Пока ещё не поздно

В последнюю группу входят 14 аваро-андо-цезских языков (аварский, андийский, ахвахский, багвалинский, бежтинский, ботлихский, гинухский, годоберинский, гунзибский, каратинский, тиндинский, чамалинский, цезский, хваршинский), 10 лезгинских (лезгинский, рутульский, табасаранский, агульский, арчинский, цахурский; 4 языка лезгинской группы локализуются в Азербайджане (будухский, крызский, удинский, хиналугский), даргинский, лакский и чеченский.

Несколько десятилетий назад ситуация с сохранением дагестанских языков считалась более или менее благополучной. Сегодняшнюю же ситуацию в Дагестане можно выразить одной фразой – идёт стремительный и необратимый процесс массового перехода населения на русский язык. Раньше это явление наблюдалось лишь в городской среде или в населённых пунктах со смешанным составом населения. Сегодня же привычной становится ситуация, когда в самых отдаленных горных селениях дети младшего возраста говорят между собой и со старшими уже на русском языке. Многие знакомые, проживающие в горах, утверждают, что за последние несколько лет дети младшего и даже дошкольного возраста стали активно говорить на русском языке. Учитель одной из отдалённых горных школ, в которой учатся дети только из его селения, рассказал, что на уроках родного языка новый материал приходится объяснять по-русски.

Раньше считалось, что языки исчезают из-за разрушения традиционного уклада жизни горцев и переселения их на равнину, в города и посёлки со смешанным составом населения. Сегодня стало реальностью то, что в моноэтнических селениях дети, хотя и понимают родной язык, но отвечают преимущественно по-русски. В детских садах стало нормой, что воспитатели говорят с детьми своих односельчан на русском языке.

Причины исчезновения языков общеизвестны: интернет, телевидение, компьютеризация и
т. д., это проявление глобализации. Но есть также одна такая незаметная причина: большинство детей, включая и дошкольников, сегодня имеют смартфоны, дающие им погружение в увлекательный мир игр, тик-токов, мультфильмов и т. д., и нет такой силы, которая смогла бы детей оторвать от них. То есть растёт поколение, однозначно не собирающееся говорить на своём языке. Именно сейчас прерывается межпоколенческая передача языка.

Имеется также несколько причин, которые, в отличие от мононациональных и бинациональных республик, специфичны только для Дагестана. В первую очередь это многоязычие: русский язык в этой ситуации выполняет функцию языка межнационального общения. Многообразие языков, культур, этносов, которыми всегда гордился Дагестан, сыграли в этом деле отрицательную роль. Нет языка, заметно превалирующего над другими. Специфичным является также и использование многими дагестанцами, в частности носителями языков аваро-андо-цезской и даргинской групп, трёх языков: своего родного, литературного и русского.

В последние время в регионе происходило интенсивное переселение жителей с гор в посёлки и города со смешанным составом населения, и национально-русское двуязычие было вызвано жизненной необходимостью. Другой важный фактор – в Дагестане межнациональные браки стали уже обычным явлением, их становится всё больше. Установить родной язык в таких семьях трудно или практически невозможно, и общение идёт на русском. И не представляется реальным создать закон о языке, который заставил бы говорить родителей на том или ином языке.

Массовый переход на язык престижа объясняется и тем, что в дагестанском обществе снизился статус родных языков – при трудоустройстве прежде всего в учёт берётся грамотная русская речь. Родители в школах отказываются от уроков родного языка и отдают предпочтение предметам, по которым будет ЕГЭ.

Для включения в общую жизнь страны носители языков должны переходить на её основной язык; особую роль в убыстрении этого процесса играет использование неродного языка в учебных заведениях. Как отмечает академик В. Вс. Иванов, «при вымирании языка на последних этапах его существования он становится характерным только для определённых возрастных и социальных групп; дольше всего язык сохраняет старшая возрастная группа, с физической смертью которой он умирает; язык может
употребляться и детьми дошкольного возраста, но в условиях обучения на неродном языке они могут почти полностью потерять родной язык, перейдя на общий язык данного региона или страны».

Хотя их и немного, но имеются также некоторые положительные факторы, которые помогают продлевать жизнь малых языков. Это консервативный уклад жизни ряда дагестанских селений, включая сёла, где распространено то или иное ремесло; выполнение различных обрядов и обычаев, в том числе религиозных; исполнение песен на родных языках и т. д. Но очевидно, что при сохранении нынешней динамики и подобного хода развития событий многие языки исчезнут через несколько поколений – это временной отрезок в 50–70 лет. Ситуация напоминает состав, который без тормозов летит под откос: его трудно остановить и невозможно чем-то помочь.

