Дагестан: место чуду

Ну вот не было набережной, а теперь есть. Да такая, что диву даешься: архитектурная смесь Востока и Запада, современности и прошлого, бережного отношения к ландшафту и людям, для которых все и делается. Не было туристов в крепости Нарын-кала, а теперь — не протолкнуться. «В прошлом году у нас побывало 100 тысяч человек, в этом за 7 месяцев уже — 90 тысяч», — гордится Видади Зейналов, заместитель мэра Дербента. Он сам работает на этой должности всего 7 месяцев. И ему приятно, что уже так всё растет. Вообще каждый чиновник, который встречал делегацию журналистов из Москвы, был так увлечен свои делом, столько знал, столько планировал, что иногда это казалось неправдоподобным и невозможным…

…Невозможно же представить, что один из богатейших людей страны и мира, уроженец Дербента Сулейман Керимов 4 раза пытался зарегистрировать свои активы в родном городе, чтобы налоги шли в местный бюджет. Но ему это… не удавалось! Это ж деньги, а значит, больший контроль, а значит… Дальше додумайте сами. Удалось только 2 года назад. Вот и весь секрет волшебства: деньги и контроль над их использованием. Только кто и как это делает?

Был проведен конкурс для управленцев «Мой Дагестан». Тысячи заявок рассмотрено, пройдено сотни тестов и собеседований. В итоге обновлены кадровые составы мэрий Дербента и Махачкалы, меняются министры и их заместители. По сути произошла настоящая управленческая революция в отдельном, самом сложном регионе России. «Я здесь всего два года и пока пытаюсь стать дагестанцем, — комментирует Владимир Васильев, Глава республики, — но уже знаю, что у нас есть бесценный ресурс: наши люди, которые не были востребованы, но смогли достичь высот в других регионах». Вот именно их и привлекают на разные должности. И дагестанцы с радостью возвращаются. Вице-премьером Правительства РД стал руководитель одного из отделов Минфина России Гаджигусейн Гаджимагомедов, руководителем Комитета по лесному хозяйству — начальник отдела охраны лесов и заместитель генерального директора Центрального лесохозяйственного объединения Московской области Вагаб Абдулхамидов. Мэром Махачкалы — руководитель управы Басманного района Москвы Салман Дадаев. И многие другие.

Владимир Васильев на улицах Махачкалы. Фото: пресс-служба Главы Дагестана

Вот бы еще не только людей, но и деньги, заработанные здесь, вернуть, мечтает Васильев. И у него даже есть решение: объявить амнистию капиталов. Ведь есть же опыт амнистии для выведенных за рубеж денег.«Самое трудное — это заставить поверить, что закон есть и его можно соблюдать себе во благо», — говорят чиновники за глаза. Сейчас каждый может это проверить: Дербент расцвел почти мгновенно. И это не только благодаря деньгам олигарха. «Раньше на любые наши просьбы федеральные власти 7 раз отмеряли и 1 раз не давали, но ситуация изменилась», — считает Васильев. Он связывает такое отношение с разумным расходованием средств. К примеру, в этом году к 1 сентября все школы полностью обеспечены учебниками, а такого не было много лет. 1 млрд 700 млн направлено на реконструкцию системы водоснабжения. А это позволит обеспечить чистой водой 500 тысяч человек! Откуда деньги? Не только из федерального бюджета. Впервые за много лет власти заставили выйти из «серой» зоны часть АЗС. И теперь на дорогах появятся школьные автобусы, на которых будет написано примерно следующее: автобус куплен на средства от налогов. Для Дагестана такие шаги и вложения в инфраструктуру и образование — как чудо.

Крепость Нарын-кала. Здесь была своя система наказания. В подземном каменном мешке содержались приговоренные к смерти за предательство. Фото: АиФ/ Индира Кодзасова

Требует ремонта и 2000-летняя система водопровода старой части Дербента, одного из древнейших городов страны и мира. Сработанная еще персами и хазарами, улучшенная арабами, она держится до сих пор. И ее можно увидеть! А также древнейшие камеры предварительного заключения и зинданы для смертников (в них содержались «политические», как поведал нам заведующий комплексом «Цитадель Нарын-кала» Ферзали Мурсалов), уникальные резервуары для хранения воды (да, почти как Цистерна в Стамбуле), арабские бани (как, например, в Жироне), стена, уходящая в море, которую называют Великой Кавказской стеной, первая христианская церковь, возведенная еще до крещения Руси («Археологам еще до конца не ясно, что в подземном помещении: еще один резервуар или храм? Но сооружение в форме креста — это ли не намек?» — говорит Мурсалов). Все это — только на территории крепости Нарын-кала. Кроме этого, еще примерно 30 объектов культурного и исторического наследия такого уровня, что любой другой город сделал бы себе имя даже на одном. Прибавьте к этому теплое море и многокилометровый пляж. Что еще надо, чтобы любому россиянину бросить все и мчаться в колыбель цивилизации, в кавказский Иерусалим, где в одном небольшом городе мусульмане, иудеи, христиане мирно живут уже не одну тысячу лет, а потом проехать по всей республике?

Пляж Дербента. Фото: АиФ/ Индира Кодзасова

А вот что туристу нужно, чтобы его ждали. Здесь ждут, только так, что иногда страшно. Дорога на реку Сулак и Сулакское водохранилище — это и приключение, и наказание. Выдержать его помогают красоты, а на смотровых площадках захватывает дух от вида каньона и реально изумрудной воды. Просто помереть можно от этого великолепия. Как только вы это подумаете, вам тут же расскажут, что недавно чуть не сорвался турист, потому что вышел за ограждение… Но ограждения же хлипкие, их ребенок обойдет.

