Любовь по приказу

Проблема лишь в том, что вся эта душевная близость начинается ровно с того момента, когда сверху поступает команда: «Поезжай и пообщайся». Дальше – слащавый текст, в котором бюрократическая любовь к народу измеряется количеством правильных слов, а личный контроль – количеством галочек в отчете.

Обратим внимание на первые строки: «По поручению Главы нашей республики провел личный выездной прием граждан в Магарамкентском районе». Вся последующая патетика о том, что «для меня было особенно важно встретиться с жителями и услышать ваши обращения напрямую», разбивается о канцелярское «по поручению».

Если бы чиновник действительно горел желанием «понять ситуацию глазами граждан», он бы ездил по районам без напоминаний. Но нет – искренность здесь включается ровно в тот момент, когда поступает команда сверху. Это не порыв души, а «мне сказали – я поехал, изобразил бурную деятельность, отчитался». Причем отчитался так, будто это была его личная инициатива, а не исполнение служебного задания.

Далее текст изобилует слащавыми оборотами: «услышать ваши обращения напрямую», «наболевшие вопросы», «по-настоящему понять ситуацию», «работать максимально близко к людям». Однако чем больше этих слов, тем сильнее ощущение искусственности. Складывается впечатление, что перед нами не живой человек, а методичка по написанию идеального поста в соцсетях. Чиновник словно проговаривает мантру: «Я хороший, я близко к народу, я слышу вас».

Но вот незадача: если он такой близкий и понимающий, почему проблемы с опорами ЛЭП и газом в селах Целягюн, Советское, Капир-Казмаляр, Гильяр и Магарамкент оказались наболевшими только сейчас? Почему для их выявления потребовался специальный выезд по указке сверху? Ответ очевиден: дистанция между чиновником и гражданами настолько велика, что без поручения главы он бы никогда не узнал, что в Капир-Казмаляре нужны дополнительные трансформаторы.

Фраза «Все поступившие обращения взяты на мой личный контроль» – апофеоз бюрократического юмора. Что значит «личный контроль» чиновника такого уровня? Он, что, сам поедет столбы менять? Или будет лично звонить в ресурсоснабжающую организацию каждый день? Скорее всего это означает лишь то, что он поставит галочку в отчете: «Выезд провел, вопросы зафиксировал, контроль установил». Реальная работа ляжет на плечи местных служб, а чиновник останется в статусе решателя проблем, не запачкав руки.

Отдельный шедевр – благодарность главе района: «…многие проблемы жителей он, изыскав возможности, уже решил самостоятельно на местном уровне». Переведем на человеческий: республиканское министерство не чесалось годами, а местная власть хоть что-то сделала. И теперь министр, приехав с проверкой, хвалит муниципалитет за то, что тот «изыскал возможности» (читай: выкрутился без поддержки сверху).

Искренность такого чиновника – как декорация в театре: снаружи красиво, внутри пустота. Он не столько решает проблемы, сколько создает видимость их решения. Чем больше он говорит о своей искренности и важности встреч с людьми, тем очевиднее становится: без команды сверху он бы и не вспомнил, что где-то в районе живут люди с наболевшими вопросами. Остается только гадать, что именно в этом отчете было «особенно важно»: встреча с жителями или возможность красиво отчитаться о выполнении поручения.

После таких душещипательных опусов министерской пресс-службы складывается устойчивое ощущение, что личный прием граждан – это не служебная обязанность, а подлинный смысл жизни чиновника, без которого жизнь эта и смысла не имеет. Читаешь и веришь: человек только и ждал возможности услышать напрямую, понять ситуацию глазами граждан и быть максимально близко к людям… Кажется, еще немного, и он начнет ночевать в палатке возле проблемной опоры ЛЭП, лишь бы не разлучаться с народом и его наболевшими проблемами.

Но стоит вернуться к первой строке отчета, и вся драма рассыпается о простое «по поручению». Пока никто не поручил – чиновник живет себе спокойно, без мучительной тоски по приему граждан. А как только раздается «надо ехать» – тут же просыпается глубинная потребность в прямом общении, и пресс-служба спешит зафиксировать этот душевный порыв в слащавом посте.

В чем суть? Чиновникам стоило бы оставить лирику писателям. Официоз есть официоз: у него свой язык, свои правила и своя честная сухость. Когда министерская пресс-служба начинает изъясняться в жанре любовного романа, это выглядит не трогательно, а неловко – как если бы бухгалтерский отчет вдруг написали ямбом.

Главам ведомств стоит читать то, что пишет их пресс-служба, и вдумываться в написанное. В этих трудах безумная любовь к народу по приказу неуместна хотя бы потому, что приказ – категория служебная, а любовь – категория личная, и скрещивать их так же странно, как требовать от сотрудников искренней радости по разнарядке. Доложили, что выехали, что выслушали, что взяли на контроль – этого достаточно. А трепетную страсть к соотечественникам пусть описывают те, кому за это платят гонорары, а не оклады.