Миссия (не)выполнима?

III
Зная достаточно давно о существовании проекта «Стратегия социально-экономического развития республики до 2020 года», я ознакомился с ним лишь месяц назад. Знакомство было в виде беглого просмотра, при этом обратили на себя внимание несколько моментов, по которым захотелось высказаться. Однако в ходе работы над первыми двумя публикациями на эту тему я был вынужден несколько раз вновь обращаться к его тексту. Более внимательное чтение, к сожалению, начало выявлять такое, что заставило отказаться от некоторых оценок, которые касались положительной характеристики начальных глав проекта, данных ранее, а также пересмотреть структуру и содержание дальнейших публикаций на эту тему.

***
Говоря о Стратегии, следует, наверное, понимать, что речь должна идти о разработке многофакторной модели, охватывающей основные вопросы социальной и экономической жизни республики. В ней, по определению, должен быть единый терминологический аппарат. Она предполагает бесспорность принципов, которые берутся за основу при построении. Содержание текста должно характеризоваться серьезным анализом, чёткой систематизацией и обоснованием оценок, прогнозов и предложений, методология которых должна быть ясна если не из самого проекта, то хотя бы из приложений к нему. То есть республике должен быть представлен труд уровня не ниже сильной докторской диссертации.
К сожалению, ни одному из перечисленных условий Стратегия не удовлетворяет и напоминает не строгий, научно обоснованный документ, а гигантскую невнятную курсовую работу не особо успешного студента. Единственное, что удалось исполнителям, — это действительно, поверхностно пройтись практически по всем аспектам социальной и экономической жизни республики.

***
Если с «лохматыми» терминологией и систематизацией можно ещё как-то смириться, то некоторые основополагающие принципы, не выдерживающие никакой критики, аналитическая часть и практически никак не обосновываемые выводы и предложения почти по всем позициям, которые, вероятно, должны просто приниматься на веру, не только нивелируют ценность Стратегии, но и делают её опасной, поскольку заказчику невозможно объективно оценить правильность тех либо иных оценок и оптимальность предложений авторов.
Думается, представление такого документа в Минрегионразвитие РФ способно только дискредитировать республику.
Не следует также забывать, что Стратегия фактически планирует будущее наше и наших детей, что поважнее мнения Минрегионразвития.

