Песни Победы на улицах Чикаго. Как дагестанка борется с «отменой России и всего русского» в США

– Аделия, расскажите, с чего все началось? Как ваша обычная жизнь за океаном переросла в некую борьбу за возможность быть собой?

– Я с мужем переехала в Чикаго после окончания вуза в Москве. Несколько лет в Чикаго мы жили обычной жизнью, однако с началом СВО для меня настал переломный момент, который пробудил желание действовать. Это был своего рода внутренний протест против нахлынувшей несправедливости.

В Чикаго очень сильна украинская диаспора, и в первые же дни я потеряла контакт со многими украинскими друзьями. Сложилась парадоксальная ситуация: любая моя позиция – молчание, высказывание, поддержка – воспринималась в штыки лишь потому, что я из России. Возник мощный когнитивный диссонанс. Я отказывалась принимать навязанную точку зрения, поскольку имела собственное глубокое понимание причинно-следственных связей произошедшего. Да, любая смерть – это трагедия, но контекст нельзя игнорировать.

Спустя несколько дней я позволила себе нейтрально высказаться в Инстаграме (запрещенная в России социальная сеть), задавая вопрос: почему винят только Россию? Виноваты все стороны. Привела в пример Минские соглашения. Ответом стал шквал немедленной агрессии. Меня стали репостить в украинских пабликах, посылать сообщения с угрозами, вплоть до прямых угроз жизни с личных профилей. Масштаб кибербуллинга вынудил меня писать заявление в полицию.

– Каково было психологически оказаться в эпицентре такой бури?

– Это стало травмой. Меня в одночасье объявили «кровожадной». От меня отвернулись не только украинцы, но и некоторые российские знакомые, поддержавшие их риторику. Я ощутила острое одиночество и вопрос: как жить в одном городе с людьми, которые указывают на тебя пальцем за иную позицию? Ирония в том, что эти люди живут в обществе, декларирующем ценности демократии, где «каждое мнение должно быть услышано». Двойные стандарты стали очевидны. Травма усугублялась тем, что мы были очень близки с одной семьей украинцев: вместе праздновали Новый год, и у нас была трогательная традиция – сначала смотреть новогоднее обращение Путина, а затем – Зеленского. Это была нормальная жизнь в мультикультурной среде. Всё рухнуло в одночасье, поддержки ждать там было неоткуда. Но я не из тех, кто сдается. Страх за свою безопасность был, однако сильнее было желание найти выход, отыскать единомышленников.

– Как проходили эти поиски в атмосфере всеобщего осуждения?

– Я начала искать тех, кто думает так же, как я. Это напоминало партизанское движение: свой-чужой. Мне рассказали о закрытом чате, куда добавляли только по фото паспорта – боялись провокаторов. И в этом чате я нашла двух сестер – Алену Торопову и Наталью Чайку. Они старше меня, из Узбекистана, но русские по идентичности. Я узнала, что они годами занимаются сохранением нашей культуры: организуют мероприятия к 9 Мая, навещают ветеранов Великой Отечественной войны, представляют Россию на городских культурных фестивалях.

Меня это впечатлило, и я захотела быть частью команды не на словах, а на деле – вносить свой вклад, в том числе и наш дагестанский колорит в эти мероприятия. Мы познакомились, и, признаться, они поначалу скептически отнеслись к моему рвению, ведь через них прошло немало «активистов на час». Но, видя, что я готова к реальной работе – стоять у стенда целый день, таскать коробки, улыбаться людям, они приняли меня. За три года мы очень сдружились и вместе создали немало интересных проектов.

– Чем конкретно вы занимаетесь?

– Регулярно участвуем в культурных фестивалях в Чикаго, но главный наш проект – это, конечно, сохранение памяти о Победе. Мы трепетно относимся к этой истории, которую сегодня пытаются переписать. Навещаем ветеранов, детей войны.

Один из самых значимых проектов – традиционный концерт к 9 Мая. Мы арендуем полноценный зал, аппаратуру, оплачиваем страховки, приглашаем артистов, которые поют песни военных лет, организуем трансфер для ветеранов – всё за свой счет. Это колоссальный труд, но благодарность ветеранов бесценна, и все сложности уходят на второй план.

В этом году нам впервые попытались сорвать мероприятие. Украинская община устроила пикет, рассылала письма с обвинениями, что мы «прославляем российскую армию». Администрация зала получила более 50 гневных писем. К счастью, мы заранее предоставили все анонсы, где не было ни слова о политике, только о культуре и памяти, и нам поверили. Для подстраховки мы наняли полицию – в США это обычная практика для частных мероприятий. Несмотря на все препоны, с успехом провели мероприятие, а после у меня зародилась идея: почему бы не выйти на улицы Чикаго с автопробегом в честь 80-летия нашей Победы?

– На фоне нескрываемой агрессии?

