На пристани

Был старик в истрепанной шляпе, почти сплошь рваной тельняшке, старом ватнике с чужого плеча и синих брезентовых брюках. А на ногах лишь дырявые калоши – вот, пожалуй, и весь гардероб. Дополняла его непонятного цвета сумка, перекинутая через плечо. Рядом с ним постоянно находилась собака. Она ни на шаг не отходила от старика. Каждый раз, как бы играясь, весело вскидывала черную ушастую голову и смотрела преданными глазами на своего хозяина. Мой друг Вадим, который родился в этом городе и давно здесь жил, рассказывал, что еще маленьким помнил и знавал о том, как раньше старик работал на торговом судне. Бывал он часто за границей и, как говорили взрослые, привозил много хороших и дорогих вещей для жены и дочери.

Да! У него была жена, и даже очень красивая. Но что-то там у них произошло, и пока он был в море, жена ушла от него неизвестно к кому. А дочь отвезла к своей матери. Единственной его радостью оставалась теперь дочка. Любил он ее сильно. Для нее делал всё: дарил подарки, брал покататься на лодке, рассказывал интересные истории.

Она плакала всегда, когда отец уходил в море, не хотела с ним расставаться. Но всё это было до поры до времени, пока дочка не выросла и не вышла замуж. Говорят, за какого-то лётчика. Старику ничего не сказала, уехала и всё. И опять же пока он в море был. Вот из-за этого и запил старик. Загрустил сильно…

С работы его уволили, и жилье он свое служебное вскоре потерял, так как неработающим не полагается. Ходил, просился обратно, да не взяли. Видно, решили всерьез списать на берег.

Капитан старого обшарпанного судна махал перед лицом старика огромным волосатым кулаком и кричал:

– Не допущу к себе всяких бродяг и пьяниц. Какой из тебя матрос, вон брюкам твоим и то не на чем держаться!

***

Серые и грозные тучи плотным занавесом повисли над городом. Через некоторое время ударил гром, и полил бесшумный дождь. Я немного задержался на работе, и когда возвращался домой, кругом было уже безлюдно. Лишь старик-моряк безмолвно сидел у пристани возле старого заброшенного баркаса. Он смотрел застывшими глазами на злобно воющее в такую непогоду и перекатывающееся черными волнами море. Его четвероногий друг лежал рядом и жалобно повизгивал. Было видно, что он мерзнет под сырым холодным дождем и не знает, где ему укрыться.

Я пригласил старика к себе в рабочее общежитие. Жил я с напарником – грузчиком, мужчиной лет сорока, который был нелюдим и замкнут. Он или молча курил, или просто лежал на боку, так же молча уткнувшись в стену. Всю дорогу я думал о том, как к нашему визиту может отнестись мой нелюдимый жилец. Но, к счастью, в комнате никого не было. Напоив старика горячим чаем и накормив собаку, которая, очутившись в теплом помещении, пыталась порезвиться, я вынужден был вскоре с ними расстаться. В противном случае встреча с комендантом общежития не сулила ничего хорошего…

Непогода стихла, и сквозь тучи уже пробилось солнце. На прощание я подарил старику теплые вязаные носки, поношенный, но еще довольно крепкий свитер, и дал кое-что из продуктов.

В следующий раз мне довелось увидеть их вдвоем посреди проспекта. Старик сидел на корточках, прямо на пыльном асфальте, подставив легкому ветерку свои седые волосы. Здесь же, рядом с ним, лежала его истрепанная шляпа, в которую прохожие довольно редко, но всё же иногда бросали деньги. Собака изредка приподнимала свои сонные глаза и лениво оглядывалась на проходящих мимо
людей.

Спустя несколько месяцев я уехал из шумного города. Мать моя снова просила в письмах оставить работу в порту и приехать в село, чтобы помогать ей по хозяйству. Из города, куда я приехал в поисках заработка, уезжать было жаль. Город мне полюбился, к работе своей привык. Но не послушаться маму не мог.

***

Через каких-нибудь полгода, с трудом оторвавшись от сельских забот, я решил поехать в Москву, погостить у своей тетки. По пути завернул в портовый город. Сколько было радости при встрече с Вадимом. Ведь в этом городе я только его и знал хорошо. А встреча друзей после долгой разлуки – всегда приятная неожиданность.

За долгими разговорами Вадим поведал мне совсем невеселую историю. Уже два месяца прошло, как не стало старика. Умер прямо там на пристани.

Сердобольные люди похоронили его на городском кладбище.

– А где же его собака? – спросил я.

– Там же, на кладбище, – ответил он, махнув рукой куда-то в сторону двери. – В первые дни сильно выла, а теперь просто лежит на могиле, вот и всё…

Сам не зная зачем, я попросил Вадима поехать со мной и показать кладбище.

Не помню, чтобы когда-нибудь мог видеть хоть у кого-то в глазах столько горя и тоски, как у этой собаки. Мне даже показалось, что на глазах у нее были слезы. Не знаю, может, мне только показалось…