Соцсети

С критикой повременим

С праздником нас! 100 лет республике, государственному устройству на территории Дагестана.

Критиковать всегда успеется, но в каждом из нас, если быть сообразительным, есть вклад тех, кто начинал это государственное устройство. Мы этим пользуемся, мы в этом живем и будем жить. Ни англичане, ни турки, ни другие государства, частью которых мы могли бы стать с таким же успехом, как стали частью страны Советов, не дали бы здесь развития – образования, индустриализации, электричества, не проложили бы канал Октябрьской революции, не снабдили город питьевой водой и т.д. и т.п. По крайне мере так быстро. Страна изменилась, но это наша история, личная, не надо в нее кидать камни. А улучшать, изменять – только за! Как завещал великий Коркмасов.

Джамиля Дагирова

«Портрет Джелал-эд-Дина Коркмасова, первого руководителя ДАССР». Автор – профессор живописи Абдулзагир Бозгитович Мусаев, 2017, холст, масло.

(Из собрания Национального музея Республики Дагестан им. А. Тахо-Годи)

Если температура упадет…

Разговоры о всемирном потеплении возымели действие. Люди, особливо младое поколение, напрочь забыли о тёплой одежде и обуви. Вой­лочные ботинки «прощай, молодость» и валенки стали музейными экспонатами или атрибутами частых посетителей зимних похорон.

И если вспомнить, отчего вымерли мамонты и прочие теплокровные, то приходится проводить аналогию с людьми, застигнутыми врасплох внезапными холодами до минус десяти. Встретил сейчас стайку юношей, одетых в легкие демисезонные курточки. Они были почти синие, несмотря на преобладающий в кавказской одежде чёрный цвет. А ведь я ещё помню, когда на нашем самом Северном Кавказе было и минус тридцать, и люди носили позорные кальсоны, меховые изделия и мохеровые шарфы, изготовленные прядильщицами Баксана.

Думаю, если отрицательные температуры будут расти, то резко упадёт рождаемость, так как приспущенные джинсы и куртки на рыбьем меху в первую очередь вымораживают то, что влияет на детопроизводство. Гульфики вам в помощь и бельё с начёсом.

Арсен Булатов

В плену у своих страстей

– У вас раньше длинная самокрутка-махорка бывала все время в руках, сейчас что-то не вижу, – говорю я дяде Абдурахиму из Цора.

Вы должны помнить его в моих рассказах. Это тот мой дядя из Цора, который коня застрелил, полную ложку жгучего красного перца съел назло армянину и много странных вещей делал в жизни. Он живет в Цоре, раньше, в молодые годы, у него были овцы, кони и страсть к оружию, он его иногда продавал, затем покупал, это и было его увлечением. Чабановал всю жизнь и жил в достатке независимой свободной жизнью. Когда я про махорку сказал, он махнул рукой, что я упоминаю такую непристойную вещь, как курение. Все же вернулся он к теме сигареты, когда почувствовал мое любопытство.

– Исмаил очень странно курил, – рассказывает он про отца моего. – Он мог год, два курить, потом бросить и три года не курить. Вот так баловался он в молодые годы, потом бросил и лет тридцать, сорок, наверное, как он не курит. Малла, наверное, и не попытался бросить, его жизнь – сигарета, чай и книги. – Без них его представить сложно, – говорит дядя Абдурахим про другого моего дядю. – Я тоже курил больше, чем Малла. Когда я был дома, любил курить лежа на кровати, сколько раз пепел падал на рубашку и чуть сам себя не сжег, – говорит и смеется. В горах, когда остаешься с овцами, любил посидеть в удобном месте, сделать самокрутку и выпустить клубок дыма, это давало неописуемое удовольствие.

– Сейчас не курите?

– Нет. Около десяти лет как бросил.

– Как бросил?

– Взял и бросил… Попросили меня как-то пойти свидетелем в никяхе (исламское бракосочетание) вместе с имамом мечети. Сели вместе в машину и поехали из Мазымчая в Лагодехи. Там были жених и невеста. Я вижу имам, который сидел возле меня, несколько неловко себя чувствует и отворачивается все время.

– Что? Запах сигареты тебя отравляет? – говорю я ему. Он не ответил. Остановились мы по нужде на окраине поселка возле Лагодехи, были мы вдвоем и еще два человека, которые с нами вышли. Имам взял меня за локоть, отвел в сторонку и говорит:

– Абдурахим, бросай эту сигарету, ты сможешь это бросить…

– Хорошо, брошу, как только эта пачка закончится, – говорю я. – У меня в руках была почти новая пачка, из которой я выкурил всего две сигареты.

