Буттаевский характер

С Закиром Буттаевым мы познакомились совершенно случайно. Но с первой встречи стало понятно, что это знакомство навсегда. Первое, что меня в нем поразило, – какая­-то кристальность, цельность. Закиру Шапиевичу уже за 80, достижений и наград у него немало, но он и не думает почивать на лаврах, а все свое время тратит на то, чтобы увековечить память своих односельчан – участников Великой Отечественной войны. Для потомков. Он полностью восстановил данные о каждом жителе, ушедшем на фронт и не вернувшемся с войны из маленького лакского села Хуни. Сейчас он собирает материалы обо всех уроженцах Лакского района.

От Закира Буттаева я узнала много интересного о легендарном летчике Исмаиле Шахшаеве и поделилась этой историей с вами, уважаемые читатели. От него же немало познавательного услышала и о других хунинцах. Но, конечно же, самыми дорогими стали воспоминания о его родном брате Бутте Буттаеве, который ушел на фронт добровольцем, не дожидаясь окончания школы, в 17 лет.

– Он был первым сыном у родителей, и наш отец назвал его в честь своего отца – Бутта. Моя сестра Джарият рассказывала, что он учился в школе в Кумухе и был членом учкома. Учился на «отлично» и, бывало, замещал учителя в классе, – вспоминает Закир Шапиевич.

В феврале 1942 года юноша, чьим кумиром стал его односельчанин, летчик Исмаил Шахшаев, решил, что получить образование он еще успеет. А его главное предназначение – бить врага. И тайком от родных поехал в Буйнакск в военкомат, чтобы записаться добровольцем. Бутту направили во 2-е Бакинское пехотное училище. После окончания училища в октябре 1942 г. он стал командиром пулеметного взвода отдельного пулеметного батальона 5-й гвардейской стрелковой бригады. Лейтенант Буттаев зарекомендовал себя умелым командиром пулеметного взвода. А с февраля 1943 года он уже стал помощник командира пулеметной роты.

Бутта Буттаев отличился в боях под Новороссийском, воевал в действующей армии на Северо-Кавказском, Южном и других фронтах. Был дважды ранен, контужен

Молодой командир отличился в оборонительных боях под Новороссийском. Это были ожесточенные, кровопролитные сражения. До конца войны Бутта Буттаев воевал в действующей армии на Северо-Кавказском, Южном и других фронтах. Был дважды ранен, контужен. Летом 1944 года его отправили на родину на излечение.

– Это мои первые воспоминания о брате, – делится Закир Шапиевич. – Мне было года три. Помню, все село собралось на окраине, чтобы встретить моего брата. Он пришел пешком, тяжело опираясь на палку. Кстати, эта палка до сих пор хранится у нас дома. Праздник был не только для нашей семьи, но и для всех сельчан. Они приходили, расспрашивали, старались что-то узнать о своих близких. За время лечения брат экстерном окончил 10 классов. Ему предлагали остаться, обещали бронь. Но не таков был характер Бутты. Как только он встал на ноги, сразу вернулся на фронт, в действующую армию. Домой вернулся уже в конце 1945 года.

Вернувшись с войны, Бутта Буттаев в декабре 1945-го был направлен в Кулинский районный комиссариат. В 1952 году его направили в Москву на учебу в Военную академию им. Фрунзе, ее он окончил блестяще. К тому времени у него уже была семья, трое детей. За три года учебы в академии он неоднократно участвовал в военных парадах на Красной площади. Вернувшись в республику в 1955-м, был направлен в распоряжение Дагвоенкомата и 19 лет работал в военных комиссариатах республики.

О той странице истории его жизни рассказывал коллега полковник в отставке, бывший заместитель военкома респуб­лики Ибрагим Гамзатов:

«Мы познакомились с полковником Буттаевым в начале 60-х годов, когда он приехал в командировку в наш Левашинский район, где я был военкомом района, проверять, как мы работаем с допризывной молодежью. А он в ту пору руководил II частью Дагестанского военного комиссариата, занимавшейся призывом на службу.
С первых же слов стало понятно, что этот подтянутый, строгий офицер, настоящий профессионал своего дела. И он действительно очень многому меня научил».

