Купить PDF-версию
X
07:47 26.06.2008

Он полюбил Дагестан

Прикосновение к Кавказу вдохновляло не одно поколение поэтов, писателей, композиторов, художников. Без посещения Кавказа вообще и Дагестана в частности, возможно, многие из них не стали бы так известны. Среди художников можно назвать Т. Горшельта, Ф.Рубо, И.Айвазовского, Г.Гагарина, П. Бабаева, Е. Лансере.

Наш рассказ о немецком художнике, академике живописи Теодоре Горшельте, картины которого правдивы так же, как сама жизнь.

Я не знаю, можно ли найти  человека, который, листая альбомные иллюстрации  Т.Горшельта или любуясь его картинами в музее, мог бы оставаться безразличным! Созданные им полотна вот уже более века волнуют воображение, а его всемирная известность нисколько не уменьшается.

Родился Теодор Горшельт 16 марта 1829 года. Еще в детстве в нем проснулась потребность с помощью карандаша, мела, кисти, цветных камешков и т. д. изображать то, что его волновало, — сельскую природу. Он наблюдал за дикими козами, грелся в хижине пастухов, лазал по скалам. В 1852 году отец отвез 13-летнего сына в Штутгарт, где получил для него разрешение посещать конюшни короля Пруссии. С тех пор в каждом письме мальчика родители находили нечто вроде виньеток с рисунками полюбившихся животных.

В 30-х годах XIX века на Кавказе шла война. Юный Теодор не уставал слушать рассказы о воинственных племенах, живших к загадочной стране, и все номера мюнхенского иллюстрированного журнала «Билъдер-богем», что-либо сообщавший о Кавказе, он не только собирал, но и по-своему переосмысливал в рисунках. Работы Горшельта привлекли к себе внимание любителей искусства.

В 1858 году осуществляется его давнишняя мечта — с двумя рекомендациями — от русского посланника Северина и выдающегося художника Коцебу — он попадает на Кавказ к А. Барятинскому. Тот направляет гостя в Грузию, где в это время готовилась экспедиция в Дагестан.

В Телави произошло знакомство с генералом бароном И. А. Вревским, его супругой Юлией Петровной и княгиней Чавчавадзе. Последняя пригласила гостя на сельский праздник. Горшельт был очарован красотой девушек, их национальными одеждами, танцами, пением. Мужчины состязались в поясной борьбе, плясали на канате «на 18-фунтовой высоте», поднимали тяжести, доставив немало удовольствия иностранцу. Но Горшельта более всего поразило, что княгиня Чавчавадзе и ее сестра Орбелиани четыре года назад, оказывается, были и плену у Шамиля и благодаря обмену на сына имама Джамалэтдина возвратились в Грузию.

Художник признался, что хотел бы своими глазами увидеть Шамиля.

Дни в доме прелестной княгини, владевшей многими европейскими языками, в том числе и немецким, прошли как один миг. Пора было собираться в дорогу. Генерал Вревский дал Горшельту двух донских казаков для переноски ящиков с тюбами масляным красок, железными коробками с кассетами акварельных красок и т. п. Груз был таким, что нести его было неудобно.

Из Алазанской долины через деревню Ахалсопели путь экспедиции Горшельта лежал на Кодорский перевал. Дорога петляла среди скал, чтобы затем спуститься к истокам Аварского Койсу, к аулам Китури и Бежта. О трудностях говорит тот факт, что после каждого перевала надо было отлеживаться. Немца поразили сакли, прилепившиеся к скале, будто ласточкины гнезда. На пути встречались горцы, одетые в кольчуги, шлемы, некоторые — с копьями, луками, стрелами, иногда и с огнестрельным оружием. Потрясали и в то же время пугали невероятные подъемы и опасные спуски, где приходилось балансировать, как акробатам, и где из-за каждого поворота того и жди получишь если не пулю в спину, то камнепад на голову. Но он видел и другое: дымы от пожарищ, как туманы, поднявшиеся до снежных вершин хребта. Видел и спрашивал себя: «Зачем, кому нужна и по какому праву идет война и происходят эти бедствия? Кому нужен блеск шашек и сабель, отрубающих руку противника, чтобы затем хвастаться ею, как очень дорогим трофеем?». Ответа дать не мог.

Горянки были одеты в голубые или серые платья, на головах длинные платки, под которыми-чохто, украшенные монетами из серебра и меди. Вокруг шеи намотано несколько рядов старинных бус, в ушах—белые серьги из серебра. Обувь из грубой шерсти, с закрученными кверху носками.

Бежта встретила приезжих спокойно. Сакли в два, а то и в три этажа располагались по обе стороны крутых склонов горной речки. В нескольких местах высились четырехугольные башни. Крыши и дома напомнили Т. Горшельту строительное искусство тирольско-баварской архитектуры. Через несколько минут весь аул был на ногах, и кавалькада с трудом прокладывала себе дорогу. За исключением нескольких мужчин, разошедшихся по саклям, жители устремились к гостям, чтобы пожать руки.
Балконы заполнили дети и женщины. Горская милиция, играя на барабанах и зурне, устроила настоящий спектакль. Бежтинцы расстелили длинные узкие скатерти на землю, положили зажаренные куски баранины, лепешки и сыр. Все это полагалось запивать молоком и ледяною водой, зачерпнутой тут же из речки. Но вина, как отметил для себя Горшельт, не было, потому что хозяева были магометане.

