Он прославил российское востоковедение

Первая статья о Казем-Беке как о гордости Дагестана была опубликована. Нам вдвойне приятно показать, что наш земляк был гордостью  российского и во многом даже мирового востоковедения. Его труды пользуются популярностью в мире и в наши дни. Еще в Дербенте 18-летний юноша перед выездом в Россию вслед за сосланным царскими властями отцом написал три работы и знал 5 языков. Об этом сообщает автор его биографии, будущий известный российский востоковед профессор Березин.

В 1826 году не без помощи ректора Казанского университета Н.И. Лобачевского сын мятежного шейх-уль-ислама Дербентского ханства был приглашен лектором восточной словесности. Здесь он вырос до заслуженного профессора, заведующего кафедрой и декана философского факультета. За два года (1826-1828) он так хорошо освоил русский язык, что, по словам преподавателей-ирановедов, на отличном уровне перевел с иранского языка произведение известного персидского поэта Саади «Гюлистан». С 1830 года Казем-Бек издавал одну работу за другой, поражая ученых широтой знаний и необычайной плодовитостью.  В том же году представил в университет работу на персидском языке («Ах-Тухфет») (Скромный подарок из ученого сада арабского народа) на соискание должности адъюнкта (помощника профессора). Через год Казем-Бек представляет новую работу по рукописи Ризы, жившего в XVIII в., под названием «Ассеб-ус-сей яр» или «Семь планет». Казем-Бек много работал над рукописью, писал, что «иногда над одним словом бился два часа, перечитывая несколько раз каждое предложение, прежде чем внести поправки». Он переписывался с историческими архивами, мусульманскими муфтиями и ахунами мусульманских регионов России, чтобы что-нибудь найти о Ризе. «Это превосходное издание  — сочинение, написанное цветистым языком, — писал профессор Березин, — сразу доставило Казем-Беку почетную известность между ориенталистами».  

В 1839 году ученый издал «Грамматику татарско-турецкого языка», переведенную им на несколько тюркских языков мира. В 1846 году, переработав, переиздал ее. «Я счастлив тем, что первым смог писать так пространно об этом предмете». В 1841 году в журнале Министерства просвещения Казем-Бек опубликовал большую статью «Исследование об Уйгурах». Основанием для нее послужило письмо «Тохтамыш-хана к Ягайле», в котором шла речь об уйгурах, ранее неизвестном народе. Оно было прислано Казем-Беку начальником архива Министерства иностранных дел России. «Никакое имя в истории северных народов и Центральной Азии, — писал Казем-Бек, — не представляется нам столь занимательным и вместе с тем неопределенным, как название «уйгур».

В эти годы Казем-Бек написал много статей, опубликованных в научных журналах Англии, Франции, Германии, Персии. В них были напечатаны также отзывы зарубежных востоковедов о научно-педагогической деятельности ученого.

Русский академик Броссе прислал Казем-Беку восточные надписи, снятые с камня, и попросил их расшифровать. До этого многие российские ученые бесплодно пытались прочесть их. По просьбе болгарских и российских ученых он снял также надписи с привезенных из Варни камней. Глубокие знания и природный ум помогли Казем-Беку расшифровать и те, и другие надписи, хотя он не был специалистом по этой части.    

Казем-Беку, работавшему деканом философского факультета и руководителем кафедры восточной словесности Казанского университета, было предложено создать факультет востоковедения в Санкт-Петербургском университете и возглавить кафедру восточной словесности. В 1849 году Казем-Бек с семьей переехал в Санкт-Петербург. Здесь его хорошо знали. Как отмечал проректор университета В.В.Григорьев, на кафедру персидской словесности «явилась одна из замечательных в настоящее время личностей не только у нас, но и в целой Европе – с глубоким мусульманским образованием, соединивший основательное знакомство с ученостью европейского, владевшим одинаково как арабским, персидским, турецким, так и английским, французским и русским и на всех шести языках писавший и печатавший».  

Огромную роль Казем-Бек сыграл в организации факультета, составлении учебных планов и программ. В этой связи возникла необходимость в каталоге рукописей в публичной библиотеке Санкт-Петербурга. Публикуя статью в журнале «Современник» об этом каталоге, Казем-Бек писал: «Каталог по своему настоящему значению – есть ключ к сокровищницам науки, указатель ее сокровенных тайн. Следовательно, библиотека без каталога похожа на немого, не способного передать свои мысли окружающим, как богатый цветник в темную ночь». Ученый с радостью отмечает, что русское хранилище рукописей превосходит все аналогичные европейские хранилища.

После переезда в Санкт-Петербург Казем-Бек был зачислен консультантом Министерства внутренних дел по департаменту иностранных исповеданий и министерства иностранных дел по мусульманскому законодательству. За заслуги в этих органах и науке он был награжден орденами св. Владимира 2-й степени и св. Анны 1-й степени. Так что и для Российского государства ученый был авторитетом. По высочайшему повелению ему пришлось заниматься и переводами православных книг на татарский язык.