– Да, мне хотелось выйти за пределы закрытых помещений, сделать память видимой для всего города. Назло всем, кто хочет забрать нашу Победу. Я рассказала Алёне о моей задумке. Они проводили нечто подобное лет пять назад на окраинах, а я настаивала на центре Чикаго. Я подала заявку в мэрию, получила разрешение от транспортной службы, закупила атрибутику. Мы пригласили другие диаспоры – азербайджанскую, узбекскую, белорусскую, ведь Победа общая.

Мы не ожидали такого отклика: вместо 5–7 машин, на которые рассчитывали изначально, собралось около двадцати! Наша колонна с георгиевскими лентами и песнями военных лет проехала по самым знаковым улицам Чикаго. Реакция была разной: кто-то махал, кто-то показывал кулаки. Но мы действовали в правовом поле, помешать нам не могли, и это была наша главная победа. Этой акцией мы, кроме прочего, стремились показать пример другим соотечественникам, что можно и нужно заявлять о себе, но делать это надо умно, легально и созидательно. В одиночку мы уязвимы, а вместе – сила.

– Расскажите о судебном процессе, который выиграли недавно по делу о дискриминации ваших прав. Это ведь символический в своем роде процесс.

– В феврале 2023 года я напрямую столкнулась с дискриминацией. Искала грумера для кошки и нашла объявление девушки, которая указала, что говорит на русском. Я позвонила, она ответила, прислала расписание, а затем спросила: «Ты из России?» Получив утвердительный ответ, девушка заявила: «Тогда я не могу тебя принять». На мой вопрос «почему?» последовало: «У меня столько друзей погибло на войне, а ты еще спрашиваешь?»

Ее уверенность в безнаказанности меня поразила. Я «заскринила» переписку, заверила скрины у нотариуса и начала искать адвоката, но никто не откликнулся. Тогда я решила действовать сама. Подала иск в суд по правам человека штата Иллинойс. Мне было интересно, как отреагирует система.

Процесс длился два с половиной года. Не буду углубляться в долгое описание подробностей. Скажу лишь, что мне удалось достичь конечной цели: судья вынесла решение в мою пользу. Я намеренно встраивала в свои выступления термин «русофобия», которого не было в юридическом лексиконе, чтобы в итоговом решении этот термин был использован. И это случилось! Для меня это не просто выигранное дело, а правовой прецедент, который теперь сможет принести пользу тем, кто так же, как и я, захочет отстоять свое право быть из России и не чувствовать себя обделенным.

– О вашей активности за океаном знают у нас в стране?

– Да, и это стало для меня неожиданным и приятным открытием. В последние годы меня стали активно приглашать на мероприятия в России. Росмолодежь, Россотрудничество, Московский дом соотечественников. Здесь, на малой родине, тоже проявляют большой интерес к моей работе и нашим проектам: Миннац РД, Союз женщин и другие организации приглашают, поощряют грамотами, дипломами. Это, конечно, приятно. Благодаря всему этому я окунулась в мощную систему поддержки соотечественников. Меня пригласили на Всемирный фестиваль молодежи в Сочи, затем на слет в Нижний Новгород. Это бесценный нетворкинг, обмен идеями. Я, например, теперь сотрудничаю с американскими активистами, с которыми познакомилась там: мы помогаем друг другу, это и есть народная дипломатия.

Недавно прошла отбор в Карьерную школу правительства Москвы и ездила на интенсив в Ереван. Выступала с докладом на конференции в Германии, посвященной Нюрнбергскому процессу. И на каждое такое событие я прохожу по конкурсу: с портфолио, видеовизитками, эссе. Дорожу этой объективностью.

– Какие еще у вас планы и проекты на повестке? О чем мечтаете?

– Моя главная мечта – консолидировать разрозненную диаспору россиян в Чикаго и в нашем штате. У нас до сих пор нет своего комьюнити-центра, в то время как другие диаспоры давно обзавелись своими помещениями.

Я вижу его как открытое пространство – российское, а не только русское. Дом, где можно учить языки, танцевать лезгинку, получать юридические консультации, проводить мастер-классы, выставки, строить мосты с другими общинами. Чтобы талантливые люди – а их среди сооте­чественников много – могли себя реализовать. Но для этого нужны ресурсы, помещение. Пока мы делаем маленькие шаги. В планах же зарегистрировать официальную организацию с правильным, объединяющим названием и, возможно, выйти на уровень грантовой поддержки.

Еще одна мечта – фестиваль дружбы народов, чтобы собрать на одной площадке самые разные национальности. Еще одна задача – работа с молодежью. Нужно понять, чем живут молодые сооте­чественники, помочь им создать свои проекты, кружки. Мы планируем молодежный форум.

– Желаем вам удачи в воплощении ваших грандиозных­ планов. И напоследок подели­тесь советом для соотечест­венников за рубежом.

– Не гаснуть. При этом важно помнить силу малых дел и «мягкой силы». Не надо геройствовать там, где это угрожает безопасности. Самосохранение – это мудрость. Действуйте по обстановке, но действуйте. Ищите единомышленников, стройте связи, черпайте вдохновение и знания на родине – сейчас для этого открыты все двери. Наша сила – в правде, в нашей богатой культуре и в том, что, несмотря ни на что, мы остаемся вместе.