…И я ее понимаю
- Хорошо здесь, воздух… Даже слов не подберу, какой тут воздух. А аромат, а цветы, а зелень, – мои эмоции просто зашкаливают.
- Да, хорошо, – немногословно отвечает подруга. Она живет в Гоцатле, и красоты соседнего гунибского Карадаха ее не очень впечатляют. Приелись.
- Нет, ну ты посмотри, посмотри, – не перестаю теребить ее за руку. – Вот бы здесь лагерь летний для деток построили. Я бы своих обязательно отправила.
- Так есть уже. Метров восемьсот пройдешь – и лагерь. Мои там каждый год отдыхали, а теперь вожатыми работают.
- Где? А почему ты мне не говорила?
- Так ты не спрашивала…
Ох уж мне эта горская немногословность!
- Поехали, посмотрим, ну пожалуйста!
- Ладно, поехали.
Минут пять, и за поворотом он – детский спортивно-оздоровительный комплекс «Каскад».
Иду по аллее, засаженной юными березками. В изумрудно-зеленой зелени мелькают яркие нарядные домики, на футбольном поле не на шутку «рубятся» пацаны, а как иначе – мундиаль он и в Гунибе мундиаль.
Навстречу идет, а вернее, почти бежит мужчина. «Чего это он? Мне навстречу ринулся, что ли? Лицо, вроде незнакомое», – думаю я. И только потом понимаю, что бежит он не ко мне, а от ватаги мальчишек. У них очень сосредоточенные мордашки, в руках одного ручка и блокнот.
- Это директор лагеря – Алихан Расулович (на снимке), – говорит подруга.
- Ой, вас то мне и надо, – кричу я и мчусь наперерез.
Мужчина останавливается, затравленно смотрит на меня, на мальчишек. И, выбрав меньшее из зол, идет ко мне.
- Здравствуйте, я журналист, хочу о вашем лагере написать. Дадите интервью?
- Эй, тетенька, так нечестно, мы первые, – говорит загорелый донельзя пацан, – тот, что с блокнотом.
- Кто это – «мы», и в чем вы первые?
- Мы – корреспонденты лагерной газеты, и тоже хотим взять интервью, а директор не дает.
- Ну, простите, «коллеги», – извиняюсь я. – А вы не правы, мы, журналисты, очень не любим, когда от нас бегают, – подмигивая ребятам, обращаюсь к директору.
- Ладно, ваша взяла, обложили со всех сторон, – со вздохом соглашается Алихан Расулович.
Эффенди, Равиль, Ахмат, Шуайб, Рамазан и Хайбулла (именно так зовут этих юных «газетчиков») наперебой задают вопросы: «А сколько вам лет?», «А какой ваш любимый фильм?», «А на чемпионате за кого болеете?». Вопросы сыплются как из рога изобилия.
- Мне 58. Люблю фильм «17 мгновений весны», но вы такой не знаете, а болею за Англию. Всё?
- Пока да, если что, мы еще подойдем, а теперь от нее спасайтесь, – кивая на меня, с хитрой усмешкой говорит то ли Ахмат, то ли Равиль.
- Мучать будете? – со смехом спрашивает директор. – Ну пойдемте в штаб.
«Штаб» – это большая комната с длинным столом посередине, в которой чего только нет. Тут тебе и знамена, знакомые еще с пионерского прошлого, и горны, и мячи, и рулоны ватмана.
Периодически забегает какой-нибудь «шустрик» и, ничуть не смущаясь, берет то, что считает нужным.
- Нашему отряду надо, – торопливо объясняет он и исчезает со скоростью звука.
Здесь вообще все передвигаются только бегом.
- Ну, спрашивайте, – говорит Алихан Алибеков.
- То, что вам 58 лет, я уже знаю. А сколько лет лагерем руководите?
- В этом году юбилей – 20 лет. Раньше был в лагере «Радость», что в моем родном Шамильском районе, а последние годы здесь, в «Каскаде».
- Чем он от других лагерей отличается?
- Он спортивно-оздоровительный. Большую часть отдыхающих всегда составляли спортсмены, а остальные ребята – с проблемами дыхательной системы, анемией: здесь же целебный воздух. Два года подряд здесь также отдыхали дети из семей боевиков, уничтоженных в ходе боевых операций.
- Они отличаются от других детей?
- Очень. Забитые какие-то, запуганные. Первое время держались особняком, но потом «оттаяли».
- Вы говорили, большую часть отдыхающих всегда составляли спортсмены. А в этом году не так?
- Нет. Теперь все путевки распределяются через МФЦ, и это дало возможность приехать самым обычным детям из разных городов и районов Дагестана.
- Наверное, большинство – местные?
- Местным здесь не интересно, Они горным пейзажем насытились, их к морю тянет, а «морских» детей, – с Юждага, Дербента, Махачкалы – к нам. Знаете, как у них глаза загораются, когда про Шамиля рассказывают, про Кавказскую войну? Одно дело в книжке или в Интернете прочитать, и совсем другое – воочию увидеть, где это было, представить себе сражения. Мы с ними уже и в Верхний Гуниб ездили, и в Хунзах, и в Гоор, и Датунский храм осмотрели, в общем впечатлениями их обеспечили надолго.
- Пойду у них узнаю.
На поляне разномастная детвора играет в давно забытый «Ручеек». Девчушка лет семи, поднимаясь на носочки, тянет ручку вверх вместе с пацаном постарше. Вот ее «пару» забирает девочка постарше, и она растерянно осматриваясь вокруг, останавливается.
- Самира, иди вперед и выбери себе новую пару, – инструктирует вожатая.
«Ручеек» течет дальше.
Чуть поодаль идет серьезный шашечный бой.
А совсем рядом златокудрая красотка лет пяти крутит «халахуп», то есть обруч.
- Тебе здесь нравится?
- Конечно.
- А домой не хочешь?
- Домой? – призадумавшись, отвечает: – Что-то не очень. Мне и здесь хорошо.
И я ее очень даже понимаю.