Год назад по реке не ходили даже лодки, а теперь — десятки катеров. Экстремальный и умопомрачительный по красоте туризм. То, что сотни людей стремятся сюда, в бывший поселок энергетиков Дубки, заставляет местную власть шевелиться: появляются ресторанчики с рыбой, выловленной тут же, укрепляют смотровые площадки, решительно борются с теми, кто пренебрегает безопасностью туристов. Ни в одном катере нет и не может быть людей без спасжилетов! Это огромное достижение для Дагестана. Потому что происходит изменение в мозгах. Катерок стоит от полутора миллионов рублей, рассказывает Ахмед, владелец одного из них, в сезон примерно 300-400 тысяч можно заработать. А если с кем-то что-то случится? Всё, бизнесу конец. И не только его, но делу всех владельцев катеров. Вот так общность интересов заставляет соблюдать правила. Опять же деньги и контроль. «Мы устраиваем в каждом туристическом районе специальные шатровые конструкции для торговли и информации, чтобы каждый знал, где он, куда направляется, что может увидеть, и даем там же место для торговли местными фруктами и изделиями здешних умельцев», — рассказывает Васильев.

Сулакский каньон. Фото: АиФ/ Индира Кодзасова

Туристу нужно, чтобы его кормили

Вот с этим здесь нет проблем. Народов в Дагестане более 40. Точное количество не знает никто, потому что, например, аварцы — самый многочисленный народ — делят себя еще на несколько групп, и у них немного различаются языки. Ну так вот, представьте себе, что у каждого народа есть пироги (например, у аварцев — тонкие лепешки чуду? с различными начинками). И у каждого — хоть одно мясное блюдо. Представили? А теперь представьте, что пирогов 5 видов и столько же мясных блюд, хотя их гораздо больше. А к ним еще травы, фрукты, приправы и напитки (даже не считая продукцию великих коньячных заводов). Это такое разнообразие и такие вкусовые сочетания, равных которым не сыскать. И это тоже, оказывается, может сыграть с экономикой дурную шутку. Лучшая баранина здесь благодаря уникальному методу выращивания молодняка: стада идут по маршруту, где скудная, но богатая витаминами и минералами горная растительность. Мясо у такого барашка — как лекарство. Последний год Иран стал скупать его большими партиями. И на местных рынках все подорожало. Это как с бензином: на внешнем рынке берут — на внутреннем дорожает из-за дефицита. На внешнем не берут — дорожает потому, что надо возместить расходы. Только местный «бензин» — это шашлык. И он не должен быть дорогим как для жителя, так и для туриста. Иранцы готовы покупать всё, но власти приняли решение в пользу людей: выравнять цены и не дать им «прыгнуть» слишком высоко. И теперь думают: как повысить поголовье?

Туристу, да и любому жителю страны, важно, чтобы кругом было безопасно.

Ополченец Камиль Гаджиев. Фото: АиФ/ Индира Кодзасова

В этом году, как раз в эти дни, 20 лет нападению бандформирований на Дагестан. И то, что тогда сделали для целостности России горцы, не очень понимают в других регионах. Сотни боевиков со 2 августа совершали вылазки в аулы, а в ночь с 7 на 8 августа перешли административную границу между Дагестаном и Чечней и планировали напасть на мирные села, а затем двинуться на Махачкалу и отрезать Дагестан от России. «Банды международных террористов были уверены, что народ их поддержит, что мы захотим жить по чуждым законам и предадим Россию, — рассказывает Паша Джахбаров, тогда директор школы в с. Цумада. — Мы же видели, что творится с соседним народом, мы такого не хотели, мы готовились и мы не сдались».

Магомедали Магомедов, глава Дагестана в тот период, подчеркивает, что в первую очередь воля народа спасла Россию, но и Россия ни на миг не сомневалась в дагестанцах. Буквально только что назначенный исполняющим обязанности премьер-министра Владимир Путин вылетел в районы боевых действий и лично руководил операцией. «Можно сказать, что здесь он состоялся как будущий президент. Здесь как нигде народ и армия были едины. И все 20 лет после у него к нам особое отношение».

На последней Прямой линии ополченцы обратились к Путину с просьбой, чтобы их приравняли к ветеранам боевых действий, и добро было получено. «Сейчас составляются списки в районах, потом специальные комиссии из самих ополченцев рассмотрят каждого кандидата, уже потом их передадут в правительство республики, — говорит об этой работе Глава республики Владимир Васильев. — Главное качество дагестанцев — огромное чувство справедливости. Тут главное не допустить, чтобы, как в присказке, было награждение непричастных, наказание невиновных». Но удивительный факт: несколько сел Цумадинского района, которые оказали отпор противнику, отказались представить списки. Почему? Ведь это льготы, пенсии. «Нет, — сказали старейшины, — мы защищали Родину, а это великая привилегия!» Ополченец-орденоносец Камиль Гаджиевдаже фотографироваться хочет под государственными флагами. И говорит, что настоящими героями были тогда все: российская армия, милиция и народ. «А нам ничего особенного не нужно, кроме правды о тех событиях и заслуженного уважения».

И вы думаете, что, совершив такой подвиг, люди потом будут плохо относиться к тем, ради кого они его совершали? Здесь любят повторять вслед за великим Расулом Гамзатовым: «Мы добровольно в Россию не входили и добровольно из нее не выйдем».