Тяни-толкай

– Вах?! – произнес Шарап, моргая, как всегда, глазами и приоткрыв рот. Потом быстро-быстро зашагал по улице, ведущей к дому.

Большая часть жизни Шарапа проходит рядом с шоферами, трактористами. По этой причине за год-два он научился водить разные машины и трактора любой марки. Когда шоферам, механизаторам надоедает сидеть за баранкой, они охотно дают Шарапу поводить свою технику. К тому же мать купила ему за 500 рублей документ, который дает ему право управлять трактором «Беларусь».

С работой, которую поручает ему бригадир, Шарап не справляется, зато в конце рабочей недели, как правило, выпивает с такими же, как он сам. Со временем дошло до того, что за выпивку он готов гонять свой трактор куда угодно. Председатель колхоза после нескольких предупреждений, видя, что его слова на Шарапа не действуют, забрал у него «Беларусь» и поставил в гараж. А Шарапа в порядке наказания послал работать в девичье звено.

Девушки, хорошо зная характер Шарапа, сразу же стали использовать его для своих дел в качестве мальчика на побегушках. Бывало и так, что весь трудовой день Шарап собирал цветы для девушек. А как-то раз он стал одну за другой сажать девушек себе на спину и перетаскивать на другой берег реки. Услышав об этой истории, мать Шарапа Ажетей отругала его:

– Ты же не вьючный осел, чтобы таскать на себе девушек! – кричала она.

Шарап, не переставая улыбаться, оправдывался:

– А что же мне было делать, раз они меня попросили, не оставлять же девушек за рекой.

Не сумев ничего объяснить Шарапу, Ажетей поспешила к председателю колхоза. Она стала его просить, умолять, плакать и добилась в конце концов того, что Шарапу вернули его «Беларусь». Шарап очень этому обрадовался, но еще сильнее радовались его кореши, которые в тот же день «обмыли» это дело.

Однажды после очередного загула Шарап вернулся домой на вторые сутки. А наутро по селу пошли слухи, что его трактор «Беларусь» исчез.

Председатель колхоза послал за Шарапом сторожа Кахримана. И вот Шарап стоит перед председателем, повернув голову налево и уставившись взглядом в свое плечо. На его облупленном носу свежие царапины.

– Где твой трактор? – спрашивает председатель. – Шарап, где твоя «Беларусь»?!

– Не знаю, – пожимает плечами Шарап.

Тут сторож Кахриман просит у председателя разрешение задать Шарапу пару вопросов.

– Шарап, вспомни, с кем ты пил третьего дня? – Кахриман встает и, приблизившись к Шарапу, смотрит ему в лицо.

– С Заирханом и Раджабом, – нерешительно отвечает Шарап.

– Сколько бутылок осушили?

– Беленькой – одну, красненькой – четыре.

– Пять бутылок отравы мало показалось? И поэтому вы взяли еще семь бутылок красненькой.

Шарап бросил на Кахримана быстрый взгляд и уставился перед собой.

– Говори, Шарап!

– Кто тебе сказал? – Шарап опять склонил голову набок.

– А вот нашлись такие, – сказал Кахриман, садясь на свое место.

– Куда ты после этого погнал свою «Беларусь»? – спросил председатель, подняв голову от своих бумаг.

– Он отправился в Какашуру, – начал Кахриман. – Там выпивки не нашел, бросился в Гели, оттуда в Параул. В конце концов очутился в Доргели. Было такое?

– Тебе кто сказал? – снова спросил Шарап.

– А в Доргели Шарап попал под дождь, – продолжил свою речь Кахриман. – Потом он выпил бутылку вина из тех, что там купил. Немного придя в себя, он на «Беларуси» перебрался через бурлившую от сильного паводка речку, и тут трактор заглох. Двое случайных людей, видя, в каком он состоянии, привели его в село.

– Где же моя «Беларусь»? – спросил Шарап у Кахримана. Снаружи послышался шум подъезжающего трактора.

– Вон твоя «Беларусь» приехала, – сказал Кахриман, указывая рукой в окно.

Шарап поспешил на улицу. Оказалось, что «Беларусь» пригнал сын младшего брата Кахримана, ученик седьмого класса и сосед Шарапа. Шарап увидел свою забрызганную грязью «Беларусь» и очень обрадовался, что она нашлась. Он подошел к трактору и стал осматривать его со всех сторон. Но его отвлекли от осмотра и снова позвали в контору.

– Одно добро, что ты потерял, нашлось, – сказал председатель. – Теперь надо найти и другое, очень дорогое добро.

– Что за дорогое добро? – заморгал Шарап.

– Самое дорогое добро – это совесть! Ты совесть свою потерял! – сказал председатель.