Имам Шамиль и Франция

Абсолютное большинство французского общества благожелательно отнеслось к Шамилю, считая его народным вождём, желая горцам победы. Что же касается французских правящих верхов, то они не жалели красок для очернения Шамиля, утверждая, что восстание североафриканских арабов против французской империи возникло под влиянием движения Шамиля. В 40-х годах XIX века французский консул в Тифлисе Кастильон посвятил Шамилю обширную записку, представив её в министерство иностранных дел Франции. В ней говорилось: «Шамиль политический вождь, диктатор, которому была предоставлена безграничная власть при демократическом строе, основанном на принципах равенства».

Французский исследователь Э.Мелье писал: «Шамиль, одарённый большим умом, не только великий воин, но крупный законовед». Историк П. Закон отмечал: «Когда смотришь те дела, которые совершены Шамилем в течение 20-ти лет, с восхищением радуешься его храбростью и гениальностью».

Немало было издано во Франции публицистических произведений, посвящённых Шамилю. Шамилёвская тема пробила себе дорогу на сцену французских театров. Ещё в 50-х годах XIX века о нём были поставлены спектакли, имевшие большой успех.

В 1858 году всемирно известный французский романист А.Дюма прибыл на Кавказ и попытался связаться с Шамилем. Власти ему не разрешили отправиться к имаму, его пребывание ограничили городами Петровск, Дербент. Дюма написал поэму «Кавказ», в которой высоко оценил личность Шамиля как вождя освободительного движения. Он писал: «Шамиль — титан, который воюет против владыки русских».

Несколькими годами ранее судьба забросила в имамат образованную парижанку, мадмуазель Анну Дрансэ, которой пришлось 8 месяцев жить в доме вождя горцев в Ведено. В 1854 году она прибыла в Тифлис и стала воспитательницей дочерей близких к русскому двору князей Чавчавадзе и Орбелиани. Вскоре она оказалась в родовом имении князей Цинандали. Воины Шамиля напали на имение, захватили 20 человек, в их числе жён, детей князей, Дрансэ и доставили их в Ведено. Трудные переговоры об условиях выкупа продолжались долго. Жена Шамиля Шуайнат, узнав, что Дрансэ – француженка, просила Шамиля освободить её. Шамиль дал согласие, если её дом близко от Тифлиса, но узнав, что она из Парижа, сказал: «Тогда не могу помочь». 10 марта 1855 года состоялся обмен пленных на сына Шамиля Джамалудина, который находился в Петербурге с 1839 года как пленник русского царя.

После освобождения Дрансэ уехала в Париж, по её словам, взяв с собой «бесценный подарок Шамиля — овчинную шубу». Дрансэ стала первой француженкой в горах имамата, как и горская шуба первой в Париже. В 1857 году Дрансэ опубликовала в Париже «Воспоминания», вызвавшие большой интерес у европейской и мировой читающей публики.

В большом количестве трудов, изданных в XIX веке и посвящённых освободительному движению горцев Дагестана и Чечни, есть только две работы, принадлежащие перу женщины: «Воспоминания» Дрансэ, «Шамиль на Кавказе и в России», изданной в 1889 году в Петербурге Марией Чичаговой. Обе работы имеют высокую информативную ценность.

Дрансэ открыла для европейцев вождя горцев. Она рисует его словесный портрет. Народ обожает его, «имя его от одного конца Кавказа до другого служит чем то вроде талисмана… Переезжая из села в село, проповедует Коран среди своих людей и разжигает любовь к независимости, много времени проводит в своём кабинете, заваленном книгами и пергаментом».

Дрансэ приводит сведения об учительнице детей Шамиля Хаджи Ребиль. Дрансэ пишет, что Хаджи Ребиль «пользуется фантастическим уважением Шамиля и большим авторитетом его семьи». Она учит дочерей Шамиля Корану, писать, руководить молитвой. На её уроках присутствуют дочери некоторых наибов.

