Джалил Баба и его Дженнет

Первое, на что сегодня обращаешь внимание, – высокие, здоровые сосны и «сухонькие» избы с заколоченными накрест окнами. Они – часть истории села Коммуна, в котором когда-то проживали горские евреи и русские. Об этом и еще много о чем рассказывали мне аксакалы села Джалил Баба и Дженнет Байрамбеговы. «Баба» – это уважительное дополнение к имени, на которое имеет право лишь человек, познавший жизнь, одним словом, – мудрец.

57 лет совместной жизни

Я слушала стариков и удивлялась не историям о гуннах, не находкам, меня заботило совсем другое. Они начинают шуметь и крутиться по хозяйству с наступлением рассвета: сад обойдут, хлеб испекут, стол накроют, молитву почитают, поворчат, тут же помирятся. 57 лет совместной жизни. Это какая выдержка!

– Можно прожить вместе много лет и остаться малознакомыми друг другу людьми. С человеком надо говорить, чтобы он не чувствовал себя одиноким. О чем? Да обо всем, даже о пустяках. Это сближает души. И еще важно уметь вовремя промолчать, – учит меня жизни Джалил Баба.

А уважаемая Дженнет, зная мужний нрав, слова поперек не скажет, только иногда вносит небольшие поправочки. Да так, чтобы даже край его мужского самолюбия не зацепить – мол, сам догадался.

Здесь были гунны

В сёлах Рубас и Коммуна, расположенных в непосредственной близости друг от друга, проживают люди разных национальностей и вероисповеданий: азербайджанцы, табасаранцы, лезгины, агулы, рутулы, аварцы, даргинцы, русские.

Аксакал поясняет, что Рубас в переводе с персидского «лисица», с киргизских и казахских наречий означает: «ру» (племя, род) и «бас» (голова), то есть глава рода или главный род. Это считается более точным названием, оставшимся от гуннов, прибывших и заселившихся в этих местах в IV-V веках во времена Великого переселения народов.

В те далекие века на возвышенностях Кавказского хребта располагалось древнее городище гуннов, частично разрушенное в XIX веке. В настоящее время сохранился курганный могильник IV-V веков длиной 5 км и шириной 1 км. Он считается крупнейшим могильником гуннского периода в Евразии. В окрестностях села имеются средневековые поселения, а в двух километрах от Коммуны – эпохи бронзы (II тысячелетие до н.э). Изначально село называлось Хошмензиль, что в переводе с тюркского означает «приятная остановка», «приятный отрезок пути».

Рядом с селом вдоль трассы, ведущей в с. Сиртич Табасаранского района, поселились русские («хохлы»), и местные жители назвали это место Хахоллар. Здесь было много опасных насекомых, от их укуса люди даже, бывало, умирали. Ещё одним бедствием для местного населения стал резкий подъём уровня воды в реке Рубас, было затоплено и село Хошмензиль. Жителям предложили новые земли, где в настоящее время расположена центральная улица села Рубас. На месте, где были густой лес и непроходимые лесные чащи, и обосновались жители Хахоллара. Они зарабатывали на жизнь ловлей и продажей рыбы. Когда произошла Октябрьская революция и новая власть ещё не установилась, а старая не справлялась с бандитами, многие рубасские жители уехали в Россию. В 1918-1920 годы у власти укрепились большевики, и многие вернулись обратно. Село было разорено, и жителям пришлось заново строиться. Потом в разные годы здесь были колхозы, совхозы. Современное село растет – зарегистрированы 4351 житель, 1530 хозяйств.

«Только на ней и женюсь!»

Наш с дедом разговор об истории селений Рубас и Коммуна проходил в саду. Здесь царит сладкий, спокойный запах надежды, поглощающий внешнюю суету и все тревоги. Это аромат сотен деревьев, прекрасных цветов и… житейского счастья. Во время обеда подлетели пернатые, они как по расписанию всегда бывают в одно и то же время.

Хозяин дома протягивает странную на вид то ли ягоду, то ли фрукт. Говорит, что это итальянская клубника. Но где это видано, чтобы клубника росла на дереве, да и вид у нее совсем не клубничный, а так себе – «шарик с черными точками». В моих поездках по миру было много разных экзотических фруктов, такого – ни разу.

– Много лет назад мой друг из заграницы привез саженцы. Весь джамаат ко мне за итальянской клубникой приходит. Тем, кто в галстуке, продаю, а остальным так даю. Садака.

– Она меня от зоба полностью вылечила, – говорит бабушка Дженнет на азербайджанском языке, а переводит дедушка Джалил. Зв все время нашего общения она так и не скажет ничего на русском, только на родном.

– Стесняется говорить по-русски, хотя понимает все хорошо, даже слишком, – по-доброму смеется дедушка. А бабушка улыбается.

Джалил Баба говорит на русском без акцента. Так говорят дикторы на радио и телевидении. Он запросто может поговорить и на немецком. Выучил, пока служил четыре года в Германии. А еще выучил язык горских евреев, когда бегал с соседскими мальчишками по чужим огородам.

– Смотри, не забудь сфотографировать вот эту красивую ветку. То что надо! Ну как, хорошо получилось? А моя Дженнет красиво вышла? – продолжает он поддевать супругу. – Так, теперь пойдем с шишками знакомиться, – зовет он. Познакомилась с шишкой, как Ньютон с яблоком.

Знакомство Джалила и Дженнет было обычным. Мама написала письмо в армию, что нашла невесту. Он приехал, посмотрел и решил: «Только на ней и женюсь!» Молодыми они не ходили под ручку, а сейчас ходят, опираясь друг на друга. Даже из сада выходят вместе. Дженнет научилась шагать синхронно, нога в ногу с супругом.

Самое большое их счастье – четыре сына, дочка, внуки и правнуки. И горе пережили самое страшное: сына похоронили. Делают вид, что выстояли, живут дальше, отогреваясь воспоминаниями.

… Над двором зажглись звезды. Аксакалы стали желать мне всего, что можно пожелать родному человеку. Обещали мы друг другу, что обязательно еще увидимся.