Пространство для экономических споров

Новый глава суда — опытный юрист с более чем 25-летним стажем, кандидат юридических наук, обладающий первым квалификационным классом судьи.

В своем первом интервью в новой должности Роман Ражков проанализировал текущее состояние дел в суде и рассказал о своем профессиональном пути.

— Читателю будет интересно как шло Ваше становление в профессии?

— Мой путь к этой должности занял три десятилетия. Начав свою карьеру в 1996 году, я последовательно набирал опыт в различных сферах юриспруденции. Первым шагом стало обучение в Сибирском юридическом институте МВД России. До того как занять судейское кресло, я работал следователем, преподавал юридические дисциплины и был помощником судьи.

Научная деятельность всегда была частью моей жизни: у меня несколько десятков научных работ, в том числе четыре монографии и два учебных пособия. Семнадцать лет назад приступил к работе в Арбитражном суде Красноярского края, а сразу после Крымской Весны – в Арбитражном суде города Севастополя. Неоднократно избирался председателем судебных составов. Моя кандидатура на пост председателя суда получила поддержку Председателя Верховного Суда Российской Федерации Игоря Викторовича Краснова.

— Расскажите, какие категории дел сегодня рассматривает Арбитражный суд республики и как выглядит текущая статистика по ним.

— Наш суд — это пространство, в том числе цифровое, для решения экономических споров. И спектр вопросов, с которыми к нам приходят, довольно широкий.

Разбираем обычные хозяйственные конфликты — когда между организациями или предпринимателями не сошлись интересы по договору. Это и поставка, и аренда, и подряд, и энергоснабжение,  и споры о собственности. Такие дела составляют более трети нашей нагрузки, по ним суммы требований от сотен до сотен миллионов рублей. Нередки ситуации, в которых так или иначе затрагиваются интересы государства. Например, по контрактам в рамках госзакупок — когда подрядчик и заказчик не могут договориться о сроках, качестве работ или оплате. Или дела, связанные с использованием госимущества, земли, природных ресурсов.

Немало у нас и споров с государством — административных дел, в том числе налоговых споров. Компании оспаривают решения органов власти, действия или бездействие должностных лиц. Они стабильно держатся в повестке и требуют особого внимания: важно и права бизнеса защитить, и интересы государства учесть. Таких дел в этом году рассмотрено 11 %.

Отдельно скажу про банкротство — эта категория сейчас занимает заметное место в нашей работе. За последний год это порядка 54 % рассмотренных дел и в основном о банкротстве граждан. Такие показатели – региональная специфика. По России в среднем доля таких дел составляет  26,7 %.

Есть и более узкие темы —  споры по интеллектуальной собственности, вопросы недвижимости, страхования.

И при этом за каждым делом — реальные люди, бизнес, рабочие места. Задача суда — разобраться в сути, вынести законное, справедливое и исполнимое решение.

— Почему суды не укладываются в отведенные законом сроки рассмотрения дел?

— Основные причины превышения сроков — высокая нагрузка на судей и объективная сложность дел. Отдельно также стоит учитывать процессуальное поведение сторон. Когда одна из сторон систематически заявляет ходатайства об отложении, чтобы выиграть время, или долго знакомится с материалами.

Бывает, что доказательства сложно получить извне — например, требуется время на запрос документов у третьих лиц или на проведение длительной экспертизы. В таких случаях общая продолжительность разбирательства увеличивается.

Если процесс явно затягивается, закон даёт лицам, участвующим в деле, инструмент для коррекции — сторона вправе обратиться к председателю суда с заявлением об ускорении, и председатель обязан рассмотреть его и принять меры.

За нарушение права на разумный срок рассмотрения дела в суде предусмотрена компенсация. Если из-за необоснованной волокиты, не зависящей от вас, право на своевременное разбирательство было нарушено, возможно обращение в суд за компенсацией. Недавно Пленум Верховного Суда РФ под руководством И. В. Краснова внес поправки в постановление от 29.03.2016 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного  акта в разумный срок».

Цель  поправок — устранить неоднозначности в судебной практике, которые затрудняли получение такой компенсации.

— Если не ошибаюсь, научно обоснованная нагрузка на судью — 16 дел в месяц. А какова реальная нагрузка?

