Артист – это судьба

Параллельно с крупными актерскими удачами в его послужном списке и талантливые режиссерские работы. Постановки Лакского театра «А зори здесь тихие» Васильева, «Кровавая свадьба» Лорки, «Мой бедный Марат» Арбузова, «Вассалам, вакалам» Аминова, а также «Варшавская мелодия» по пьесе Зорина (спектакль с огромным успехом прошел на сцене Русского театра) сделали имя режиссёра известным в театральных кругах.

И вот представилась возможность узнать о Руслане подробнее и поговорить с ним немного о планах и театральном будущем в рамках проекта Театра поэзии. Цикл встреч со зрителем представителей молодого поколения дагестанских театров здесь начали именно с Ларина.

Он сразу сломал привычный формат таких мероприятий. На сцене, как обычно, стояли стол и стул для выступающего, но режиссер предпочёл рассказать о себе и своём творческом пути, отказавшись от традиционной формы вопросов-ответов. Зрителям предложили театрализованное представление, в котором были задействованы молодые актёры Лакского театра. Со сцены в их исполнении прозвучали небольшие литературные тексты, а также музыкальные номера, раскрывшие разносторонние способности недавних выпускников театральных учебных заведений республики.

Ну а сам герой проекта поэтически и с философскими обобщениями рассказал о своей семье и личном пути в искусство. И он, этот путь, был непрост, потребовал от начинающего актера силы воли, трудолюбия и, конечно, уверенности в собственных силах, чтобы добиться поставленных целей и занять свою нишу в театральном мире.

Руслан считает, что артист – это судьба, а не профессия. Наверное, так и есть. Театр выбрал молодого человека, да и как могло быть по-другому, ведь бабушка и дедушка его были актёрами, все воспоминания детства связаны с театром, и даже первые шаги сделаны в театре. Первая роль в 6 лет. Первое специализированное учебное заведение – актерское отделение факультета культуры ДГУ. Первый мастер – заслуженный деятель культуры РД Изумруд Алиева, которая учила его не играть, а жить на сцене.

Она вспоминает: «Руслан пришёл совсем юным, стремящимся познать, в нем была цельность. Я помню, как он нацелился на режиссуру и проявил упорство. Колоссальная работа была проделана, прежде чем поступить в ГИТИС. На отлично сдал актерское мастерство и сценическую речь. Он дисциплинированный, ответственный, везде успевает».

Дальше был Лакский театр, который стал школой жизни. Начинающий актер учился уважать сцену, слушать партнеров. Здесь его корни. Именно тут Ларин познакомился с музыкой Ширвани Чалаева, чья опера «Кровавая свадьба» легла в основу его дипломного спектакля в ГИТИСе и стала основой постановки – режиссерского дебюта.

Следующий шаг молодого актёра – ГИТИС. Здесь он учился дисциплине, терпению, умению выдержать отказ. После окончания московского вуза несколько месяцев Руслан проработал в знаменитом Ленкоме, затем в Международном благотворительном фонде Станиславского. А потом понял, что хочет играть в мюзикле. И добился своего.

Мюзикл дал опыт работы в большом зале, умение владеть своим телом, слышать зал. Казалось, всё шло хорошо, перед ним широкие перспективы в столице, но тянула родина. Вернулся в Лакский театр. И это был не шаг назад, а осознанный выбор. Ведь он вернулся к своим истокам, но уже с опытом, с ответственностью и желанием ставить спектакли и преподавать.

Говорит худрук Лакского театра, заслуженный деятель искусств РФ Бадрижат Магомедгаджиева:

«Он достойный продолжатель выдающегося актера, своего деда Садика Магомедова. Это гены плюс замечательное образование. Его художническая честность, желание работать во благо театру. Я уверена, что Лакский театр связывает с ним свое будущее. Он войдет в плеяду известных деятелей театрального искусства, которые восславят Дагестан. Это режиссер, который хочет говорить о духовном, о нравственности, о личности».

Спрашиваю у Руслана, каким образом будет строить свою дальнейшую театральную жизнь – с упором на актерство или как режиссер.

– Я такой человек, что мне интересно всё, – отвечает мой собеседник. – Пока я в хорошей физической форме, не хочу бросать актерство, еще не наигрался на сцене.

– Есть у вас постановка, которая вызывает особые чувства?

– Каждый раз, когда мы готовим к показу спектакль, у меня возникает ощущение, что он будет моим лучшим. Что-то выделить не могу, сам процесс нравится. Чуть выше, чем все остальные, пожалуй, «А зори здесь тихие» и «Мой бедный Марат». В них больше моего понимания взаимоотношений героев, того, как они должны развиваться.

– А как в идеале вы видите отношения между людьми?

– Мне кажется, что нам сейчас не хватает любви к ближнему, самопожертвования. Именно это есть в данных пьесах, понимание и ощущение человека рядом. В наше время больше эгоизма, люди закрыты от мира, то поколение было открыто другим.

– Вы поклонник советской драматургии?

– Да, я очень ее люблю.

– Поделитесь планами.

– Готовимся в Лакском театре к постановке по Шеридану «День чудесных обманов». Спектакль будет называться «Дуэнья». А еще мы хотим поставить на сцене «Дагестанскую сагу» по одноимённому произведению Жанны Абуевой.

– Инсценировка ваша?

– Во мне нет такого таланта. Я себя оцениваю адекватно, каждый должен заниматься своим делом. Понимаю, что мне есть к чему стремиться, но я всегда старался выносить максимум из тех мест, куда попадал работать или учиться. Я пришел на факультет музыкального театра, не зная ни одной ноты, а вышел оттуда человеком, который умеет читать партитуры.

– Как вы собираетесь развиваться? Если говорить прямо, чтобы не вариться в собственном соку, не застаиваться в одном театре?

– Я участвовал в лаборатории в Театре на Таганке, за неделю поставил почти полуторачасовой спектакль. Слежу за тем, что происходит в российской театральной жизни, какие тенденции в мировом театре, пытаюсь держать руку на пульсе. Если пригласят на постановку в другие регионы, с удовольствием соглашусь.

– Что даёт вам преподавание?

– Это очень важная, значимая часть творчества, дающая мне тепло и лёгкость. Сегодня рядом со мной артисты – ученики, коллеги. Я вижу в них продолжение нашего театра. Знаю, что есть люди, которые выходят на сцену ради правды. А значит, театр будет жить.