Мы – дагестанский народ

Для укрепления единства нашего дагестанского общества прежде всего необходимо осмыслить, понять — кто мы. Как известно, в мировой и российской научной литературе существует много объяснений того, кто мы -американцы, китайцы, европейцы, русские, кавказцы, дагестанцы и т.д. Среди них до начала 90-х годов XX в. в нашей стране преобладал классовый (марксистский) подход, а потом, после распада СССР, распространялась либеральная система взглядов, которая утверждала, что никаких «мы» ни для русских, ни для других народов России не существует, а «есть только «я», есть только индивидуум и совокупность отдельных индивидуумов, каждый из которых есть центр вещей. Индивидуумы могут смело менять социальную принадлежность, место жительства, взгляды… На вопрос «кто мы, русские люди?» либералы ответят: «Таких людей нет, каждый из нас отделен, индивидуален и может делать все, что хочет, только не нарушая закон» (Александр Дугин). Либеральная модель не стала ни в России, ни в Дагестане основополагающей, ибо она’ не устраивает народы страны на данном историческом этапе.

Если мы сделаем обзор дагестанской научной литературы, политических публикаций, литературоведения, школьных учебников и т.д., то нетрудно будет заметить даже в московских изданиях Российской академии наук неоднозначность, противоречивость, путаность дефиниций по дагестанской идентичности. Но надо иметь в виду, что все написанное -это ведь не реальная действительность, а изложение своего видения историками, философами, политологами, литературоведами…Вопрос в том, кто и как понимает прошлое и настоящее. Истории, какой она должна быть, не существует, есть лишь наше постоянно меняющееся представление о ней. Оно со временем меняется даже на 180 градусов.

Один пример. Вот хорошее само по себе учебное пособие для 9 класса «Культура и традиции народов Дагестана» (Махачкала, 2004); издание Дагестанского научного центра Российской академии наук с участием 4 докторов исторических наук, признанных ученых.

На 9-й странице читаем: «В нашей республике проживают около тридцати больших и малых народностей» (подчеркнуто нами — А.М.). Там же — «наиболее крупными из них являются аварцы», далее — «в состав аварцев входят малые народы: андийцы, арчинцы, ахвахцы, багулалы, бежтинцы, ботлихцы, гинухцы, годоберинцы, гунзибцы, каратинцы, тиндалы, цезы (дидойцы), хваршинцы, чамалалы». То есть, по их мнению, в народность «аварцы» входят 14 малых народов (подчеркнуто нами — А.М.). К примеру, арчинцы (народность одного аула — А.М.) (с населением в 1873г. -592 чел., 1895 — 766, 1926 — 854, 1945 — 985 чел.).

И арчинцы, и другие названные народы, по мнению историков, являются малыми народами, а они на самом деле не малые народы (не малые этносы), а этнические группы (вернее и научно корректнее будет — этнографические группы) — часть аварского этноса, выделяющаяся из основного аварского этнического массива особенностями культуры, языка, образа жизни и др. признаками в быту, но не представляющие самостоятельных народов. Было бы несправедливо за такое толкование и явную путаницу в понятиях «народ», «народность», «этнос», «этническая группа», «большие» и «малые народы» обвинять авторов учебника. Речь должна идти о том, что в науке все еще не достигнута определенность этих понятий.

Понятие «народность» (исторический тип этноса, возникший, как правило, на основе союза племен в процессе формирования классового общества и становления государства) появилось на основе марксистского подхода к изучению истории, в котором она делится на общественно-экономические формации. Народность характерна в основном для эпохи рабовладения и феодализма. Российские ученые давно выступили против употребления термина «народность» как бессодержательного в этнологическом аспекте.

Почему-то так получилось в нашей политике и науке, особенно начиная с переписи 1926 г., что все этнические группы называются народами Дагестана.

Такой научный подход к этнологии не только не верен, но и опасен и, на наш взгляд, даже недопустим. Почему? Потому что он мешает, затрудняет дагестанскому обществу, его политической власти выстраивать эффективную, реальную, продиктованную самой жизнью, социальным временем и пространством этническую и национальную политику и мешает обеспечивать правовое регулирование, место и роль этносов (народов — по нынешнему, все еще существующему положению в научном и общественном сознании) в системе дагестанского (российского) общества и национальных, социальных, политических, экономических отношений.