— Да, норматив в 16,8 дела в месяц действительно был установлен ещё в 1996 году, но сегодня эта цифра уже не отражает реальную картину.

В арбитражных судах нагрузка существенно выше. В среднем судьи Арбитражного суда Республики Дагестан рассматривают в месяц более 110 дел. При этом почти за каждым делом стоят объёмные материалы, многочисленные ходатайства, экспертизы, запросы, протоколы заседаний.
Такая высокая нагрузка является следствием сразу нескольких факторов. Во-первых, растёт общее количество поступающих заявлений: бизнес активнее использует судебный механизм для урегулирования споров, да и правовая культура участников процесса становится выше.

На данный показатель существенно влияет ежегодный рост числа заявлений о банкротстве физических лиц. За период с 2020 по 2025 год количество таких обращений в наш суд увеличилось в 16 раз. И каждое такое дело — это десятки и сотни обособленных споров, запросы в госорганы, проверки, возражения кредиторов, споры о сделках, разногласия по вопросам ответственности. С учетом этого каждый судья рассматривает более 300 дел и заявлений в месяц.

В суде каждый день — это напряженная работа. Нужно успевать делать несколько вещей одновременно: изучать документы, принимать решения, оформлять судебные приказы, отвечать на множество ходатайств и рассматривать заявления.

— Как уменьшить нагрузку на судей, на ваш взгляд?

— Суд не может сам по себе резко уменьшить нагрузку, она складывается из общего потока дел, который зависит от экономики, законов и поведения участников споров. Например, рост банкротств физических лиц — это не проблема суда, а отражение реальных экономических процессов: люди пользуются законным механизмом, чтобы выйти из сложной ситуации, и суд обязан каждое такое заявление рассмотреть.

Но мы точно можем сделать процесс менее «тяжёлым» без потери качества.
Во-первых, помогать сторонам договариваться: развивать примирительные процедуры, медиацию. Когда спор удаётся урегулировать миром, это экономит и время, и деньги, и нервы, в том числе и суда.

Во-вторых, активно использовать технологии: электронный документооборот, онлайн-заседания, автоматизацию типовых задач. Это убирает рутину и оставляет судье время на то, что действительно требует анализа.

Автоматизация рутинных процессов — ещё один важный шаг. Устраняя человеческий фактор из отдельных процедур, мы делаем их более динамичными, прозрачными и предсказуемыми для каждого участника. Это повышает обоснованность решений, ускоряет получение достоверной информации и в итоге значительно снижает нагрузку на суды.

В нашем суде успешно внедрён внутренний веб-сервис, разработанный силами сотрудников. Он автоматизирует подготовку проектов судебных актов, значительно облегчая повседневную работу судей, их помощников и секретарей. Сервис сокращает время на составление документов, исключает повторный ручной ввод данных и минимизирует технические ошибки. Он разработан с учётом наших практических потребностей и продолжает ежедневно совершенствоваться с учетом предложений судей и работников аппарата суда.

Еще один эффективный инструмент – специализация судей. Когда судья регулярно рассматривает, например, банкротные дела, он быстрее ориентируется в нюансах, экономит время на типовых вопросах и реже откладывает заседания.

Крайне важно не допускать затягивания процессов. Суд должен оперативно выявлять и пресекать злоупотребления ходатайствами со стороны участников процесса.

Таким образом, рецепт прост: меньше формализма, больше технологий, активное содействие примирению сторон и грамотная организация работы. Это позволит не только справиться с потоком дел, но и сделать его управляемым.

— Как часто на этапе судебного разбирательства удается примирить стороны спора?

– За 9 месяцев этого года у нас заключено 54 мировых соглашения,  и, если смотреть на общий поток дел, это небольшая цифра.

Дело в том, что экономические споры – это, как правило, жёсткие конфликты интересов, где каждая сторона считает свою позицию единственно правильной. Бывает, что спор тянется из-за одного принципиального пункта, и ни одна из сторон не готова уступать. А иногда компромисс просто сложно оформить юридически: например, когда в деле есть третьи лица или затрагиваются публичные интересы.

