Умение разложить костёр

Но, как он говорит, из этой колеи уже, казалось бы, сделанных постановок трудно выбраться, каждый раз и в разных залах работа звучит по-новому. Да и Расул не отпускает.

«Гамзатов обманчиво прост, он очень афористичен и очень плотен. Все эти разговоры, что его сделали переводчики, просто бред», – убежден актер.

Михаил уже 18 лет тесно связан с Дагестаном.

«Мог бы выучить язык, но вот какой из них?» – смеется наш «питерский» дагестанец.

Иногда махачкалинские таксисты знают о городе меньше, чем он. А ведь было время, когда Михаил, коренной питерец, был из тех, кто думал, что дагестанец – это национальность, а хинкал – это хинкали.

«Так получилось, что, когда я получил от Скандарбека Тулпарова приглашение принять участие в фестивале «Русская сцена», у меня была готова работа «Хаджи-Мурат». Я увидел реакцию на свой спектакль дагестанских зрителей в Большом зале Русского театра и понял, что попал – даже не я, а то, что я делаю, попало зерно. И пошло-поехало. Я уже не говорю о гостеприимстве, красоте природы, людях Дагестана. Я стал здесь обрастать друзьями. Прикипел к Дагестану. А вот ответа на вопрос, почему меня зацепил Дагестан, нет. И вообще, о настоящей любви не хочется говорить долго», – делится со зрителями артист.

Разговор этот произошёл на творческой встрече с артистом в Театре поэзии. Накануне состоялся моноспектакль Михаила Морозова по стихам А. Твардовского, проходивший в рамках IX Всероссийского театрального фестиваля «Русская сцена».

Как всегда, в постановках Морозова талант литератора–писателя, поэта, помноженный на талант актёра, даёт невероятный эффект. Можно с уверенностью сказать: публика на спектаклях Михаила Леонидовича открывает для себя многих известных авторов заново.

Как рассказал артист, актерскую школу он проходил в Большом драматическом театре имени Г. А. Товстоногова, куда пришёл в 1983 году:

«Учился я у Аркадия Иосифовича Кацмана, великого театрального педагога. У нас был прекрасный выпускной спектакль, о котором помнят до сих пор. На нас, выпускников, приходили заявки из разных театров. На меня пришли две – из Театра комедии и Большого драмтеатра, где в то время царил Товстоногов. Тогда было так: есть Товстоногов и есть всё остальное. А поскольку у меня в тот период ума было еще меньше, чем теперь (зал улыбается), то я пару дней думал, куда пойти. Но потом все-таки Господь вразумил, и я пошёл в БДТ.

Приняли радостно. Я был так счастлив там. Участие в массовках в моих первых выходах на большую сцену мне очень нравилось. А потом получил эпизод в одной из пьес на малой сцене – роль официанта. Я взял у мамы тарелки и тренировался на них всяким официантским трюкам. Это произвело впечатление. Позже были главные роли.

Я проработал в этом театре четыре года и ушёл к Додину в Малый драматический, куда меня настойчиво звали. Через неделю понял, что это не мой театр совершенно, хотя я там поиграл достаточно. Эти четыре года в БДТ поставили мне мозги на место. Товстоногов сделал театр-радость, театр-праздник, там жила сумасшедшая любовь к артисту.

После его ухода из жизни туда пришел главный режиссер Темур Чхеидзе и спас наш театр на долгие годы. Поставил спектакль «Коварство и любовь», с которым мы объездили не знаю сколько стран. Я имел счастье там играть.

О нынешней ситуации говорить не приходится. Нет ситуации. Я сейчас занимаюсь тем, что люблю: у меня свой театр – Театр Михаила Морозова. Гастроли, выступления, встречи – это нужно зрителю, как я понимаю».

Моноспектакли Морозова собирают залы по всей стране, он признанный мастер этого жанра.

Если в театре возможно хоть как-то запрограммировать успех, то в кино это сделать невозможно, считает актер. Можно собрать дивных артистов, сделать прекрасный сценарий, но картина не прозвучит. А бывает так, что, знаете ли, снялся и забыл, а потом выясняется, что фильм выстрелил.

«В кино от артиста ничего не зависит. Я видел фильм, в котором Смоктуновский играл ужасно, – говорит Морозов. – У меня очень счастливая киносудьба, потому что было столько замечательных партнеров: Смоктуновский, Крючков, Табаков, Ефремов, Богатырев. Я никогда не жду, куда и когда позовут. Но именно потому что не знаешь, что выстрелит, что нет, никогда нельзя отказываться. Если только с души не воротит совсем… Впрочем, такого у меня, слава богу, не было.

Из зала прозвучал вопрос: «В наше безу­мное время, время псевдоискусства, где артисту черпать вдохновение?».

Михаил Леонидович считает, что не во времени дело. Всегда, даже в эпоху расцвета театра и даже театрального бума, в театр ходит не более 9 процентов населения:

«У любого нормального артиста, а их большинство, поверьте, внутри сидит мысль: а не вздор ли всё то, что я делаю, кому это всё нужно? Когда у человека заболит зуб, он пойдёт к стоматологу, а не в театр, так я это описываю. Это диалектика. Вот вчера читал я спектакль и знал, что будет хорошо, без кокетства говорю, и юмор будет, и публика отзовется, а всё равно сидит вот эта зараза, эта мысль, но без неё, наверное, нельзя. Сейчас непрофессионалы в кино снимаются, и у них часто неплохо получается. Каждый ищет вдохновение по-своему. Для меня это литература. Я нашёл себя, я независимый, могу делать то, что мне нравится».

Много интересного зрители услышали на творческой встрече с актером. Михаил Леонидович – человек яркий, остроумный. С ним и легко, и глубоко одновременно. Со сцены звучали Чехов, Крылов, Маяковский, Шефнер.

Были и смешные истории из театральной жизни по просьбе зрителей.

И было ощущение, что перед зрителями стоит счастливый человек со счастливой человеческой и профессиональной судьбой.

«Я считаю так: никогда не надо делать ставку на то, что от нас не зависит. Это утверждение применительно к актёрской профессии абсурдно, с одной стороны, но даже в ней надо искать свое. Не нужно думать о судьбах отечественного искусства, надо думать, как ни странно, о себе, держать себя. Всё равно когда-нибудь то, что ты делаешь, понадобится. Вот вам же понадобилось, вы пришли сюда. Вы, зрители, главный компонент театра. Хотя и с этим споры были в 90-е годы – мол, зритель не нужен, не важен. Но это защита», – эти слова Михаила Морозова каждый может примерить на себя.

Мейерхольд любил одно высказывание: «Художник должен уметь разложить костер, а огонь ударит с неба, мир подождет».

Говорит Михаил Леонидович:

«Вот и я думаю: актер, режиссер должен уметь разложить костер. Если не попадет или попадёт не туда – поправишь. Раскладывать надо в любом случае».