Обратим внимание: этносы в Дагестане окончательно сформировались в ХV-ХVII вв. Согласно этнической карте, решающая фаза консолидации, к примеру, даргинцев, в единый этнос была пройдена до конца ХIV в., чуть раньше сформировались лакцы, у аварцев окончательно завершилась к XV в., у кумыков – к 1395-1396 гг., после героической борьбы против нашествия Тимура, и одновременно прекращается «тюриказия», шедшая извне. Иноземные авторы, писавшие о Дагестане в ХV-ХVII вв., именуют всех жителей Дагестана «лекзи» или «лезги».

Первым крупным этносом, с которым соприкасались говорившие по-арабски или на фарси, были лезгины. Табасаранцы, рутульцы, агулы, цахуры…оформились как этносы очень рано. Посчитайте, сколько времени прошло — 600-700 лет. А этносы — это не застой, а развивающиеся социальные, самоорганизующиеся системы, где ведущую роль играют адаптационные процессы, направленные на решение возникающих проблем как внутри системы, так и в ходе взаимодействия с другими этносами. Происходят существенные изменения в контексте большого интервала времени, и живут этносы в рамках естественной социальной эволюции мира, развиваются во времени — «подобие роста растения из зерна» (Гегель). Шел процесс перехода от одного состояния к другому.

Поскольку социальную жизнь этносов правомерно рассматривать как взаимодействие, то есть обмен духовным, культурным, хозяйственным опытом, то в этом контексте и надо искать исходный пункт социальных изменений. Включение различных дагестанских этносов в общий для всех процесс требует учета многообразных факторов при отказе от единого образца социальной эволюции. Учет того, что этносы Дагестана в собственной истории неоднократно сталкивались с множеством опасностей с непредсказуемыми последствиями, возникает в наши дни задача направляемой эволюции на основе коллективного разума.

Речь не идет о непризнании комплиментарного самосознания индивида этносов — ощущение себя внутри общедагестанского единства и одновременное противопоставление внешней «мы и они». Важной, естественной базой комплиментарного самосознания у всех этносов являются, к примеру, традиции — заключение браков внутри этноса, более близкие отношения между людьми одного этноса, массовое участие на свадьбах и похоронах, в других важных событиях и т.д. Но ни один из основных признаков этноса не является неизменным. Однако, устойчивое, веками сложившееся комплиментарное этническое самосознание позволяет сохранить этническую систему при изменении даже территории проживания, трансформации языка и особенностей культурного или экономического (хозяйственного) поведения, социальной дистанции и социальной иерархии.

Одновременно в процессе развития осознания этносами своей тождественности с другими этносами, а отдельным индивидом — своей принадлежности к общности «дагестанский народ» происходит эволюция от простейших форм самоидентификации — в раннем возрасте отнесение себя к определенной семье, позднее — этносу, до рефлексии — размышлений о собственной судьбе, цели жизни и предназначении в мире, значит — и в составе единого дагестанского (российского) общества. Индивид осознает, что невозможно совершенствовать себя, не совершенствуя общество, в котором он живет. Поэтому социальное самосознание представляет собой осознание этносами республики собственной дагестанской идентичности, понимание подавляющим большинством членов общности единых целей и интересов, необходимости выработки коллективных норм, общепризнанных ценностей, устремлений и идеалов.

Таким образом, кто же мы — дагестанцы? Вернее, кто мы на второй ступени самоидентификации? Ведь на первой ступени мы все согласны с тем, что аварцы, агулы, даргинцы, кумыки, лакцы, лезгины, ногайцы, рутулы, табасаранцы, таты, цахуры, чеченцы-аккинцы и др. — это этносы. Разве кто-нибудь или какая-то политическая сила в Дагестане или в России отказывается от такой этнической самоидентификации? Нет, потому что это истина.

Признать свою идентичность только на основе одной лишь этнической принадлежности на новом витке развития дагестанских этносов мало и необъективно. Такая идентичность неудовлетворительна и никак не может стать в качестве нормативной. Почему? Потому что там, где есть «мы» (мы-аварцы, мы-агулы, мы-даргинцы и т.д.), веками бок о бок на одной территории живут и те же «они» (они-аварцы, они-агулы, они-даргинцы и т.д.), то есть «не мы». Они не «мы», мы не «они». При этом возникают противоречия, не объединяющие нас и не способствующие выражению того, чем мы являемся в действительности. Только одна этническая принадлежность не позволяет стать основой самосознания всех этносов, ибо тогда наш общий культурный стандарт, тип, коллективное, историческое «мы», наша совместная борьба и труд на благо всех этносов и в целом Дагестана, вошедшие в живую, неделимую, органическую, целостную ткань дагестанского общества, затрещат по всем швам, или, как говорили в начале 90-х годов, «разойдемся по национальным квартирам», к чему иногда, особенно в смутные времена, призывают отдельные национально-интеллигентствующие, национально-криминальные, религиозно-экстремистские, сепаратистские и прочие группировки внутри республики, пользующиеся определенной поддержкой из-за рубежа.

