Ростислав Барто и Дагестан

В свое время эти произведения были подарены семье автором. Среди даров также оригинальная фотография Алибека Алибековича, сделанная Р. Барто в 1934-м.

Тахо-Годи был всегда занят, а Ростислав Николаевич очень хотел написать его портрет, но времени для позирования не было. И он нашел выход – сделал постановочные фотопортреты к будущей работе, усадив героя на подоконник московской квартиры в одеянии горца.

Монотипия «Море» представлена в большой экспозиции «Художники народов России» из фондов Национального музея РД.

Ростислав Барто – советский художник, живописец и график, мастер пейзажа. Член общества художников «Цех живописцев», МОСХа. Его работы входят в собрание крупнейших музеев, в том числе Государственной Третьяковской галереи, Государственного Русского музея, Государственного музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Дрезденского кабинета гравюры.

«Дагестанка», 1930 г.

С 1922 по 1930 г. учился во Вхутемасе/Вхутеине на графическом отделении (1922–1924) у Н. Н. Куприянова, В. А. Фаворского, И. И. Нивинского, П. Я. Павлинова, на живописном факультете, а с 1924-го – у А. В. Шевченко (своим главным учителем считал именно его).

С ним, еще будучи студентом, в 1929 году он поехал на Кавказ. По впечатлениям от поездки была написана дипломная картина и создан ряд других произведений. В музейном собрании хранятся два графических «кавказских» листа этого года.

Поездки на Кавказ продолжились у Ростислава Николаевича и в начале 1930-х. В работах данного периода, безусловно, усматривается влияние учителя: увлечение искусством примитива, характерное и для работ Шевченко, лаконизм, монохромность цветовой гаммы. Благодаря педагогу Барто также стал осваивать технику монотипии.

Но вместе с тем складывается и своя, отличная от всех учеников Шевченко направленность, его реакция на современность была всегда более опосредованной. Темперы Барто, выполненные в начале 30-х, отличаются погруженностью в эстетику Востока и вневременными характеристиками.

Романтическая тенденция в творчестве с годами только разовьется. Его идеальный мир – это мир природы и искусства. Серия монотипий «Воспоминания об Эрмитаже» – своего рода поэтические грезы, созданные в конце 1960-х – начале 1970-х на основе художественных впечатлений, показалась нам не менее интересной, чем ранние работы Ростислава Николаевича. Природный эстетизм мастера проявился в ней в полной мере.

«Семья», 1931 г.

Уникальна и собранная им коллекция минералов, это важная составляющая творчества художника.

Из книги Азы Тахо-Годи «Жизнь и судьба: воспоминания» (Москва, 2020): «С настоящими художниками я тоже знакома. Целое событие – приезд Е. Е. Лансере к нам домой с портретом мамы. Не всё же нам только изучать иллюстрации к «Хаджи-Мурату», и на живого художника не мешает посмотреть. Но Лансере – это давняя привязанность. А есть и молодой блондин, красивый, изящный, живой (корни французские) Ростислав Николаевич Барто. У него черноволосая жена швейцарка, Люция Августовна, и дочь, моя ровесница. Это милое семейство бывает у нас, или мы встречаемся у общих друзей.

Однажды мы с отцом и Ростиславом Николаевичем посетили по его приглашению выставку художников на Кузнецком Мосту. Картин самого Барто я совсем не запомнила. Может быть, их там и не было. Знаю только, что он считался формалистом, а с такими боролись. Но, видимо, отец что-то посоветовал Ростиславу Николаевичу, направив его кисть на дагестанские пейзажи и мотивы.

«Горы Дагестана»

Он отправился в нагорный Дагестан, писал там этюды на пленэре и привез нам в подарок очень симпатичную, слегка напоминающую картину японцев «Ветку цветущей яблони» и уступами поднимающийся среди тополей родной аул отца Урахи. Не утерпел и отдал дань современности: в скудной тени деревьев сидит горец в папахе и читает газету. Забавно.

Вскоре Ростислав Николаевич написал маслом большой поясной портрет отца. Портрет висел в кабинете папы, и нам совсем не нравился – уж очень мрачные краски. Куда делся портрет – не знаю. А цветущая бело-розовая ветка и домики горного аула висят у нас на Арбате…».

Картины о Дагестане, помимо Национального музея РД им. А. Тахо-Годи, хранятся в Государственном музейном объединении «Художественная культура Русского Севера» (Архангельск), Музее-заповеднике «Новый Иерусалим», Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Вятском художественном музее имени В. М. и А. М. Васнецовых.