Сетевое издание «Дагестанская правда»

03:00 | 08 декабря, Чт

Махачкала

Weather Icon

Таким он парнем был

A- A+

Наш земляк Александр Белоко­быльский дважды спускался в горящую шахту «Северная» в Воркуте и выводил из охваченных огнем штолен людей. Он знал, что может погибнуть в любой момент. Но спустился во второй раз в кромешный ад, потому что не мог не пойти. И погиб…

Миссия на земле

Он (на верхнем снимке крайний слева) родился у моря. Вот дом, а вот берег, где плещется искрящаяся в лучах солнца волна, зовущая в бескрайние дали. С детства окунулся в мир мужественных, сильных и гордых героев Грина, которым он так старался подражать. Тогда в совсем еще мальчишке подспудно зрела мечта стать романтическим героем, быть всегда там, где трудно, где нужна помощь. И потому профессию спасателя он выбрал осознанно, считая, что это его миссия на земле.

В дни трагедии недосуг было разбираться, откуда он родом. Позже в соцсетях появилась информация о том, что А. Белокобыльский родом из Новомосковска. Но спустя время выяснилось, что он из Махачкалы, там до сих пор живет его мама Полина Егоровна.

Многоэтажка в Редукторном поселке рядом с морем. В двух шагах школа, где учился герой. Встретила нас Анна, сестра Александра. Рассказывая о брате, она все время сбивалась, говоря о нем в настоящем времени.

– Не могу поверить, что Саши больше нет, – сквозь слезы говорит она. Первые кадры взрыва на шахте «Северная», показанные в теленовостях, больно отразились в сердце, потемнело в глазах. Она знала, что брат среди спасателей. В составе отряда горноспасателей Александр оказался в эпицентре взрыва на глубине 748 метров. В этот день там находилось 110 человек, 80 из них удалось вывести на поверхность. По предварительным данным, причиной чрезвычайного происшествия стал скопившийся в шахте метан. Александр сразу позвонил семье в Новомосковск, сестре Ане, сообщил, что жив-здоров. А вот когда повторно спускался в полыхающую огнем шахту после очередного взрыва, то перезванивать не стал, словно чувствовал, словно знал, что больше не вернется.

Их было пятеро…

Сестра Аня вспоминает, что накануне событий на «Северной» Александр признавался, что жить ему осталось недолго, но верить этому не хотелось.

— Их было пятеро, – сдерживая слезы, говорит она, – и каждый из них знал, что не просто рискует, но может в любую минуту погибнуть. Мы не знали, как сообщить маме страшную весть. Прилетели в Махачкалу, нас встретили соседи, друзья Саши, они же вызвали «скорую», чтобы оказать помощь пожилому человеку.

Полина Егоровна держалась мужественно. Но ей трудно было свыкнуться с мыслью, что Саши больше нет. Она с трудом сдерживала слезы. Елизавета Спартаковна, родственница, соседка по дому, рассказывает, каким ударом для нее стало известие о гибели сына. Семье предстояло выдержать церемонию похорон в Новомосковске. Хоть и трудно было почти восьмидесятилетней женщине лететь, но Полина Егоровна настояла: «Я должна проститься с сыном, хочу напоследок увидеть невестку Светлану, внуков – Андрея и Юлю».

Анна рассказывает, как Александр оказался на севере. Уехал в Воркуту после службы. Армейские друзья уговорили. Работал сначала шахтером. А потом решил связать свою жизнь с МЧС.

— Аварии на шахтах, как это ни прозвучит цинично, – явление обычное, — говорит она. – Многие из них сегодня вышли из строя, требуют коренной реконструкции, современного оснащения. Но знаете, как это обычно бывает, мы надеемся на наше российское «авось». И люди, чтобы прокормить семьи, лезут в аварийные шахты, зная, что могут быть заживо замурованы или сгорят как факел. Долго мы отговаривали Сашу уйти на спокойную работу, не рисковать. И вроде согласился. Перевелся в Новомосковск, где жила семья, устроился в военизированный горноспасательный отряд. Но… Стал скучать. И однажды сказал жене, что он боец, и его дело — спасать людей, а не снимать кошек с деревьев. Он «заболел», нет, не профессией, а образом жизни — непредсказуемым, тяжелым.