В реальности мы вместе уже не разные этносы, не классы или социальные группы, не разные конфессии и не сборище индивидов, а единый, сильный дагестанский народ — коллективная, гражданская идентичность, система осознанных потребностей и интересов, направленных на обеспечение жизнеспособности, самодействия, саморазвития всех этносов и этнических групп, дагестанского общества как единого, неделимого, целостного, исторически сложившегося живого организма. Мы в первую очередь -дагестанский народ, а потом уже этносы. Дагестанский народ — единственный хозяин на этой древней земле и единственный носитель высшей власти Республики Дагестан в Российской Федерации.

У нас изданы крупные монографии, большое количество книг и статей: «Аварцы», «Даргинцы», «Кумыки», «Лезгины», «Лакцы», «Табасаранцы», «Агулы» и т.д. Выпускается специальный журнал «Народы Дагестана». Однако нет ни одной систематизированной, целостной публикации о феномене «дагестанский народ». Выносимая на суд общественности названная небольшая книга выполнена в рамках начала исследований этой проблемы как социальной потребности нашего времени и сфокусированного внимания, привлечения к теме других специалистов из различных областей гуманитарного знания. На основе такого подхода может появиться даже доктрина национальной консолидации и единства. Этой цели отвечало бы, на наш взгляд, и проведение республиканской научной конференции «Мировоззренческие реконструкции традиционного сознания: стереотипы и трансформации».

Конечно, как живой организм дагестанский народ может процветать и деградировать, прозреть и ослепнуть, думать и делать правильно, создавать современные государственные институты и разрушать государственность, воспринимать исторические вызовы и игнорировать их. Но в любом случае все это приходит и уходит, а народ остается вечно. А фундаментом единства, согласия и стабильности в дагестанском обществе должно стать формирование гражданской, коллективной общности — дагестанский народ, а не этническая общность. Именно такое единство, как пророчествует корифей исторической науки Расул Магомедович Магомедов, «превратится в опору и двигатель прогресса нашего народа в нынешних сложных обстоятельствах».

Такое понимание феномена «дагестанский народ» тоже полностью не соответствует оценочной характеристике. Существует еще третья ступень (уровень) самоидентификации — определения своего места среди остальных людей и народов нашей великой России. Дагестан и его столица Махачкала -это есть Россия, дагестанский народ — это есть составная часть российского общества как равный среди равных народов и наций, и в глобальном мире мы — россияне. Мы в России — Россия в нас. Это осмысленный и осознанный выбор наших предков и современников. Россия — хранитель судеб нашего народа.

Россия и русский народ занимались обустройством нашей республики. Строительство городов и поселков, гидроэлектростанций и дорог, развитие многоотраслевой промышленности, особенно энергетической, нефтяной, машиностроительной, приборостроительной, радиотехнической, стекольной, пищевой, большой сети оросительных каналов, формирование новой интеллигенции, создание вузов и научных центров, переход к интеллектуальному обществу — все это способствовало изменению менталитета дагестанцев.

Какая культура когда-либо оставалась неизменной на протяжении длительного времени? Изменились отношение к труду, жизненные установки, коллективные представления, склад ума, способ видения мира. Дагестанская культура развивалась свободно, постоянно обогащаясь, состязаясь с другими культурами, адаптируясь к потребностям времени.

В Дагестане произошла коренная ломка ценностных ориентаций в зависимости от преобладающих тенденций в российском обществе. Живое сознание приспосабливалось к ним, утверждало их для себя в соответствии с новыми веяниями общественной жизни. При этом народы Дагестана пользовались особой государственной опекой, что поддерживало их культуру, языки, письменность, традиционные художественные промыслы и виды хозяйствования.

В культурном, социально-экономическом возрождении коллосальную роль сыграл русский язык. Он «обслуживает» все этносы, все население республики. Русский язык для дагестанцев не только язык межнационального общения, но и язык государственного и партийного строительства, язык дагестанской экономики и предпринимательства, язык культуры, науки, образования, язык согласия в социокультурном и политическом контексте современности. Благодаря русскому языку дагестанская культура вошла в мировую культуру.

Дагестанский народ представляет собой этнокультурное и политическое единство, средоточие дагестанской, русской, восточной, европейской культур, генетических кодов выживания и исторической гордости. Тройственная самоидентификация — непременное условие существования и развития Дагестана и в XXI веке.