Высокие моральные качества Буттаева, его удивительную доброту, скромность, а также исключительную аккуратность и военную выправку отмечали не только сослуживцы, но и те, кому посчастливилось с ним быть знакомым.

«Даже на учениях в поле он был опрятен, подтянут, элегантен. А еще всегда держал данное слово, был хлебосольным хозяином. Очень любил своих друзей и был предан им», – вспоминал в 1997-м году тогдашний председатель республиканского комитета войны и труда Ахмед Магомедов.

И таких воспоминаний, которые написаны с душой и любовью от руки на уже пожелтевших листочках, очень много. Их Закир Буттаев доныне бережно хранит.

Все, кто знал полковника Буттаева, произносят его имя с любовью и глубоким уважением. Сам же он никогда не любил рассказывать о себе. Он неуклонно шел вперед, ставя перед собой все новые и новые задачи и прилагая все силы для воплощения их в жизнь.

В 1973 году полковник Б. Ш. Буттаев был назначен начальником Гражданской обороны республики. Новый начальник придавал этой работе огромное стратегическое значение. В столице республики была построена сеть бомбоубежищ, оснащенных современными средствами защиты населения от внешних угроз. В то время это была крайне необходимая работа, потому что решению практических задач гражданской обороны до этого особого значения не придавалось.

Казалось, перед верным, преданным своему делу тружеником открывались новые перспективы. Но, не дожив до 54-х лет, в расцвете физических и творческих сил Бутта Буттаев ушел из жизни. Неожиданная смерть прервала не знавшую усталости работу благородного сердца.

– Бутта был мне, сестре Джарият и брату Жамаллутдину вместо отца. Всегда и во всем нас поддерживал. Когда я в первый раз поехал в Москву, именно он показал мне столицу. А когда поступил учиться в московский вуз, Бутта нашел время, чтобы приехать и помочь мне обустроить быт. И таким внимательным он был не только к родным и близким. Он не отказывал в помощи никому, кто за ней обратился. Кого-то нужно было устроить в институт, уложить в больницу, достать дефицитное лекарство – это к моему брату. Да что там, все наши односельчане, которым негде было остановиться, приехав в Махачкалу, неделями жили у него, и Бутта решал их проблемы. А еще не забывал даже малую толику добра, сделанного в его адрес. Всегда старался отплатить вдвойне. Был очень щедр на похвалу, если она заслуженна. Мой брат был не только военным, он был учителем, наставником, товарищем. Многое мы почерпнули от него. «Буттаевский характер» – говорят уже не только нам, но и нашим детям, когда хотят за что-то поблагодарить, и это предмет для гордости.

В брате был железный стержень. Себе он не прощал никакой слабости, даже будучи тяжело больным, не показывал виду никому. И потому его уход стал для нас очень неожиданным и тяжелым. Уже 46 лет прошло с того дня, как его не стало. Но все эти годы он незримо всегда рядом. И все эти годы, что бы я ни делал, где бы ни работал, я всегда равнялся на него, – делится Закир Шапиевич.

О любимом брате он может говорить часами. Смеется, рассказывая, как сестру в 1947-м украл юноша из соседнего села, а Бутта, узнав об этом, ночью на коне поехал в то село. «Сначала начистил ему физиономию, а потом зять стал его самым лучшим другом на всю жизнь. Они даже ушли в мир иной с разницей в полгода».

Вспоминает, как гулял с братом по ВДНХ, по сталинским павильонам, и украдкой смахивает слезу. А еще, чтобы не забыть даже самых маленьких моментов, бережно записывает все воспоминания в тетрадь, которую передаст своим внукам. Историй и воспоминаний этих вполне хватит на целую книгу. Кто знает, может, последующие поколения молодых людей с «буттаевским характером» ее издадут.