Прогноз – это гипотеза, а не обещание

К слову, без нашей журналистской братии не обойдется: СМИ частенько искажают смысл. В заголовки попадают самые экстремальные сценарии, а осторожные формулировки синоптиков теряются. Прогноз «вероятность жаркого лета выше нормы» превращается в «учёные обещают адскую жару». Люди запоминают именно это, а когда прогноз не сбывается – обвиняют метеорологов. К тому же не стоит забывать, что наше клиповое мышление настолько обленилось, что иной раз дальше заголовков читать мы уже не хотим. Отсюда и эффект «испорченного телефона».

Системный кризис прогнозирования

В последние годы как профессиональное метеорологическое сообщество, так и широкая публика всё чаще фиксируют снижение оправдываемости прогнозов погоды, особенно на среднесрочную перспективу (от 3 до 10 дней). Это явление связывают с глобальными климатическими изменениями, которые трансформируют фундаментальные процессы в атмосфере.

Исследователи Стокгольмского университета пришли к выводу, что ключевым фактором, снижающим точность прогнозов, стало сокращение температурных различий между экваториальными и полярными зонами. Именно этот градиент температур традиционно определял характер циркуляции воздушных масс, и его ослабление ведёт к непредсказуемым изменениям в движении атмосферы. Наиболее проблемным периодом года в этом плане становится лето, когда точность среднесрочных прогнозов страдает сильнее всего.

Однако изменения температурных градиентов – лишь часть проблемы. Эксперты отмечают более глубокие трансформации.

Роман Пукалов, эколог, директор природоохранных программ «Зелёного патруля», указывает на кардинальное изменение циркуляции воздушных масс. Если раньше воздушные массы в 80 % случаев двигались с запада на восток, то теперь они всё чаще перемещаются вдоль меридианов – с юга на север или с севера на юг. Это означает, что старые эмпирические правила, на которых десятилетиями строились прогнозы, перестают работать.

«Классический прогноз погоды раньше работал по принципу: если сегодня дождь в Ленинграде, то завтра он будет в Москве. Но сейчас это правило не работает».

Ведущий специалист центра «Фобос» Евгений Тишковец связывает проблемы прогнозирования с эффектом бабочки (или, как он его называет, «эффектом чайки») – наши знания о будущем всегда ограничены и содержат погрешности. К этому добавляются несовершенство прогностических моделей и недостаток метеорологических данных: частота метеостанций в столичном регионе составляет 50 км, а в Сибири и на Дальнем Востоке – 250–350 км.

Научный руководитель Гидрометцентра России Роман Вильфанд подчёркивает принципиальную невозможность абсолютно точного прогноза: «Гидрометеорологические уравнения не имеют точного решения. Мы можем говорить лишь о вероятностных сценариях, которые уточняются каждые 5–10 дней по мере поступления новых данных». Атмосфера – это газовая среда, где случайный фактор реагирует иначе, чем в астрономии, где положение небесных тел можно предсказать на тысячелетия вперёд.

Эксперты отмечают, что в последние десятилетия реально увеличивается амплитуда разброса погодных показателей – температуры, влажности, скорости ветра. Повышается вероятность редких событий – явление, которое климатологи называют «длинными хвостами» в гауссовых распределениях.

Колебания погоды действительно стали более экстремальными. Весенние и осенние ураганы стали климатической нормой. При этом народные приметы, работавшие пару сотен лет назад, теперь неприменимы вообще: синоптические наблюдения, наработанные веками, неактуальны из-за текущих климатических изменений и перестройки циркуляции атмосферы.

Климатические качели

Специалисты описывают современную погоду через метафору «климатических качелей»: резкие перепады температур могут происходить в течение короткого времени. Отклонения на 5–10 градусов уже существенно влияют на самочувствие людей, работу коммунальных служб и сельское хозяйство. При этом, хотя современные технологии позволяют достаточно точно отслеживать движение уже сформировавшихся циклонов, момент их возникновения по-прежнему остаётся сложной научной задачей.

Константин Грибанов, ведущий научный сотрудник лаборатории физики климата и окружающей среды УрФУ, обращает внимание на техническую сторону проблемы. В теории прогноз можно сделать точным более чем на две недели, но это требует очень больших финансовых затрат – постоянной ассимиляции большого объёма данных с множества зондов. Однако даже при идеальном финансировании фундаментальные ограничения остаются.

Важно отметить, что проблема не является тотальной. Руководитель Росгидромета Игорь Шумаков сообщил, что оправдываемость прогнозов в 2024 году превысила 96 %. Ещё 20–25 лет назад предупреждённость опасных явлений составляла 78–85 %, а сейчас уверенно держится на уровне 96 %. Это означает, что краткосрочные прогнозы (на 1–3 дня) остаются достаточно надёжными.

Однако точность прогноза далее чем на три дня, по оценкам профессиональных синоптиков, составляет менее 50 %. Метеоролог Владислав Илич прямо заявляет: «Фактически мы скатываемся в то, что угадали или не угадали».

Климат и погода – разные вещи

Эксперты последовательно проводят различие между климатом и погодой. Климатические модели, предсказывающие долгосрочные тенденции (потепление, изменение уровня моря), остаются относительно надёжными, поскольку они усредняют хаотическую составляющую. Погодные же прогнозы, особенно на среднесрочную перспективу, сталкиваются с принципиальными ограничениями, которые климатические изменения лишь усугубляют.

Климатические изменения объективно снижают точность среднесрочных прогнозов погоды, и это подтверждается экспертным сообществом. Основные причины – ослабление температурных градиентов между экватором и полюсами, изменение характера циркуляции воздушных масс и рост экстремальности погодных явлений.

Фундаментальный предел предсказуемости атмосферы (около 10–14 дней) не преодолён и вряд ли будет преодолён в обозримом будущем. Климатические изменения приближают погодные процессы к этому теоретическому пределу, делая ошибки более заметными.

Постоянное обновление прогнозов (каждые 5–10 дней) – это не признак некомпетентности синоптиков, а объективная необходимость, вытекающая из хаотической природы атмосферы. Прогноз – это научная гипотеза, а не обещание.

Для экономики и общества это означает необходимость перехода от ожидания «точного» прогноза к управлению рисками в условиях неопределённости. Особенно уязвимыми остаются сельское хозяйство, энергетика и транспорт, где требуется заблаговременное планирование.

Развитие метеорологических исследований и увеличение финансирования наблюдательной сети могут несколько повысить точность, но принципиально проблему не решат. Как отметил Вильфанд, прогнозы не станут более точными, даже если заметно повысить качество прогностических схем, поскольку метеорология – это неточная наука.

Так что не стоит винить синоптиков во всех грехах. Лето, которое мы получили, – отличный повод напомнить: долгосрочные прогнозы стоит воспринимать как ориентир, а не как обещание. А для планирования дел лучше смотреть прогноз на 3–5 дней – вот ему доверять можно гораздо больше.

И да, скажем спасибо атмосфере за то, что она оказалась к нам благосклонна.