***
Я понимаю, что сделанное заявление слишком серьёзно и требует своего столь же серьёзного обоснования.
Если производить разбор целиком всей работы, может получиться труд, по объёму превышающий сам проект. Поэтому попытаюсь пройтись лишь по его некоторым фрагментам, не касаясь при этом темы миссии и стратегических целей, которым я уже уделил внимание ранее.
Концепция разработки Стратегии, спущенная, вероятно, из Москвы, составлена достаточно грамотно.
Она предлагает разработчикам логично выстроенную систему последовательных действий, сведённых в главы:
— Стратегический анализ
— Оценка потенциала
— Разбор ключевых проблем
— Определение миссии и стратегических целей
— Определение и обоснование приоритетов развития
— Сценарный анализ развития и его обоснование
— Механизм реализации
— Видение республики в 2020 году.
Логично также предположить, что исследование проблем и обоснование предложений по их решению для каждой отрасли или социальному блоку должны последовательно проходить по всей этой цепочке, или, если угодно, по вертикали. Переход к очередному этапу возможен только после проведения исследований, предусмотренных предыдущим. Иначе просто не на что будет опираться.
Это как и при решении математической задачи, где результат, полученный в предыдущем действии, используется для осуществления последующего.
В нашем случае имеют место связи не только вертикальные, но и горизонтальные, поскольку решения по каждой отрасли или социальной проблеме на текущем этапе есть функция не только предыдущего этапа её решения, но и текущего для других отраслей и социальных проблем. То есть речь идёт о достаточно сложной матрице.
Когда же в проекте Стратегии на каком-то этапе решения задачи одни отрасли или социальные блоки неожиданно исчезают, а другие, которые в предыдущих действиях не фигурировали, вдруг появляются, когда не просматриваются связи элементов и по вертикали, и по горизонтали, то абсолютно ясно, что правильного решения мы не получим никогда.
Положение усугубляется ещё и тем, что даже там, где эти элементы представлены, отсутствует достаточно полная информация, способная дать однозначное представление о них. Значения практически каждого элемента рассматриваемой матрицы имеют определённость, близкую к нулю.
Фактически речь идёт о системе уравнений с многими неизвестными, коэффициенты которых тоже неизвестны — абсолютном чёрном ящике.
***
Самым ответственным, трудоёмким и требующим высокого профессионализма в проекте, как и в любой научной работе, являются сбор и анализ информации, результаты которых отражены в первой главе проекта («Стратегический анализ состояния экономики и социальной сферы»). Это фундамент, на котором должна выстраиваться остальная его конструкция.
Рассмотрим для примера в этой главе статью, озаглавленную «Инновационная деятельность», актуальность которой вроде бы несомненна.
Что собой представляет «стратегический анализ» этой деятельности?
Из него, например, можно узнать, что в 2005 году в Дагестане были созданы три передовые производственные технологии. Ну и что? Будем радоваться или огорчаться? Что такое передовые? В сравнении с чем? Нашли они своё применение или нет? Если да, каков эффект, если нет, почему? Каков спрос на эти технологии? Если технология сродни конвейеру, придуманному Фордом, то это революция для всей мировой экономики. Если же речь идёт о прогрессивной технологии ловли блох…
Там же можно узнать, что в том же году в экономике республики было использовано 1408 передовых производственных технологий. Цифра вроде внушительная, но опять-таки малоинформативная. Что за технологии? Варки яиц всмятку? Что такое передовые? Каковы критерии оценки? Они передовые для Дагестана, России, мира или только для самого производителя? Каждая из этих технологий использовалась только на одном производстве или пяти, или десяти..? Каков их вес среди общего числа технологий, применяемых в республике? Какова экономическая эффективность применения, в сравнении с непередовыми? Что дали эти технологии с экономической точки зрения? Как они распределены между отраслями?
Это далеко не праздное любопытство. Речь идёт о ревизии того, что имеем, и правильной оценке стартовых условий и трендов, без чего невозможна дальнейшая работа над проектом.
К сожалению, «стратегический» анализ у авторов свёлся лишь к переписыванию каких-то отдельных, мало что говорящих показателей, взятых, вероятно, из статистической отчётности, по которым невозможно сделать никаких серьёзно обоснованных выводов. Тем не менее, вывод делается — «Вышесказанное позволяет заключить, что нынешнее состояние инновационной деятельности не обеспечит конкурентоспособность как ведущих отраслей, так и всей экономики республики».
Почему почти полторы тысячи новых технологий, введённых только за один год и примерно столько же за каждый предыдущий год, не в состоянии обеспечить конкурентоспособность? Что это за технологии такие? Тайна, покрытая мраком.