Огромное время и творческие силы потратил Казем-Бек для подготовки «Полного конкорданса Корана». Это был ключ ко всем словам и выражениям текстов Корана, для руководства и исследования его религиозных, юридических, исторических и литературных начал. Ученые Европы и России почти 20 лет обращались через Российскую академию наук к Казем-Беку с одним и тем же вопросом: почему задерживается издание работы? Такая заинтересованность европейских ученых-ориенталистов не была случайной. Дело в том, что в мире еще не было полного указателя к текстам и словам Корана. Для написания такой работы необходимы были широкие знания ислама и арабского языка, готовность ради этой цели посвятить много лет упорной работы, таланта нудной и механической работе. «Но если бы не был убежден, что эта работа не менее полезна и необходима, чем творческая, нельзя было проявить столь адскую терпимость», — писал Казем-Бек.

Эта работа, которой Казем-Бек отдал более 20 лет, была оценена мировой научной общественностью по достоинству. Почти из всех стран Европы, многих стран Ближнего и Среднего Востока поступили на нее многочисленные запросы. По просьбе персидского посланника один экземпляр этого издания был послан в Иран. Иранский шах высоко оценил труд Казем-Бека, наградив его шахским фирманом со знаком первой степени ордена Льва и Солнца. Высоко оценила этот труд и Российская императорская Академия наук.

«Вообще, — говорится в отзыве академии, — труд Казем-Бека, без сомнения, с благодарностью будет принят как европейскими учеными, так и ориенталистами и послужит чести университета, в котором он занимает кафедру, так и его самого, и последнее, тем более, что автор принадлежит к редкому числу природных ориенталистов, которые, усвоив себе европейскую ученость, питают к ней полное уважение».

Ценность этой работы заключается еще и в том, что здесь в систематизированном лексическом порядке дано объяснение всех слов Корана с указанием их места в каждой главе книги, что позволяет быстро ориентироваться в Коране, находить изречения и толкования, нужные для исследования.

В этот период Казем-Бек опубликовал цикл работ об исламе, содержащих ценные данные о раннем исламе и жизни Пророка. Конечно, к их оценке следует отнестись как к работам прошлого, конкретно – исторически, с учетом обстановки в России в тот период и уровня светских исследований по исламу.

В 1865 году Казем-Бек выпустил книгу «Баб и бабиды», посвященную религиозно-политическим волнениям в Персии в 1844-1852 гг. В ней впервые в мировой истории ученый показал, что так называемое бабидское движение в Персии является антифеодальным, выступающим в религиозной оболочке. Казем-Бек признает право народа на свержение  властей, политика которых не соответствует требованиям и природе человека. Народ, осознавший свою свободу и право, по его словам, способен на самоотверженность и героизм.

В одном из представлений Совета факультета университета подчеркивается, что Казем-Бек «по ученым трудам своим и по числу своих учеников приобрел право считаться патриархом ориентализма в нашем обществе.  Пятидесятилетний юбилей Санкт-Петербургского университета совпадает с 50-летней авторской деятельностью Казем-Бека, обогатившего отечественную, западноевропейскую и мусульманскую литературу множеством научных трудов, из коих иные только им одним в целой Европе могли быть совершены с таким знанием дела.

Российские востоковеды называли Казем-Бека одним из двух создателей русского востоковедения и ориенталистской науки. Почти все последующие востоковеды России были учениками его и Сенковского, пишет академик Дорн. Еще в 1835 году он был избран членом-корреспондентом императорской Академии наук. После этого он проработал в университетах еще 35 лет и за эти годы написал около 50 капитальных работ, многие из которых пользовались мировой известностью, но звания академика «туземный» профессор не получил, хотя был лауреатом и членом научных обществ и академий ряда стран.

Казем-Бек был патриотом своей новой Родины – России, любил ее, преданно служил ей и делал все возможное для прославления ее науки и культуры, в особенности востоковедения.

Казем-Бек отличался не только знаниями, но и высоким интеллектом, уровнем культуры и нравственности. Профессор Березин, ставший его близким другом, пишет, что чуткий и отзывчивый по природе, он не мог безразлично относиться к нуждам и запросам студентов. Многие злоупотребляли его добротой. Бывали случаи, когда он, раздав все деньги, оставался без средств. Его авторитет как высокопорядочного человека и миротворца среди коллег был очень высоким. На вечере у Лобачевского, посвященном прощанию с ученым в связи с его отъездом в Санкт-Петербург, проф. Иванов сказал: «Если отныне кто-нибудь омраченной страстью нарушит общее согласие, скажем ему просто: «Да будет тебе стыдно перед Казем-Беком».

Ученый, путешественник Турнерели, побывавший в Казани и близко знавший его, охарактеризовал Казем-Бека как выдающуюся личность, без имени которого невозможно представить Казань. «Могла ли Казань не хвалиться столь даровитым человеком?» Описывая красивые черты его лица, изящность разговора, остроумие, путешественник пишет: «И понятно, одаренный столь богато человек делался предметом особого внимания и что всякое общество желало привлечь его». «Восточное светило», — так называли его. Замечательное влияние его личности вполне объясняется благородным и щедрым характером его, которым Казем-Бек отличался и среди ученых, и среди светских людей. Профессор Н.Н.Березин писал: «Пока будут разрабатываться сведения о Востоке, а это никогда не прекратится, имя Казем-Бека будет произноситься с уважением».

Магомед Абдуллаев, профессор