– Нет… не так, вот сейчас бросай эту сигарету, которую ты вытащил, и эту пачку бросай, которая в кармане. Ты сможешь… я знаю, ты сможешь это… Я на минуту задумался, взял и бросил пачку в сторону лесополосы и пошел в машину. Мы сели и поехали. Когда вышли во дворе жениха в Лагодехи, один из попутчиков, который не слышал мой разговор с имамом, подошел и попросил у меня сигарету. Я говорю, что нет у меня сигареты. Мужчина возмущается, он видел, как я час назад покупал новую пачку, и просит курить. Я говорю ему:

– Я бросил только что. Мне имам сказал, что надо бросить, и я бросил. И тут же подошел к имаму и показываю попутчика, который просил сигарету, и говорю: «Скажи и ему, чтобы бросил». Имам внимательно посмотрел на него, потом на меня, потом обратно на него и говорит:

– Он не бросит, не сможет, вот ты сможешь… ты точно не будешь курить, он будет, – сказал и ушел куда-то. Мой попутчик беспомощно просил еще и спрашивал, где та пачка. Говорю, что бросил там, где останавливались у дороги. Он тут же подбежал к водителю, попросил у него машину и поехал туда, где я бросил пачку. В это время у меня в душе что-то екнуло, и показался таким унизительным поступок этого человека, который уехал за пачкой, брошенной мною у дороги. Я понял, каким человек становится, когда сдается в плен своим страстям, и решил не курить больше никогда. Хотя и без его поступка я был настроен не курить ни при каких обстоятельствах, когда молодой парень сказал «ты сможешь», и я обещал ему не курить. Вот и не курю с того дня. До этого лет 40-50 курил и не думал, что надо бросить.

– Хочешь курить? Вспоминаешь? – спрашиваю я.

– Нет. Как можно хотеть то, что убивает меня прежде всего как мужчину и человека? Какое удовольствие может быть, когда ты перестаешь себя уважать? Хотеть это невозможно…

Магомед Бисавалиев

Не счесть людей, прозревших для добра

В одной московской школе перестал ходить на занятия мальчик. Неделю не ходит, две… Телефона у Лёвы не было, и одноклассники по совету учительницы решили сходить к нему домой.

Дверь открыла Левина мама. Лицо у неё было очень грустное. Ребята поздоровались и робко спросили:

– Почему Лёва не ходит в школу?

Мама печально ответила:

– Он больше не будет учиться с вами.

Ему сделали операцию.

Неудачно. Лёва ослеп и сам ходить не может…

Ребята помолчали, переглянулись, и тут кто-то из них предложил:

– А мы его по очереди в школу водить будем.

– И домой провожать.

– И уроки поможем делать, – перебивая друг друга, защебетали одноклассники.

У мамы на глаза навернулись слёзы.

Она провела друзей в комнату. Немного погодя, ощупывая путь рукой, к ним вышел Лёва с повязкой на глазах.

Ребята замерли.

Только теперь они по-настоящему поняли, какое несчастье произошло с их другом.

Лёва с трудом сказал:

– Здравствуйте.

И тут со всех сторон посыпалось:

– Я завтра зайду за тобой и провожу в школу.

– А я расскажу, что мы проходили по алгебре.

– А я по истории.

Лёва не знал, кого слушать, и только растерянно кивал головой. По лицу мамы градом катились слёзы.

После ухода ребята составили план: кто когда заходит, кто какие предметы объясняет, кто будет гулять с Лёвой и водить его в школу.

В школе мальчик, который сидел с Лёвой за одной партой, тихонько рассказывал ему во время урока то, что учитель пишет на доске.

А как замирал класс, когда Лёва отвечал!

Как все радовались его пятёркам, даже больше, чем своим!

Учился Лёва прекрасно.

Лучше учиться стал и весь класс. Для того, чтобы объяснить урок другу, попавшему в беду, нужно самому его знать.

И ребята старались. Мало того, зимой они стали водить Лёву на каток.

Мальчик очень любил классическую музыку, и одноклассники ходили с ним на симфонические концерты…

Школу Лёва окончил с золотой медалью, затем поступил в институт.

И там нашлись друзья, которые стали его глазами. После института Лёва продолжал учиться и в конце концов стал всемирно известным математиком, академиком ПОНТРЯГИНЫМ.

Не счесть людей, прозревших для добра.

Лев Cемёнович ПОНТРЯГИН, один из крупнейших математиков XX века