Но не обеспечивают — авторам это точно известно. А может, с инновациями у нас всё прекрасно, и причина неконкурентоспособности в чём-то другом? Кто его знает.
***
Перейдём по теме всё той же инновации по вертикали к статье «Инновационный потенциал» в следующей главе проекта («Потенциал социально-экономического развития»). Из неё можно узнать много чего интересного о количестве научно-исследовательских учреждений, числе докторов и кандидатов наук, числе разработок, проектов, патентов… тоже, наверное, переписанных из каких-то отчётов.
То, что в республике более 5 тысяч научных сотрудников, из которых свыше 4 тысяч — доктора и кандидаты наук, ничего ещё не говорит про научный потенциал, особенно с учётом девальвации учёных степеней, которые давно уже, были бы деньги, не особо сложно купить.
Сейчас тяжелее найти приличного специалиста в какой-либо области, чем человека с дипломом доктора или кандидата наук в этой самой области. Чтобы не обижать всех учёных поголовно, поскольку я и сам знаю учёных, компетентность которых несомненна, можно сказать и наоборот — у нас далеко не всякий доктор каких-то наук выглядит приличным специалистом в этих самых науках.
Так вот, какова структура научного сообщества в разрезе специализации? Насколько востребованы его разработки, каков эффект от внедрения? Тем более, если в этой же статье сообщается, что «республиканский технопарк имеет инновационную инфраструктуру, которая позволит ему обеспечивать инновационную деятельность всех(!) заинтересованных предпринимателей, обладателей интеллектуальной собственности в научно-технической, конструкторской и технологической сфере». Вроде, как все дороги открыты. Только твори.
Единственно, смущает, что даже само заявление о способности технопарка удовлетворить «всех» уже чрезвычайно сомнительно и ничем не обосновано.
Разве не удивительная легкость мысли в документе, который должен выглядеть образцом строгости научного мышления?
А как понимать, например, утверждение, что «об инновационном потенциале Даггосмедакадемии дают представление более 300 проектов и разработок, более 850 патентов и авторских свидетельств»? Сожалею, но никакого представления о потенциале приведённые цифры не дают. Это за последний год, десять или пятьдесят лет? Насколько всё перечисленное востребовано? Сколько патентов приобретено у их обладателей желающими воспользоваться благами, которые они сулят? Какое применение нашли сами новшества в дагестанской, российской или мировой медицине? Какой они дали эффект, в сравнении с тем, что было ранее (спасённые жизни, сокращение стоимости или сроков лечения…)?
Патент патенту рознь. Патент на способ чесания за ухом и патент на что-то, позволяющее осуществлять более эффективное лечение какой-либо болезни — это, наверное, не равноценные вещи.
А вот сообщение, что ДГТУ издал книгу, в которой «представлены 140 разработок, в том числе опытные образцы, 310 изобретений и патентов», мало того, «при ДГТУ функционирует 10 малых предприятий в научно-технической сфере».
Ну и что? Можно издать и книгу с предложениями Моллы Насретдина. Малые же предприятия могут иметь вывеску научно-технических, а торговать пирожками или пусть даже компьютерами.
Вопросы всё те же — выдаваемый продукт, его востребованность, эффективность, в сравнении с подобными же в стране и мире и, главное — реальный экономический результат.
Представление об инновационном потенциале уважаемых медакадемии, ДГТУ, как и других структур, названных в обсуждаемой статье проекта, можно получить только тогда, когда будут ответы на эти и другие вопросы, которых, к сожалению, в Стратегии не найти.
Вы представляете стратегическую операцию, разрабатываемую полководцем, который знает, сколько у него подразделений, но не представляет — это взводы, батальоны или армии, каков их состав, оснащённость, боеготовность?
Я лично — нет.
Предвижу возражения, что у нас буквально залежи блестящих научных открытий и разработок пылятся на полках из-за того, что они не востребованы нашим неразворотливым обществом, и поэтому нет возможности и оценить реальную пользу, которую они приносили бы.
Не верю.
Например, патенты, если они чего-то стоят, с удовольствием приобретали бы те же американцы, японцы или европейцы, которых конкуренция заставляет находиться в постоянном поиске чего-то нового.
И вообще, вы знаете иной способ оценить научный потенциал, кроме как сумев ответить на те вопросы, которые были заданы мною выше? Я лично -нет.
Да и вообще, что далеко ходить? У дагестанской экономической науки появилась блестящая возможность — разработать Стратегию развития республики. Труд профинансирован, претворение в жизнь гарантировано. Разве это не подарок для ученых — стать «отцами дагестанского экономического чуда»? Детям и внукам рассказывать, купаться в любви и уважении благодарных земляков.
Вот и разработали.
 
(Продолжение следует)