Театр – врачеватель души

Расскажу, как сам актер говорит о своей работе.

– Это очень сложный спектакль. Я благодарен музыкантам Дагестанской государственной филармонии, с которыми мы репетировали его всего один час. Но всё получилось. Я нисколько не сомневался, что такое сложное произведение Цветаевой в Махачкале будет понято и воспринято так же, как и везде, где оно звучит. Если вдруг какой-то зритель увидел в этом произведении что-то фривольное, оставьте – его здесь нет. Спектакль о том, что я хотел бы пожелать каждому из вас: чтобы пришел кто-то, и неважно, это внук, муж или любой другой человек, и сказал: «Мне без тебя нельзя, я люблю тебя». Мы очень одиноки в этом мире, а любовь даёт ощущение жизни.

В Театре поэзии, где состоялась встреча с Князевым, звучал гимн театру.

Евгений Владимирович передал слушателям мысль Гарсиа Лорки, с которой он абсолютно согласен:

«Сейчас к вам обращается не поэт, не драматург и не прилежный ученик, увлеченный изменчивой картиной жизни человеческой, но пламенный сторонник театра социального действия. Театр, может быть, самое могучее и верное средство возрождения страны; как барометр, театр указывает на подъем или упадок нации. Чуткий, прозорливый театр (я говорю обо всех жанрах – от трагедии до водевиля) способен в считанные годы переменить образ чувств целого народа, и точно так же увечный театр, отрастивший копыта вместо крыльев, способен растлить и усыпить нацию. Театр – это школа смеха и слез; это свободная трибуна, с которой должно обличать лживую или ветхую мораль, представляя через живые судьбы вечные законы сердца и души человеческой».

– Когда находятся такие цитаты, приходит понимание, что это и есть то, о чем я думаю, – говорит Князев. – Надо, чтобы людям хотелось прийти в театр, чтобы с ними поговорили – о них же, о людях. Спектакль должен попасть в душу.

Евгений Владимирович рассказал эпизод из своей театральной жизни, который дал ответ на его долгие размышления о смысле театра, когда никак не получалось для себя понять и сформулировать, что же такого вечного он несёт.

В 2015 году театр Вахтангова пригласили на фестиваль древнегреческой драматургии (проходит в городе Эпидавре в Греции). Москвичи повезли постановку «Царь Эдип», в которой были заняты и артисты Афинского драмтеатра. Играли на русском, греки сделали хор на древнегреческом. Всё это получилось очень органично соединить. Театр, где проходил фестиваль, с уникальной акустикой, когда на сцене рвешь лист бумаги и звук слышен на самых верхних, 50-х рядах огромного амфитеатра. Был построен в IV веке до нашей эры и вмещает примерно 15 тысяч зрителей! Добраться до него непросто – он в 20 километрах от Эпидавра, в горах. И если в наше время всё более или менее решаемо и преодолимо, то невольно возникает вопрос: зачем древние греки соорудили такой огромный зал, да ещё так далеко?

Думаю, читателю легко представить, какие были ощущения у вахтанговцев, которые ждали за сценой перед началом спектакля 5 часов, пока заполнится огромный зал: когда смотришь на это величественное сооружение сквозь века и можешь потрогать каменные скамьи зрительного зала, сохранившиеся в первозданном виде. Спектакль имел успех.

А на следующий день гостей повели на экскурсию в древний оздоровительный комплекс бога медицины Асклепия, где рядом со спортивными сооружениями был построен и небольшой театр. Бог тело врачевал спортом, а театром души. И вот тут, вспоминает Евгений Князев, он окончательно понял то, что подспудно в нем жило: театр – это врачеватель души. Но он должен быть хорошим, настоящим, заставлять душу человеческую волноваться, думать, голову поднять и обратиться к Господу.

Если зритель выйдет из зрительного зала и подумает: вот были сказаны слова, которые попали в меня, – значит, есть в этом смысл, как есть смысл в литературе, живописи, музыке. Тогда понимаешь, что не напрасно всё, что делают люди театра.

– Вот играл вчера Цветаеву, – говорит Евгений Владимирович, – очень сложно прочитать это ее произведение, через него пробраться. Но когда ко мне подходит зритель и говорит, что раньше он не мог в нем разобраться, а теперь понял, я счастлив: пусть для нескольких человек, но я сделал то, что нужно было сделать.

Ну а мы, театральные зрители, счастливы, что такие фестивали, как «Русская сцена», дают возможность посмотреть, что происходит в театрах других городов страны. К сожалению, не всегда технически возможно привезти определенный спектакль, но организатор и вдохновитель главного театрального фестиваля республики заслуженный деятель культуры РФ Скандарбек Тулпаров вот уже много лет делает всё, чтобы дагестанский зритель и дагестанские театры могли полноценно жить в театральном пространстве страны.

Приглашенные коллективы с удовольствием приезжают в Дагестан, ведь «Русская сцена» – это еще и лаборатория: в жюри приглашаются лучшие театроведы и театральные критики России, и театры получают обратную связь: им по полочкам раскладывают спектакль, чтобы показать то, что требует доработки. Конечно, участие в «Русской сцене» идёт в рост театральным коллективам. Как подчеркивает Тулпаров, составляя программу фестиваля, он всегда ориентирует участников на классику. Желательно русскую, ведь фестиваль призван сохранить традиции русской психологической школы.

Об этом говорит и Евгений Князев, который уже 25 лет стоит на посту ректора знаменитой Щуки. Свою задачу он видит так: попытаться сохранить школу, которая перешла нынешнему поколению актеров от самого Станиславского, и так же бережно, не нарушая методологию учителей, передать её дальше, при этом ведя театр в ногу со временем, совершенствуя. Больше музыке уделяется внимания – раз сегодня театр стал более музыкальным, – пластике, но базовая подготовка артистов остается неизменной.

Театральная система Станиславского живет, и, возможно, это и есть тот самый единственно возможный путь сделать так, чтобы спектакль по-настоящему задевал зрителя, а театр стал необходимым для человека.

Театр нужен, говорит Князев, чтобы человек оставался человеком; это место, которое заставляет включаться мозг, заставляет думать и регулировать свои эмоции. И снова слова из театрального манифеста Гарсиа Лорки:

«Над всеми театрами, от самых скромных, провинциальных, до больших столичных театров должно реять слово «Искусство», не то придется водрузить на театр вывеску «Купля-продажа» или того хуже. Так пусть же реет над театром это слово – Искусство. А еще – Служение, Честность, Самоотречение и Любовь».