Рынок, госплан и социальный прогресс

Между тем нахождение оптимального соотношения госвлияния и непосредственно рыночных отношений имеет не только ключевое значение конкретно в нынешний переломный момент истории нашей страны, но и вообще чрезвычайно важно для выработки стратегии социально-экономического развития на длительную перспективу.

Остроту сегодняшней дискуссии придают конкретные исторические обстоятельства, при которых в России сформировалась нынешняя система рыночных отношений. Дело в том, что навязывавшаяся нашей стране в начале 90-х годов минувшего столетия многочисленными западными «консультантами» модель так называемого «свободного рынка» на деле имела мало общего с реальной современной рыночной экономикой, существовавшей в то время в развитых западных государствах.

Когда-то такой уклад экономической жизни, который на самом деле можно назвать «либеральным капитализмом», действительно был господствующим, но в реальной жизни практически ни одна из развитых стран давно уже не жила по таким принципам. Говоря точнее, такой уклад прекратил свое бесславное существование уже в результате Великого экономического кризиса конца 20-х – начала 30-х годов ХХ столетия и последовавшей за ним многолетней депрессии, охвативших практически все страны западного мира.

Показательно при этом, что, например, некоторые ближайшие соратники президента Рузвельта не скрывали, что ряд элементов новой социально-экономической политики они почерпнули из практики стран реального социализма, на тот момент Советского Союза, разу­меется, видоизменив их применительно к реалиям рыночной экономики. Но еще до этого многие видные экономисты на Западе отмечали необходимость проведения более социально ориентированной, отвечающей общественным потребностям экономической политики.

Например, еще в конце XIX столетия основатель так называемой Кембриджской школы известный британский экономист Альфред Маршалл подчеркивал, что именно повышение уровня жизни «подразумевает рост сознания, энергии и чувства собственного достоинства… Повышение жизненного уровня всего населения ведет к значительному росту национального дивиденда». Под «национальным дивидендом» в данном случае следует понимать и развитие самой экономики, и благосостояние всего общества. Соответственно, повышение уровня жизни напрямую содействует не только социальному прогрессу, но и непосредственно экономическому росту.

А вот каким видел в самом начале XX века соотношение рыночной экономики и социальных целей развития ученик и последователь А. Маршалла профессор Артур Пигу, подчеркивавший, что экономическая деятельность должна приводить «к практическим результатам в деле социального прогресса».

Следовательно, успешное развитие рыночной экономики и ее социальная (общественная) направленность виделись не какими-то оторванными друг от друга категориями, но абсолютно взаимосвязанными явлениями. Поэтому суть новой политики, проводимой с 1930-х годов, состояла в сочетании «классических» рыночных методов хозяйствования и разнообразных элементов планово-организующего и – особо – социального воздействия на экономические процессы, а также регулирования основных экономических пропорций со стороны государства – и это при общем сохранении рыночной системы хозяйствования как таковой.

Иными словами, воздействие государства на экономические процессы означает наличие в его арсенале разнообразного спектра стимулирующих мер, но при этом никоим образом не предполагает директивных действий государства по волевому искажению цен или изменению ассортимента выпускаемой продукции, если она пользуется спросом у потребителей. Конечно, если только ее выпуск не противоречит закону.

Таким образом, начиная с этого времени рыночная экономика уже не в работах теоретиков, а в реальной действительности функционирует с обязательным учетом задач и интересов социального развития общества, а защиту этих интересов берет на себя государство. И именно эта существовавшая к тому времени уже в течение десятилетий в подавляющем большинстве западных стран реальность и была проигнорирована и фактически отброшена в результате одностороннего навязывания обществу «либеральных» взглядов в ходе экономических преобразований в России в 1990-е годы.

Фактически над многонациональным народом нашей страны проводился некий «эксперимент» с использованием давно просроченных и выброшенных в других государствах на свалку средств. Результаты его в виде потери значительной части экономического потенциала и обнищания огромных масс населения хорошо известны.

Оттого-то столь резко и звучит сегодня на различных площадках критика этого периода нашей истории. Одновременно принципиально важно, что при всей остроте дискуссий речь идет не о каком-либо «отказе» от принципов рыночной экономики и о замене ее директивной. Более того, на различных уровнях, включая самый высокий, неоднократно подчеркивается, что именно рыночный характер российской экономики во многом способствовал тому, что наша страна с минимальными потерями выдержала беспрецедентный санкционный нажим последних полутора лет.

Вопрос о соотношении влияния государства и рыночных принципов поднимался и в ходе прошедшего недавно Петербургского международного экономического форума. О значении именно расширения свободы предпринимательства в стратегии экономического развития нашей страны говорил, выступая на форуме, Президент России Владимир Путин.

Поэтому в ходе дискуссий говорят, например, о совершенствовании индикативного планирования макроэкономических показателей и основных пропорций, которое вполне сочетается с общим рыночным характером экономики, особенно на таких направлениях, как прежде всего научно-техническое, энергетическое, транспортное. Это позволило бы придать рыночной экономике более предсказуемый на перспективу и социально направленный характер.

О каких еще перспективных мерах не директивного, но именно экономического воздействия на хозяйственные процессы и в частности на предпринимательскую деятельность со стороны государства мы можем говорить? Прежде всего, когда мы ведем речь о рассчитанной на перспективу социальной политике, имеется в виду, что государство изначально ставит цели социального развития в центр своей деятельности, а затем стремится к их выполнению, сверстывая под них стратегические планы и прогнозы, ориентируя в целом бюджетно-финансовую политику.

Таким образом, государство – еще раз подчеркнём! – вовсе не возвращается к директивному планированию всех и всяческих «заданий» многочисленным предприятиям частного сектора, что было бы невозможно даже в принципе, а, напротив, совершенствует собственную прогнозируемую бюджетную деятельность. Это означает, что формирование государственных бюджетов изначально осуществляется не в пожарном порядке, хотя в отдельные моменты истории это может оказаться необходимым, но прежде всего исходя из долгосрочных перспектив и прогнозов, которые в свою очередь разрабатываются с учетом основных социальных целей, определяемых государством на основе запросов общества и общемировых тенденций развития.

Иными словами, государственное воздействие на процессы в рыночной экономике изначально увязывается с благом общества в самом широком смысле.

Соответственно, уже на основе определенных долгосрочных прогнозных целей строится последующая система мер финансово-налогового характера, включая меры, стимулирующие непосредственно предпринимательскую деятельность в частном секторе.

В этой связи необходимо напомнить, что важное место остается и за государственным предпринимательством, поскольку не только в отдельных общественно значимых проектах, но и по целому ряду направлений активность государства в качестве непосредственного участника экономической деятельности по-прежнему служит своего рода важным маяком для частного бизнеса. Такая активность демонстрирует государственную заинтересованность в развитии того или иного проекта или целой отрасли. Соответственно, частные предприниматели могут рассматривать эту заинтересованность как определенного рода гарантии серьезности намерений государства и долгосрочного характера развития самого данного предприятия.