотивы действий современных террористических организаций уже далеки от идеализации. На смену привычной силовой экспансии приходит так называемый биотерроризм, то есть используются токсические вещества, вирусы и бактерии, что мы и наблюдаем. И это то, с чем столкнулся мир и с чем ему предстоит справиться…

Следите за нашими новостями в Facebook, Instagram, Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Антитеррор»