Попытавшись жить «нормальной» жизнью, он понял, что ломать себя не стоит. Иначе он не был бы  Александром Белокобыльским. Он так и жил на два дома. Очень дорожил близкими, друзьями. Помогал семье, опекал маму, семью сестры. А еще его душа рвалась в Махачкалу. Здесь жили его самые близкие друзья по «редухе».

– Это было такое братство, – говорит Анна, — что сильнее кровных уз. Нам он предпочитал ничего не рассказывать о своей работе, а вот со своими ребятами был откровенен. Это были не просто встречи, а разговор по душам до утра. А еще на спор он мог отжаться восемьсот раз. И этот результат никто не мог повторить. А после спортивной разминки во дворе накрывался стол, готовились свои особые шашлыки, дагестанский хинкал, который он особенно любил.

— Саша говорил, — продолжает сестра, — что Махачкала для него как глоток свежего воздуха. И отсюда он уезжает отдохнувшим как после самого престижного курорта.

Успеть увидеть внучку…

Вспоминает мама, Полина Егоровна: — Это был образцовый сын, опора семьи, всего нашего рода. Много лет я проработала на лакокрасочном заводе, заводе стекловолокна. Производство вредное, условия работы тяжелые. Домой приходила обессилившая. А Саша успевал и на рынок сбегать, и в магазин, и обед сготовить, и за младшей сестренкой присмотреть. — Когда заболел отец, — добавляет сестра, — Саша вмиг повзрослел. И таким оставался до конца.

002.jpg

Фото из семейного архива

Рассматриваю семейный фотоальбом, своеобразный документ времени: безмятежные, открытые лица, распахнутые глаза… Да такие сейчас просто не увидишь. Вот фотография Саши на доске почета школы №9. А вот армейское фото, в строю, на присяге. Вот фото солидного человека в служебном кабинете с орденской планкой.

Родные вспоминают, как еще в юности он спас жизнь человека, попавшего в аварию. Не дожидаясь «скорой», сделал ему искусственное дыхание. Стольким людям помог. А себя вот не смог спасти. Хорошо, хоть дождался рождения долгожданной внучки. Все торопил дочь, говорил, я должен успеть ее понянчить. И какое это было для него счастье! Он прожил жизнь на одном дыхании, оставив после себя лишь светлую память.

— Мы с мужем Рагимом и тремя детьми жили в Москве, — вспоминает Анна, — и поначалу нам приходилось нелегко. И брат, словно добрый ангел, помогал деньгами, мог приехать с полными пакетами продуктов, сварить «мужской» обед, отпустить меня по магазинам, а сам сидел с детьми. Ему это было в радость. Мы удивлялись, как его хватает на все –

работать, помогать близким, быть образцовым мужем, братом, сыном. Да, он не любил рассказывать о своей службе. Берег нас, щадил наши чувства. Как горноспасатель объездил весь мир. Но не ожесточился сердцем, скорее, наоборот, стал для нас ближе, роднее, что ли.

Дагестанский стержень

Он гордился тем, что он из Дагестана, привозил сюда своих друзей, чтобы они смогли убедиться в том, какие здесь живут люди, по каким традициям живут, как дорожат многообразием культур, обычаев. Саша был влюблен в свой Дагестан и пронес эту любовь через недолгую, но такую яркую жизнь. Знаете, он всегда говорил, что в нем дагестанский стержень, – с болью в голосе говорит Анна, – и считал делом чести работать спасателем.

В день нашей встречи родные готовились к тяжелой поездке — выезду на место отпевания. А днем ранее сын Александра Алексеевича вылетел в Воркуту на процедуру идентификации.

— Мы вот пытаемся уговорить маму переехать в Москву, а она даже слышать не хочет, — замечает Анна. — Говорит, здесь мой дом и все, что связано с сыном, друзьями, близкими, прошлой и настоящей жизнью. И знаю, переубедить ее мы не сможем.

Жизнь Александра Белокобыльского — словно вспышка фейерверка, разлетающегося мириадами красочных огоньков счастья, добра, которыми он так щедро одаривал всех, с кем дружил, кого любил. Ах если бы человеческая благодарность могла защитить от гибели таких вот героев. Но память — субстанция вечная, непреходящая, она напомнит нам всем о силе духа, которой нет цены, как нет цены самой жизни.   

Следите за нашими новостями в Vkontakte, Odnoklassniki

Статьи из рубрики «Общество»