Резонанс

Цена адреналина

На проспекте Акушинского в Махачкале под колесами  автомобиля, устроившего ночные гонки, погиб пешеход. 49-летний мужчина возвращался домой, но стал жертвой чужой безрассудности. Виновники – двое молодых парней, чья жажда адреналина обернулась горем для чужой семьи.

Руководитель пресс-службы республиканского МВД Гаяна Гариева, комментируя случившееся, выразила надежду, что эта трагедия вразумит сверстников гонщиков. Хочется верить. Но, наблюдая за реакцией молодежи в соцсетях и анализируя ее поведение, ловлю себя на тревожной мысли: а не стала ли сама криминальная хроника для наших подростков мерилом успеха?

Сегодня среди определенной части подростков уровень признания определяется вовсе не успехами в учебе или спорте. «Уважуха» – это когда ты попал в сводки, когда о тебе говорят в новостях, пусть даже и в контексте уголовного дела.

Для современного дагестанского подростка непревзойденными кумирами служат вовсе не ветераны Великой ­Отечественной войны, не участники СВО и даже не священнослужители. Парадокс: ребята со школьных уроков рвутся на пятничный намаз, но духовный авторитет в их глазах часто меркнет перед силой другого примера. Авторитеты теперь исключительно именитые спортсмены. Бойцы UFC, звезды футбола и борьбы – вот на кого молятся.

И именно они, люди, добившиеся славы трудом, должны сегодня вставлять мозги на место этой молодежи. В школах, вузах, мечетях. Казалось бы, вот он, готовый механизм воспитания: чемпион приходит к школьникам и говорит простые слова о том, что сила – в дисциплине, а не в беспределе.

Но кому оно сдалось? К сожалению, зачастую сами спортсмены предпочитают соцсети и рекламные контракты долгим и нудным встречам с подростками. А родители, занятые собой, забывают, что главный авторитет для сына – это не далекий чемпион, а отец, который сам уважает чужую жизнь.

Шайба как политический инструмент

Дело с отказом североевропейских хоккейных федераций (Швеция, Финляндия, Норвегия, Дания, Латвия) выходить на лед против сборной России, к которым присоединилась Чехия, а Канада на правительственном уровне заблокировала выдачу виз российским хоккеистам – это не изолированный эпизод. Это наглядная демонстрация того, как за последние годы спорт окончательно перестал быть вне политики и превратился в один из наиболее чувствительных инструментов политического давления и символического противостояния.

К примеру, мотивировка Норвежской хоккейной федерации выходит за рамки абстрактной солидарности с Украиной. В заявлении прямо говорится о «значительных рисках безопасности» для игроков, тренерского штаба и их семей и о приоритете их «психического здоровья и личной безопасности». Это переводит вопрос из плоскости справедливости допуска в плоскость корпоративной ответственности федерации перед своими людьми. Латвия же апеллирует к законодательному запрету на матчи против России и ее союзника Беларуси, что возводит политическое решение в ранг правовой нормы.

Спорт становится не пространством состязания, а пространством, где политические коалиции определяют, кто и на каких условиях допускается к состязанию. Это создает долгосрочный риск: прецедент «бойкота конкретного соперника» может быть воспроизведен в любой другой ситуации и в любом другом виде спорта, превращая турнирные сетки в инструмент политической конъюнктуры.

Объявляем бой «Маргарите»

Виталий Бородин, глава Федерального проекта по безопасности и борьбе с коррупцией, сделал заявление, которое заставляет нас по-новому взглянуть на мировую политику. Оказывается, пока мы ищем агентов влияния в министерствах и госкорпорациях, настоящая «мягкая сила» уже давно проникла в наши школы. И это не пропаганда, не НКО и даже не учебники истории. Это пицца.

Судя по тому, что антикоррупционер Бородин озаботился «мягкой силой в картонной коробке», а не очередной яхтой с двойным дном, коррупция в нашей стране, видимо, искоренена целиком и без шансов на возвращение. Все взятки, откаты и распилы, должно быть, остались в прошлом. Иначе с чего бы ему тратить свой интеллектуальный ресурс на анализ школьного меню?

Логика здесь железобетонная. Италия входит в список недружественных государств? Входит. Поставляет оружие киевскому режиму? Поставляет. Значит, всё, что оттуда приходит, – это диверсия. И если с «Леопардами» и «Хаймарсами» худо-бедно справляемся, то с «Маргаритами» и «Пепперони» мы бессильны.

Судя по пафосу заявления, пицца – это не еда, а почти что НАТОвский инструктор. Съел кусок – и всё, у тебя в голове просыпаются сомнения в духовных скрепах. Сразу вспоминается анекдот про то, что раньше на Руси не было пиццы и поэтому жили все дружно и не болели.

Конечно, бороться с недругами – это важно. И то, что Италия поставляет оружие, – факт, который не красит ни Италию, ни тех, кто это оружие получает. Но когда человек, который позиционирует себя как борец с коррупцией, начинает искать врагов среди школьных обедов, это выглядит не как государственная мудрость, а как геополитический театр абсурда.

Представьте, как мы выглядим в глазах тех самых недругов. Они читают: «В России обсуждают запрет пиццы в школах». И что они думают? Что мы настолько боимся итальянской кухни, что она для нас страшнее, чем их санкции? Это же идеальная новость для западных СМИ: «Россия объявила войну пицце». И вот в этот момент мы действительно становимся смешными.

Бороться с недругами нужно. Но для этого есть МИД, Минобороны, спецслужбы. А есть вопросы, которые касаются образования и питания детей, где компетентность важнее политической риторики. Если пицца в школе – это плохо, то не потому, что она итальянская, а потому, что в ней много калорий и мало пользы. И решать это нужно с диетологами, а не с антикоррупционерами в мессенджере MAX.