Потому что без воды…

– Иса Мурилович, что можно сказать о состоянии подземных вод Дагестана?

– Дагестан обладает запасами воды более чем достаточными для освоения, они троекратно превышают потребность человека. Но на сегодняшний день запасы освоены где-то на 13%. Чтобы обеспечить комфортную жизнь, надо довести эту воду до человека. А это проблема.

Процентов 60 потребления воды осуществляется у нас за счет подземных вод, остальные 40 – за счет поверхностных источников. При этом количество воды в горном Дагестане уменьшается. Источники – родники, ледники и прочие – истощаются. В некоторых местах уже начали снабжаться водой из рек. В частности, когда строили военный городок в Ботлихе, предусмотрели заранее в русле реки 4 скважины, и сейчас используют так называемые подрусловые воды. Их закачивают насосом в громадные хранилища, и оттуда самотеком вода поступает в поселки.

А родники с каждым годом уменьшаются, потому что нет дождей. Если посмотреть на тот же Самур, то катастрофически падает уровень реки. Видимо, когда начнутся проблемы с водоснабжением, такая система, как в Ботлихе, будет работать по всему Дагестану.

Что касается подземных вод, их качество оставляет желать лучшего. В частности, в Северном Дагестане, где их используют, пробурено более 2000 скважин. Уже сто лет идет добыча. Сроки службы этих скважин давно прошли, и сейчас наблюдается самоизлив этих вод на поверхность, процесс никто не контролирует. Вода просто выбрасывается на поверхность, заболачивая территории.

Обнаружили мы и мышьяковистое загрязнение этих вод. Даже в волосах человека идет накопление мышьяка. Мы приходим к тому, что механизм данного отравления воды состоит как раз в бесхозном ее выбрасывании на поверхность. То есть за последние годы из-за выброса воды и падения давления подземных вод мышьяк в минералах, находящихся в этих водных горизонтах, начал высвобождаться, этот процесс усиливается. Защититься от этого несложно – поставить простейший фильтр для воды.

– Что еще влияет на количество и качество воды?

– Есть влияние на поверхностный сток. Оно заключается в том, что мы просто забрасываем мусором и заливаем отходами свои же водные источники. У каждой речки, у каждого водного объекта есть так называемая санитарно-защитная зона, в пределах которой они не должны испытывать никого антропогенного воздействия.

В горах раньше этого не было, все отходы утилизировались на месте, в речки ничего не попадало. Сейчас все канализации в крупных селах стекают в реки. Пока что это не так страшно: есть так называемая степень самоочищения, когда реки берут на себя всю эту органику, но что делать с пластиком и другим мусором, который природа не может утилизировать сама? Возможно, скоро нам придется строить водоочистные сооружения в крупных райцентрах и больших селах. В том же Ботлихе военные построили подобные объекты.

– Какие прогнозы на ближайшее время, чем будем компенсировать плохое качество, нехватку воды?

– Разведаны месторождения в районе Кизилюрта, большие запасы пресной воды хорошего качества. Махачкала и населенные пункты, находящиеся к северу, могут быть ею обеспечены. Проблемы начинаются от Каспийска до Дербента и далее к югу. Там предлагаются разные варианты, но при этом мы сталкиваемся с противодействием населения. Есть такой же водоисточник в Карабудахкентском районе. Из грота течет громадное количество чистой воды, почему бы ее не использовать для водоснабжения Каспийска? Эта вода просто сбрасывается и используется для полива местных огородов. Но не могут договориться, чтобы провести ее в город. То же самое в Дербенте – был большой скандал из-за воды. Хорошее есть месторождение, 30% находится у нас, остальные 70% – в Азербайджане. Азербайджан ее интенсивно выкачивает, а у нас вообще ее не используют. Ученые предложили пробурить скважину, но наткнулись на протест местного населения. Не смогли доказать, что Самурский лес не имеет доступа к подземным водам глубокого заложения, а питается непосредственно водами реки Самур. Имея такой запас пресных подземных вод, мы не можем его использовать, и Дербент постоянно испытывает дефицит воды. Это же глупость. Из Самура нам забирать воду тоже проблематично: в нижней части она очень мутная, ее надо отстаивать, очень много наноса идет.

Кроме того, наблюдается понижение уровня реки из-за уменьшения осадков. Это чисто природный процесс, от которого никуда не денешься. Да и сами люди в районе этого лесного заповедника отбирают немало воды у леса. Я когда начинал исследования, там было 30-40 семей, сейчас живут 300-400. Но они не хотят никого слушать.

— Еще один вопрос – радиоактивность воды.

– Да, часто появляются статьи о том, что у нас есть захоронения советских времен, чуть ли не урановые разработки в горах. Ничего подобного нет. Была обычная разработка стронция. Этот стронций используется в различных отраслях промышленности. Есть стронций-90, он радиоактивный, образуется в результате термоядерных реакций, он оказаться у нас никак не мог. Но народ услышал страшное слово и паникует на пустом месте, тем более что некоторые пишут, будто там радиация зашкаливает. Мы проверили — все нормально.

– Откуда же слухи?

– Дело в том, что у нас в 70-80-е годы была интенсивная разведка месторождения металлических полезных ископаемых. Так вот эти работы по Дагестану и породили такие страшилки. Люди ничего не понимали, а видели, что оборудование доставляют, вертолеты пролетали – оттуда и слухи.

Небольшая радиация рождается в процессе добычи нефти и газа. Вещества, которые выходят вместе с нефтью, немного радиоактивны, трубы, по которым идет нефть с водой, потихоньку забиваются радиоактивным веществом, оно выпадает в осадок. Вот эти трубы потом опасно использовать. Их откапывают и продают, и неизвестно, где и как применяют. Вот эти факты имеют под собой основание, но доза радиации там все равно не столь опасно высока.

– Спасибо вам за разъяснения. Воздействие на природу имеет обратный эффект, поэтому мы надеемся, что бережное отношение общества к недрам республики возрастет.