Трехтысячник! Характер твой непрост…

Собственно, ты и есть хозяин всей этой неповторимой красоты! Я пока в своих многочисленных походах нигде не встречал таблички «Частная собственность. Вход строго запрещен!». Хотя определенные опасения в этом плане остаются, учитывая аппетиты наших скоробогачей, прокладывающих дороги для своих джипов в такие заповедные места, что тут требуются таблички другого рода: «Въезд нуворишам и олигархам строго запрещен. Охраняется государством!»

Тут уместно будет вспомнить, что «Дагестанской правде» после нескольких публикаций удалось включить значительную часть Богосского хребта, которая приходится на Ахвахский, Цумадинский и Цунтинский районы, в федерального значения Тляратинский заказник, который существует еще с советских времен. Соответствующий ответ редакция получила из Минприроды Дагестана.

Надо сказать, очень своевременная мера. На этой территории уникальные вершины, ледники, а биосфера просто зашкаливает от разнообразия растительного и животного миров. Чего стоит один дагестанский тур, на которого бессовестные люди стали охотиться с нарезным оружием и даже с автоматами! Им, конечно, место на скамье подсудимых, чтобы другим было неповадно.

Во время своего первого маршрута этим летом на одном склоне Богосского хребта вижу, что кто-то прошелся мотопилой по уникальному реликтовому березовому лесу. Я немедленно связался с лесничим Цумадинского района, и он заверил, что рубка березы будет прекращена и берет ситуацию под личный контроль.

Так вот, все эти божественные пейзажи, турист, твои! Только в руках твоих должен быть не топор и не карабин, а простая березовая палка или ледоруб. Между прочим туры прекрасно отличают стрелков от туристов и альпинистов.

Мне не раз доводилось довольно близко подойти к турам и фотографировать их: камеры туры не боятся. Только вот снимки у меня всегда получались некачественные, от волнения, наверное.

Этим летом посчастливилось осуществить три маршрута и все три в формате горного туризма, то есть до трех тысяч метров над уровнем моря. Блистательный пик Байдукова (4100 м) все еще остается мечтой. А вот трехтысячники на хребте Къад (это западное ответвление Богосского хребта), кроме одного, все покорены, четвертый – пару недель назад.

Напрасно к трехтысячникам относятся как к чему-то простенькому и не требующему особых усилий. У каждой вершины свой норов, к подъему нужно тщательно подготовиться, рассчитать свои силы. Нынешняя вершина безымянная, высота – 3 тыс. мет­ров, но по обзору ландшафта она превосходит даже Аддалашухгель-меэр, потому что находится значительно западнее, отсюда прекрасно видны вершины Грузии и Чечни, а на севере – территории Ахвахского, Ботлихского и Хунзахского районов и даже Гимринский хребет.

… Путь мой сначала лежал верх по реке Кила, затем по речке Мувула, а затем по крутому лесистому склону хребта Къад. На высоте 2500 м вышел на большую поляну, обезображенную горе-туристами. Кострище, разбросанные и уже пожелтевшие сосновые ветки… Обидно!

Зато выше такие малинники и черничные угодья – совершенно не тронутые! Сюда никто из сборщиков не добрался (ведро черники там внизу, в ауле Тинди, стоит от 1200 до 1500 рублей), и я сидел среди этого богатства и объедался то удивительно вкусной и пахучей малиной, то терпкой черникой. На отдельных склонах росли водяника и костяника. Я их тоже не обошел вниманием.

В прошлогоднем репортаже я писал, что в этих краях повстречался со змеей, но сфотографировать не успел. Нынче повезло больше. Наткнувшись на змею, я палкой (палка туристу нужна всегда!) заблокировал ее кругом. Поняв, что ей не дадут уйти, рептилия приняла боевую стойку и приготовилась защищаться. Сначала я принял змею за безобидного полоза и хотел взять в руки, но коричневый зигзаг на серой спине, сплющенная ромбовидная голова не оставляла сомнений – это была гадюка.

Потом уже в редакции вытащил из Интернета образец и сравнил со своим снимком: на хребте Къад я повстречался с Vipera berus – с обыкновенной гадюкой. Укус ее редко смертельный, но лучше с этой красавицей не связываться. Но я сделал несколько прекрасных снимков и отпустил гада восвояси. Он изящным извивом скрылся в кустах рододендрона.

Затем фотосессия продолжилась на тему красноплодной рябины, зрелыми уже кустами рододендрона, на которых красовались продолговатые коробочки с семенами, из которых я выбрался с большим трудом – жесткие стебли этого символа горного туризма хватают тебя как клещами и сильно замедляют подъем.

Но вот я выбрался на гребень горы Паранга и отсюда открылся великолепный вид на четырехтысячники и ледники Богоса. «Лепота!» – сказал бы герой кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию».
Но впереди меня ждут другие красоты. Один из главных – исток, фонтан холодной ключевой воды, выбивающийся меж камней в ущелье между двумя трехтысячниками. Здесь привал перед броском на вершину.

Наверху вижу отары овец, слышу крики чабана. Одна-единственная отара на весь хребет Къад, а в колхозно-совхозную эпоху тут их бывали десятки. Не лукавят ли наши статистики, когда называют поголовье общедагестанской отары?

Обхожу с подветренной стороны чабанскую стоянку, где в бинокль я уже увидел двух белых волкодавов, которые в прошлом году чуть не растерзали меня – опять-таки спасла палка, которой угодил в голову одному из них, и наискосок рванул на вершину, останавливаясь только для фотосъемки.

Почти на вершине натыкаюсь на скальный массив, где уютно гнездился… дагестанский Мачу Пикчу! В три этажа расположился охотничий «отель» с каменными номерами. Втиснулся в один из них. Бог ты мой, до чего же уютно! Вот бы заночевать здесь! Но я не прихватил с собой спального мешка, а ночью здесь достаточно холодно. Остается только сфотографировать.

Ну вот и вершина со сложенным на ней каменным туром. Сверяюсь с альтиметром: ровно три тысячи метров над мировым океаном. Круговая панорама столь захватывающа, что я извел и запасной аккумулятор камеры. Солнце уже почти касается Диклосмта, там слева Грузия, справа – Чечня.

Впереди – утомительный спуск. Поверьте, это тяжелее подъема. Но на душе у тебя праздник. На каждой новой вершине он обязательно приходит к тебе.