Жёны Шамиля часто наблюдали, как проходили уроки. Грузинские ученицы, по словам Дрансэ, «охотно помогали им выучить французские слова». Дрансе и ее ученицы начали понимать значение аварских слов и даже составлять простые предложения. Уроки дочери Шамиля не прошли даром. Дрансэ и её ученицы начали изучать арабский алфавит.

Таким образом, драматические и трагические события войны привели к возникновению в доме Шамиля первой в Дагестане своеобразной школы с разно национальным и разно конфиденциальным составом, которая просуществовала восемь месяцев. Рука об руку, две учительницы из далёких стран, католичка Дрансэ и мусульманка Хаджи Ребиль, совместно делали своё прогрессивное дело.

Шамиль, ведя тяжёлую войну против сильной империи, хотел получить от других государств военную помощь и писал письма их высшим руководителям. В феврале 1857 года Шамиль написал письмо президенту Франции. Оно начинается с описания тяжёлого положения населения имамата, вокруг которого суживалось кольцо окружения. «Улемы, — писал он, — равно все почётные лица страны, просили меня обратиться к державам с ходатайством, чтобы во имя человечности они положили конец этим беспримерным в истории жестокостям, чтобы во имя справедливости они освободили нас от этой тирании… Мы находимся на исходе сил, у нас нет оружия, нет всего необходимого для войны против неприятеля столь превосходящего нас численно и снабжением и ведущего войну такими варварскими способами».

Аналогичного содержания письмо было направлено английской королеве. Письма Шамиля остались безответными. Имперские верхи Франции и Англии не хотели обидеть русский царизм, поддержав движение горцев, направленного против него.

Шамиль назвал их «западными гяурами» (неверующими). Франция и Англия отказались в 1856 году на Парижских переговорах поддержать меморандум о создании независимого государства во главе с Шамилем.

Французы, россияне и многие другие в мире жаждали увидеть легендарного Шамиля или его портрет. Этим объясняется появление в Европе портретов Шамиля, нарисованные известными и безвестными художниками, которые однако были очень далеки от реального Шамиля, потому что никто из них его не видел. Лишь в 1859 году Шамиль впервые предстал перед фотоаппаратом в крепости Чири юрт в доме командира полка Ностица.

В 1859 году в Петербурге впервые появились фотопортреты Шамиля и Гази-Магомеда. Шамиль, увидел свой портрет, внимательно его осмотрел, выразил восторг и воскликнул: «Нельзя ли портрет послать моим жёнам в Темирхан-Шуру». Портреты быстро разошлись в России и Европе. В 1859 году Шамиля увидели два художника, которые затем написали портреты с натуры. Художник Горшельд был свидетелем пленения Шамиля в Гунибе, а художник Тимм много общался с Шамилем в Петербурге. Горшельд написал картину «Штурм Гуниба» и выставил её на Всемирной выставке в 1867 году в Париже и удостоился большой золотой медали. Один из лучших художников батальной живописи Рубо создал в Мюнхене уникальное произведение «Штурм аула Ахульго». Панорама была выставлена на Всемирной выставке в Париже. Президент Франции посетил панораму и наградил её автора высшим орденом Почётного легиона.

Шамиль и его семья уважительно относились к французской культуре. Свою роль в этом сыграла Дрансэ. Три сына и жена Шамиля знали французский язык. Случай редкий, если не единственный в то время в Дагестане. Старший сын Джамалудин с восьми лет оказался в кадетском корпусе Петербурга, стал русским офицером, овладел французским языком.

Третий сын Шамиля Магомед-Шафи французский язык изучал в военных учебных заведениях России, стал генералом. Он многократно бывал во Франции. Пятый сын Шамиля Магомед-Камиль образование получил в престижных учебных заведениях Турции, знал много языков, в том числе французский.

Заветным желанием Шамиля был Хадж.

Наконец Александр II в 1869 году подписал указ разрешить Хадж Шамилю. В Египте Шамиль и Абдель Кадер встретились и совместно участвовали в торжествах, посвящённых открытию третьего в мире по длине (163 км) Суэцкого канала, соединившего Средиземное и Красное моря, чему посвятил свою знаменитую оперу «Аида» выдающийся композитор Верди.