Общеизвестно, что с исчезновением языка исчезает и народ, исчезает всё то духовное богатство, которое в течение тысячелетий было создано предками и передавалось детям. Например, 15 уникальных наречий ицаринского идиома, которые не отмечены ни в одном другом языке мира и которые дифференцируют направление или месторасположение объекта как в зависимости от горизонтали или вертикали, а также угла наклона между ними, так и в зависимости от сторон света, уже практически не используются в речи ицаринцев. Поэтому именно нынешние поколения ответственны за сохранение родных языков и передачу их потомкам. Не будет преувеличением сказать, что малым языкам осталось жить ровно столько, сколько родители будут говорить с детьми на родном языке.

Сохранение родных языков напрямую будет зависеть от того, в какой мере родители смогут передать детям любовь к своему языку и народу. А это в свою очередь зависит от того, насколько высоки оценка своего языка его носителями, чувство ответственности за его сохранение, осознание его ценности, понимание той опасности, которая исходит от утери языка его культуре и народу.

Из истории известно, что языки и народы исчезали и раньше; гибли от голода, войн, болезней. Сейчас всего этого нет, есть все условия для того, чтобы носители продолжали говорить на своих языках. Но этого не происходит.

Можно ли спасти наши языки? Предлагается множество различных методов для решения этой проблемы. Но надо понимать, что в условиях Дагестана все эти методы будут работать значительно хуже, чем в других регионах. В 90-х годах прошлого столетия проводились курсы
изучения родных языков, их начали преподавать на факультетах всех вузов, но эффект оказался невысоким, вскоре всё было свёрнуто.

Конечно, делается многое для спасения языков, предлагается большое количество способов сохранения родных языков, в т. ч. создаются языковые курсы для взрослых и детей, самостоятельное изучение языка, общение между различными возрастными группами, обучение по методу «мастер – ученик», создание языковых гнёзд и т. д. Видимо, при обучении родному языку важен не столько сам процесс усвоения носителем своего языка, сколько тот заряд, который вложен в него для дальнейшего бесперебойного и по возможности широкого распространения этого языка.

Поиск кардинальных решений проблемы сохранения языков продолжается. И можно предположить, что в течение нескольких предстоящих десятилетий эта проблему возможно будет решить, используя достижения научно-технического прогресса. Сейчас, как известно, стремительно развивается искусственный интеллект; он стал ведущей мировой технологической тенденцией будущего. Он находится в самом центре современной технологической революции, и ожидается, что он в корне изменит всю индустрию информационных технологий. И одной из приоритетных разработок такого интеллекта является понимание языка. То есть исследования нацелены на то, чтобы максимально приблизить возможности искусственного интеллекта к человеческому мозгу.

И в этой связи было бы представить идеальным вариант, что в прикладной лингвистике достигнет совершенства практика автоматизированного перевода со всех языков мира на все языки. Незаметный гаджет моментально переводит человеку любые беседы, диалоги, общение, тексты, записи, и он практически не замечает, что общается со всеми на своём родном языке и при этом не создаётся никаких проблем. То есть ситуация, когда каждый может на своём языке общаться с любым человеком планеты и при этом хранит его и передаёт детям, может выглядеть вполне реальной.

Поэтому уже сейчас стоило бы создавать группы из лучших лингвистов-программистов, которые будут нацелены на подготовку материалов малых языков именно для автоматической обработки и переводов на другие языки. В таком случае всю работу по документации и описанию языков, созданию словарей и подготовке корпусов текстов возможно было бы напрямую подчинить этой основной цели. И можно было бы запустить пилотные проекты по структурированию грамматик и распознаванию звучащей речи малых языков.

Конечно же, в вымирании языков обвинять лишь их носителей было бы несправедливо. При всём желании они не в состоянии противостоять необратимым процессам глобализации. Но исчезновение языков не является законом природы, этот процесс – следствие деятельности человека, и сам человек должен создать механизм их спасения. Так будем же надеяться, что наши языки будут жить и развиваться ещё много веков, и будем прилагать максимальные усилия для их сохранения! Ведь лингвист это не только человек, который сидит у постели «тяжелобольного языка» и «снимает показатели», он и врач, который знает рецепт выздоровления, и он обязан его подсказать.

Для того чтобы хоть в какой-то мере содействовать сохранению дагестанских языков, необходимо исследовать речь всех идиом, в т. ч. речи переселённых хуторов, живущих в посёлках со смешанным составом населения; уточнить классификацию языков, создать грамматики и словари, мультимедийные базы данных, корпуса текстов исчезающих языков. Необходимо также вести в СМИ регулярную просветительскую работу о ценности родных языков и важности их сохранения, используя все имеющиеся возможности.