Диктатура совести для пера

Но постоять за себя сумеет только тот пишущий человек, чьё перо в ладу с собственной совестью, и это перо он взял в руки не для того, чтобы проталкивать личные или же корпоративные интересы, а чтобы быть защитником того социума, в котором живёт, чтобы чувствовать пульс сограждан и, невзирая на лица, ставить правильный диагноз общественным явлениям и направлять их в позитивное русло.

С появлением «независимых» СМИ в журналистской среде появились не только положительные, но и отрицательные тенденции, которые со временем закрепились в устойчивых клише конъюнктурного плана, а также, прямо скажем, материальной заинтересованности. Помните, за что в советскую эпоху некоторые творческие люди получали забугорные премии, в том числе и Нобелевскую? Нет, не за гениальные творения, а за то, что в них имелся антисоветский душок. Эта тенденция сохранилась и в постперестроечный период российской истории. Ведь сказано: если тебя враг хвалит, то ты что-то делаешь не так. Коллеги, наше перо нуждается в диктатуре совести!

Газета, как известно, живет (имеется в виду очередной номер) один день, а профессия наша продолжается, питаясь, как история Дербентской цитадели, вековыми традициями, опытом минувших поколений газетчиков, а также сегодня пользуясь современными технологиями и техникой.

Каждый номер ежедневной газеты, каковой является «Дагестанская правда», как и ребенок, рождается в муках. Бывали случаи, когда, приходя назавтра утром в редакцию, мы заставали своих коллег из дежурной бригады еще на работе — они делали номер до утра. Пару часов покемарят, и снова пахать газетные полосы. И так изо дня в день, из года в год, а мое поколение газетчиков — из века двадцатого в век двадцать первый…

Ну и что? Поплакался в жилетку и — баста. А поплакался потому, что иной раз из уст недалеких людей приходится слышать обидное сравнение нашего тяжкого труда с «трудом» тех самых представительниц действительно древнейшей профессии, подопечных «мамы Розы».

Но, как известно, дыма без огня не бывает. Значит, кто-то из нашей пишущей (говорящей, показывающей) братии не очень дорожит честью своего пера (микрофона, телекамеры); значит, кто-то состоит на службе у политика-нувориша или еще у кого там. И вот так тень на весь плетень.

Признаться честно? Представляясь в каком-нибудь «приличном» обществе, я не всегда называю свою профессию, хотя я в ней так же, как и мои коллеги-дагправдинцы, честно отпахал вот уже почти полвека. Не уважают ее мнение, кто привык покупать ее услуги.

Малость ностальгии. На территории «тюрьмы народов» (для несведущих поясню: так некоторые представители, сделавшие журналистику той самой «древнейшей» профессией, называют СССР) при «тоталитарном режиме» не было профессии более почетной и престижной, чем наша. Вся страна знала имена талантливых журналистов, многие считали для себя за честь знаться с ними. Потому что они приходили на помощь действительно нуждающимся, а не «новым русским», «новым дагестанцам» и т.д.

Я всегда с гордостью вытаскивал из нагрудного кармана красную корочку собственного корреспондента «Дагестанской правды», проводя очередное журналистское расследование. И не мог при этом не замечать в глазах автора письма радость и надежду, а в глазах зарвавшегося чиновника или же проворовавшегося завскладом райпо нескрываемый страх. Потому что тогда знали: после публикации будут приняты, извините за газетный штамп, исчерпывающие меры.

Но что толку все это вспоминать? На дворе «свобода слова», «плюрализм мнений» и тому подобное, к которым, оказывается, мы были совершенно не готовы. Как говорила моя покойная бабушка Написат, «не всякому подходят шелковые штаны».

Как использовать свои журналистские обязанности так, чтобы тебя не обзывали словами от «красного фонаря»?

Подавляющее большинство СМИ (в том числе и некоторые «независимые») нашей республики, на наш взгляд, честно делают свою работу. Но ведь есть и подавляющее меньшинство. Не в смысле изданий, а в смысле подельников по нашему цеху. Для них «делать деньги» всеми доступными способами — вещь совершенно нормальная. Вот и становится, коллеги, наше ремесло древнейшим! Ложка дегтя отнюдь не улучшает органолептические свойства медового содержимого той самой бочки.

И что же с ними делать? А ничего не надо делать. И суд журналистской чести тоже, как предлагает один мой товарищ, не надо создавать. Потому что суд давно уже создан. Читательский суд. Суд беспощадный. Его приговор не отменит никакой Международный Гаагский суд. Читателя невозможно обмануть. Его чутье безупречно. Его интуиция выверена тоннами прочитанной макулатуры. И самое главное — его невозможно подкупить!