Но мы не оставляем эту работу. На каждом этапе судья напоминает сторонам о возможности договориться, предлагает варианты, объясняет плюсы мирового соглашения: оно вступает в силу сразу, его можно исполнить принудительно, и не нужно тратить время на апелляции. В некоторых категориях дел — скажем, по долгам — это реально работает: стороны понимают, что лучше получить часть денег сейчас, чем ждать решения и потом годами взыскивать. Понемногу приучаем бизнес к тому, что договариваться – это нормально и выгодно.

— В последнее время приобрел актуальность вопрос применения искусственного интеллекта в юриспруденции. Какие вы видите плюсы и минусы этого? Какова, на ваш взгляд, юридическая допустимость использования ИИ в работе суда?

— Искусственный интеллект несет и  пользу, и риск одновременно. Всё зависит от того, как его применять.

Председатель Верховного Суда РФ Игорь Краснов неоднократно высказывался об использовании искусственного интеллекта в судебной системе. В сфере международного сотрудничества он активно продвигает обмен опытом по применению ИИ в правосудии. На Форуме председателей верховных судов стран БРИКС Игорь Викторович предложил создать рабочую группу для выработки общих этических принципов использования этих технологий.

В сентябре текущего года Игорь Краснов утвердил Концепцию внедрения технологий ИИ в судопроизводство Российской Федерации. Это значительный шаг к модернизации правосудия, повышению его прозрачности и доступности для граждан.

Если говорить о пользе искусственного интеллекта, то это отличный помощник в выполнении рутинных задач. Он может сам сортировать входящие документы, проверять, все ли приложения в наличии, составлять типовые определения и протоколы. Это существенно разгружает аппарат и судей. Кроме того, искусственный интеллект очень быстро ищет судебную практику — то, на что у юриста раньше уходил час, система делает за секунды.

Но риски тоже есть, и они серьёзные. Во-первых, алгоритм может ошибиться. Он учится на старых делах, а там могут быть неточности или устаревшие подходы. Машина не понимает контекста: она не способна оценить доказательства, почувствовать, честен ли человек, или разобраться в тонких нюансах добросовестности. На это способен только судья. Во-вторых, есть вопрос безопасности: материалы судебных дел ни в коем случае нельзя обрабатывать в публичных нейросетях, только внутри защищённого контура.

Поэтому мы для себя провели чёткую границу. Использовать искусственный интеллект как секретаря или поисковик можно и нужно, это уже применяется в работе судей. А вот давать ему решать судьбу дела категорически нельзя. Решение принимает только судья. Выводы нейросети не могут быть основанием для судебного акта, ответственность за правосудие всегда остаётся на судье.

Согласно Кодексу судейской этики, судья обязан осуществлять профессиональную деятельность строго в соответствии с законом, руководствуясь внутренним убеждением и сохраняя независимость от любого влияния — в том числе со стороны искусственного интеллекта. Робот не заменит судью, при этом отказ от технологий неизбежно приведёт к отставанию государства.

Судебный департамент при ВС РФ сейчас проводит эксперимент по использованию искусственного интеллекта  в районных судах 21 субъекта, в том числе Дагестана. Используются только российские  платформы, которые работают в закрытом контуре государственной автоматизированной системы «Правосудие». В ближайшие годы ИИ в судах будет развиваться как строго регламентированный, прозрачный и контролируемый помощник.

— Как вы адаптируете коллектив под свои стандарты работы?

— Не существует «моих стандартов работы», есть нормы АПК РФ и руководящие разъяснения Пленума ВС РФ, которые обязательны для всех.

— Сегодня второй год подряд отмечается профессиональный праздник – День работника суда. Что бы вы хотели пожелать в этот день своим коллегам?

— Да, Владимир Путин год назад поддержал предложение Игоря Краснова об установлении Дня работника суда. В соответствии с постановлением Правительства он отмечается ежегодно 5 ноября. В этот день я хочу поздравить судей, работников судов и судебного департамента  и вообще всех, кто причастен к судебной системе! Желаю, чтобы работа, какой бы напряжённой она ни была, всегда приносила чувство, что вы действительно помогли восстановить справедливость. Пусть сложные дела не становятся источником выгорания, а наоборот — дают профессиональную гордость за найденное решение.

Здоровья вам и вашим близким, стабильности и спокойствия в делах!