Аромат земли родной

– Житель-то я столичный, – говорит, улыбаясь, художник и скульптор Адам Алиев. – Но сердцем в родном Санчи Кайтагского района, куда, как и мои родители, обязательно вернусь, чтобы остаться там навсегда. Вспоминает, что отец, после окончания ДГТУ, став начальником цеха ЖБК, так и не прижился в городе, вернулся вместе с семьей в родное село. – У мамы уже было четверо детей, позже на свет появились еще двое, она так и не успела закончить иняз ДГУ. Так что шестеро нас в семье. И каждый пошел своим путем. На мой профессиональный выбор повлияла старшая сестра. Она закончила отделение моделирования дагестанского художественного училища, позже худграф в ДГПУ. И мне нравилось наблюдать за тем, как кропотливо она работает над тем, что выходит из-под ее рук. И я потянулся к творчеству, пытаясь разобраться, что же заставляет заболевать искусством, от чего невозможно избавиться, оно становится смыслом жизни.

Окончив отделение по металлу художественного училища им. Джемала, Адам пристрастился к ювелирному искусству, уверенный в том, что это только прибавит ему художественного куража. – ДХУ стало для меня школой, где я приобрел навыки изобразительной, прикладной техники, спецдисциплин, ощутил среду преемственности в сокровищнице творческого и педагогического опыта. А поступив на худграф ДГПУ, серьезно занялся скульптурой, наиболее сложным жанром искусства. Будущего скульптора привлекала возможность достижения художественного мастерства. Знаменитая девятая аудитория, в которой творили молодые, уверенные в себе студенты, для которых важно было заявить о себе, никого не копируя, стала для него пробой сил, поиском своего авторского почерка. За образцы он брал не только традиционное ваяние, но и незаштрихованное, отличающееся виртуальной игрой крупных и хрупких скульптурных линий, стремясь не к универсальной истине, а выражая себя во множестве интерпретаций. Так, стирая грань между высоким и массовым искусством, используя разнообразные для работы материалы и масштабы, он сформировал собственное мировоззрение.

– Меня привлекала возможность, изучая анатомию, детализировать человеческую структуру, соблюдая пропорции, не нарушая стройного ряда сюжетных композиций. Это объемные формы из камня, дерева, гипса, металла, требующие такого же объемного мышления, видения будущей работы, ее пластического воплощения. Тема поиска образов на самом деле включает как привычные традиционные подходы, так и современные эксперименты с формой, – рассуждает художник. – Скульптурный эскиз, предварительный этюд включают в себя сложную работу, требующую творческого осмысления, знаний, которые необходимо пополнять для создания скульптурного ряда больших и малых объемов. – Я учился не только у замечательных худграфовских педагогов, но и у самой природы, из которой черпал, как из родника, то живое, что трансформируется из слияния природы и человека, той вечности, в которой рождается переселение душ.

Его слияние с природой приоткрыло для него вход в портал, где все, что окружает человека, имеет свойства размышлять и говорить. – Но не каждому это дано, – замечает художник, работы которого тематически схожи с уникальной кайтагской вышивкой, созданной мастерицами прошлых эпох, о многом говорящих и увлекающих зрителя в тонкий мир, расцвеченный символами древности, прошлого, настоящего, будущего. Раскрывая таинство человеческой души, он заставляет творческую личность размышлять о тайнах мирозданья, солярных знаках, крестах, таинственных наскальных пиктографических посланиях. В работах художника можно увидеть бурные реки в первозданной природе, на фоне которой пролегают фантастические магистрали дорог, возносящиеся к вершинам гор, водные артерии на фоне Каспия, то отходящего, то приближающегося к берегам с золотистым песком. Все это не из головы, а из ассоциаций увиденного, услышанного от далеких предков. И рассказывает, что в родовом селе, где необыкновенная природа и климат, плодородные земли, все это называемое местными жителями «садами предков», он словно попадает в райские кущи с дарами орехов, гранат, винограда, персика, груши.

Адам рассказывает, как создавал в живописной местности пионерский лагерь «Огонек», открыл на его базе художественную школу: – Собирал туда детей со всего Дагестана, в первую очередь приглашал детдомовцев, чтобы они ощутили себя в домашней обстановке. Это было хорошее время, – замечает Алиев, – я видел, как обделенные судьбой подростки не только отдыхали, но и учились творчески мыслить, изображая то, что замечали своим особым взглядом, создавая сюжетные картинки иного восприятия действительности.

Художественные эксперименты Адама Алиева рождают ощущение приближенности к другому миру, к которому он причастен. А композиции говорят об осмысленном творчестве мастера, для которого каждая его работа, идет ли речь о скульптуре, витражах, гравюрах, – узнаваемое авторство, раскрывающее его Дагестан, обладающий необыкновенными талантами, являющийся уникальным краем, соединяющим самобытные древние традиции и народные промыслы, орнаментику национального костюма и эксклюзивные изделия из серебра и золота, объединенные в современное искусство.

Художник рассказывает о пяти гравюрах, созданных по произведению Р. Гамзатова «Пять пальцев»: – Мною владело желание отразить тематические размышления великого поэта: традиционная горянка с кувшином на плече; древние письмена; кайтагская вышивка многовековой давности и современная, – следующая канонам неповторимого творчества. Этому следует и дагестанская изобразительная школа, считает Адам, отражая преломление эпох, осмысливая время как философскую единицу, привнося в свое видение мира психологию модернизированных и ортодоксальных горцев, чье подвергаемое испытаниям мировоззрение продолжает сохранять идентичность, следуя по тропе, проложенной предками…