Т. Горшельт наравне с солдатами прошел испытания войны, разделил ее трудности, за что был отмечен орденом Святого Станислава III класса. В Тифлисе он приводил в порядок наброски, сделанные в аулах, в пути, в боевых условиях. Среди них «Взятие штурмом аула Китури…» и «Перенесение раненого генерал-майора барона Вревского на лезгинской линии».

Правая половина холста первой картины занята уходящими ввысь глыбами, на которых в самых неожиданных позах мы видим солдат. Идет бой. Слева в дымке угадываются башня и какие-то постройки, вероятно, крайние сакли Китури. На второй картине—подобие дороги в скалах. Восемь человек на носилках, сооруженных на скорую руку, несут раненого Вревского. Печать обреченности угадывается на его лице. Барону недолго осталось жить. Крутой спуск по острым камням. Несущим приходится откидываться назад, чтобы не уронить дорогую ношу. Позади печальной процессии всадник со скарбом. Справа, в шаге от обрыва, заложив руки за спину и чуть наклонив голову вниз, одиноко стоит воин. Мы легко догадываемся, что под ним бездонная пропасть.

Человек и фрагмент скалы создают впечатление, что процессия с раненым генералом спускается с заоблачных высот с большой опасностью, в неимоверно трудных условиях. Т. Горшельта все время занимала мысль написать женщин, оплакивающих людей, павших на поле брани. Работа над головой плачущей женщины отняла много сил. Для натуры он не мог никого пригласить, а при народе рисовать обряд оплакивания не отважился. В итоге воссоздать центральную фигуру не удалось. И он стер ее. И все-таки о том, что картина состоялась, говорит хотя бы тот факт, что специалисты работу художника сравнивали с одним из полотен Микельанджело.

Теодор Горшельт был единственным художником, который вместе с войсками А. Барятинского карабкался на Гуниб. Местность произвела на иностранца неизгладимое впечатление. Стоял август, и окрестные скалы, будто гигантские печи, источали жар. Началось последнее сражение в Кавказской войне. Силы были неравны, и в полдень 25 августа 1859 года огонь был прекращен. К командующему подъехал парламентер Шамиля.

«Белые рукава его черкески до локтей были засучены, чтобы показать, что он безоружен и ничего не спрятал,— свидетельствует Горшельт,—никогда я не видел такой испачканной физиономии, нос глубоко навис над сжатыми тонкими губами…щеки были впалые. Его имя было Янус (Юнус)

Начались предварительные переговоры. Юнус ушел. Горшельт быстро заполнял дневник: «Шамиль… выше среднего роста, худой и, несмотря на свои 63 года и жизнь, полную труда и лишений, ходил прямо».

Переговоры длились менее часа. Художник понимал, что об этом часе люди долго будут говорить и вспоминать. В его руках стремительно двигался карандаш. Командующего и его приближенных он знал хорошо. В крайнем случае их можно дорисовать потом. Все застыли в напряженных позах. Воздух был накален до предела, теперь уже не только от жары. Сейчас Горшельт торопился сделать наброски с Шамиля и его переводчика— чиркейца Юнуса, выглядевшего свирепо, старался запечатлеть каждый штрих лица, одежду, внутреннее состояние, траву, кривые стволы берез…

На основе гунибских набросков художник создал большое полотно о пленении Шамиля. И надо сказать, что ему, очевидцу событий 25 августа 1859 года,    удалось   сделать это правдиво, как никому другому. Впечатление такое, что Шамиль симпатичен художнику. Полотно «Пленение Шамиля» было выставлено в Мюнхене в 1866 году.

Эта картина поразила германских художников. Никому еще не удавалось так захватить и приковать зрителя. Весь Мюнхен целую неделю стремился в мастерскую художника, и газеты всех сортов и оттенков рассыпали     безусловные похвалы автору.

За эту работу Т. Горшельту присудили титул академика, а за картину «Штурм Гуниба» —золотую медаль на Всемирной парижской выставке 1867 года.
…Через десять дней после событий в Гунибе Т. Горшельт, оставив в горах свое сердце, покинул пределы Дагестана навсегда.
 

Статьи из «Общество»

Любимая, родная и сердцу дорогая

42
В первое воскресенье марта мы отмечаем относительно...

Уют обители своей

6
В воскресенье мы отмечаем очень молодой и очень востребованный праздник: Всемирный день...

Вы нам писали

4
С начала 2024 года в редакцию газеты «Дагестанская правда» поступило 43 письма, опубликовано на...

Душу матери согревают дети

80
Детский смех… Ребятишки в саду пытаются разжечь мангал, повторяя за взрослыми тонкости...

Работа СМИ признана успешной

44
Все возложенные на средства массовой коммуникации задачи, несмотря на то, что 2023 год был...

Энергия жизни

9
Вторым орденом Мужества Указом Президента РФ награжден уроженец сел. Джалган Дербентского...

Слово революционера и писателя

16
В этом году исполняется 130 лет со дня рождения революционера и драматурга Гаруна Саидова (на снимке). В 1917 году после Октябрьской...

Личные акценты Ильмана Алипулатова

67
Для многих он останется в памяти как учитель, наставник,...

«Чёрное золото» Дагестана

18
Весной 1894 года, 130 лет назад, у селения Берикей в Дербентском районе бывший железнодорожный...