Резонанс

«А что такое газета?»

В редакцию зашла женщина. На вид – лет тридцати, одета современно, в руках смартфон последней модели, на плече – стильная сумка. Обычный посетитель, каких у нас десятки. Она подошла к рабочему столу, вежливо поздоровалась и, слегка замявшись, произнесла: «Мне нужно дать объявление об утере аттестата. Сказали, что это обязательно нужно сделать через печатное издание».

Я привычно начала объяснять процедуру: сколько стоит строчка, какой тираж, в какой день выйдет номер… Женщина внимательно слушала, кивала, а потом вдруг подняла на меня глаза. В них было столько искреннего, почти детского недоумения, что я невольно замерла. «Простите, – тихо, почти шепотом сказал она, слегка краснея. – А что такое газета?».

В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как гудит системный блок компьютера и тикают настенные часы. Я переглянулась с вошедшим в кабинет сотрудником редакции. Это не была шутка или попытка эпатажа. В её глазах читалось чистое, почти детское недоумение человека, который столкнулся с артефактом из другой цивилизации.

Я не знала, что ответить. Как объяснить человеку, что такое газета, не скатившись в банальности про «источник новостей»? Как рассказать о запахе свежей бумаги, о привычке листать страницы за утренним кофе, о том, что это – застывшее время, которое можно подержать в руках?

Для нас газета – это запах типографской краски, дедлайны, вёрстка, споры о заголовках и шелест страниц по утрам. Для неё же мир всегда был цифровым. Информация для неё – это лента в соцсетях, уведомления в мессенджерах и поисковая строка браузера. Она живёт в мире, где всё, что нужно, находится «в облаке», а не на бумаге, где информация течёт потоком, где нет ничего осязаемого, где «вчера» стирается нажатием кнопки «обновить».

Я начала объяснять. Рассказала про печатный станок, про то, как новости «застывают» на бумаге, про то, что газета – это документ, который нельзя удалить или отредактировать одним кликом. Она слушала как сказку о древних временах.

– То есть, – уточнила она, – если я дам здесь объявление, оно останется в архивах навсегда? В физическом виде?

– Да, – ответила я. – В этом и есть магия бумаги. Она не зависит от сбоев сервера или потери пароля от аккаунта. Это память, – добавила я, стараясь подобрать слова. – Можно сказать, что газета – это попытка остановить время. Чтобы завтра, когда вы проснётесь, вы могли взять ее и увидеть, что мир не исчез, что он всё тот же.

Она ушла, оставив нас с тяжёлым чувством. Мы привыкли считать, что газета – это нечто само собой разумеющееся, часть фундамента реальности. Но для поколения, выросшего в эпоху «цифры», наш мир стал чем-то вроде музея под открытым небом.

Вечером, закрывая редакцию, я посмотрела на пачку газет, приготовленных к отправке в архив. В них – тысячи судеб, объявлений, интервью и событий. И вдруг подумала: а ведь она права. Мы – хранители того, что скоро станет историей. Наша работа – это не просто набор букв, это попытка доказать, что мир всё ещё существует. И, возможно, наша главная задача сегодня – не только публиковать новости, а объяснять тем, кто «родился в смартфоне», почему бумага всё ещё имеет значение.

А что такое газета для вас? Просто источник информации или нечто большее, что мы рискуем потерять, если не будем отвечать на такие вот «неудобные» вопросы?

Наида Касимова, главный редактор газеты «Дербентские новости»

Тормози, VPN

Временная стабилизация работы VPN-сервисов, которую россияне наблюдают в последние недели, может оказаться технической паузой перед ужесточением ограничений. По оценкам специалистов, новая волна блокировок начнётся в конце августа – начале сентября 2026 года. Эксперты поясняюь: стабильность, которую видят пользователи, означает лишь то, что алгоритмы перекалибровываются и пока не применяются в полную силу.

Сейчас инженеры перешли в фазу сбора данных. Им важно понять не просто факт использования VPN, а его поведение – какие порты задействованы, как часто происходит переподключение, используются ли методы маскировки.

Главное изменение, которое ожидает пользователей, – переход от тотальных блокировок к точечному снижению качества. Операторы накопили достаточно статистики, чтобы начать применять избирательные ограничения.

Прогноз такой: вместо полного обрыва соединения будет искусственное снижение скорости в моменты пиковой активности, задержки при открытии страниц и проблемами с передачей больших файлов. Такой подход сложнее обойти, потому что пользователь не видит четкой ошибки соединения, но сервис становится практически непригодным для работы.

Кроме того, эксперты ожидают усиления анализа временных интервалов между пакетами – этот метод большинство текущих VPN-клиентов не умеет маскировать.

Ощущение стабильности отчасти связано и с тем, что россияне научились адаптироваться к ограничениям. Многие продвинутые пользователи больше не полагаются на один сервис – у них установлено по два-три клиента, они освоили ручную настройку протоколов и знают, что в случае проблем можно сменить порт или включить режим обфускации.

Из-за этого сбои перестали быть шоком. Человек видит, что один протокол не идёт, переключается на второй – и соединение восстанавливается. Это создаёт иллюзию стабильности.

Не все эксперты разделяют опасения о грядущем ужесточении. Председатель совета Фонда развития цифровой экономики Герман Клименко в беседе с «Парламентской газетой» отметил, что объективных признаков активизации блокировок пока нет.

Зампредседателя Комитета Госдумы по информполитике Андрей Свинцов добавил, что задача властей – не «заблокировать все и сразу», а создать достойную альтернативу, чтобы граждане сами начали пользоваться отечественными сервисами. Полный переход на российские платформы, по его оценке, займёт ещё год или два.

Тимур Мусаев