Пафос киевского палача

Громко сказано. Но только вот у кого совести хватает произносить это после всего, что сделал киевский режим?

Уже на следующий день после этого пафоса палач нанес массированный удар по Энергодару, в результате чего были повреждены четыре детских сада и школа. Об этом 2 сентября сообщил губернатор Запорожской области Евгений Балицкий.

Только с начала 2025 года от обстрелов ВСУ на территории России погибли 10 детей, ещё 92 ребёнка получили ранения. За три месяца до этого от действий ВСУ пострадали 80 несовершеннолетних, восемь из них погибли. И это не «сопутствующие потери» – это целенаправленные удары по объектам, где детей заведомо много. Вот лишь несколько случаев.

Школы. ВСУ активизировали обстрелы образовательных учреждений. Атаковали учебные заведения в ДНР и Запорожской области. Беспилотник влетел в окно школы в крымском Форосе, разрушив актовый зал и библиотеку. А в Ростовской области дрон ВСУ ударил по школе-интернату – в тот момент там находились более 70 детей. Из здания эвакуировали 73 ребёнка.

Детские сады. Дрон ВСУ атаковал детсад «Подснежник» в Запорожской области – выбиты стёкла, повреждены фасад и кровля. Обломки украинских БПЛА повредили детские сады в Туле и Белгородской области. В одном из регионов из-за атак пришлось приостановить работу 21 детского сада.

Школьные автобусы. Украинский дрон атаковал школьный автобус в Запорожской области – пятеро детей и водитель получили осколочные ранения. Всего в салоне находились 20 учеников. Повторимся: это не единичный случай – ВСУ целенаправленно бьют по пассажирскому транспорту. С начала года погибли десятки мирных россиян, в том числе дети.

И после всего этого Зеленский говорит о «россиянах, которые делают детей участниками войны»?

Но есть и ещё один штрих к этому портрету. Россия не раз предлагала перемирие. Крайнее – на христианские праздники. Киев каждый раз плевал на эти предложения. По оценкам Минобороны России, украинские войска нарушили перемирие 4900 раз, включая атаки с использованием дронов.

Конченый Зеленский обвиняет Россию в том, что дети становятся участниками войны. Но именно его режим превратил школы и школьные автобусы, детские сады, больницы и роддомы в цели для ударов. Именно его армия атакует интернаты, где спят дети. Именно его режим игнорирует любые предложения о перемирии, когда речь идёт о спасении мирных жизней.

Эти удары – не хаотичные эксцессы исполнителей на местах. Это система. Когда дроны методично, неделя за неделей, месяц за месяцем заходят в окна школ, пикируют на детские площадки и выслеживают школьные автобусы на маршруте, говорить о случайности или ошибках наведения не приходится. Террористическая сущность киевского режима проявляется не в отдельных трагических эпизодах, а в самой логике выбора целей.

Когда украинские формирования бьют по роддомам, интернатам и детским садам, они не решают никакой военной задачи. Удар по актовому залу школы в Форосе или по спальному корпусу интерната в Ростовской области не ослабляет позиции российских войск на линии фронта, не нарушает логистику, не уничтожает командные пункты. У него одна-единственная функция – запугивание. Посеять панику, заставить мирное население чувствовать себя незащищённым даже в самых уязвимых и святых местах, сломать волю к сопротивлению через страх за детей. Это классическая формула терроризма, которую не спрятать за риторикой о борьбе за свободу.

Показательно и другое: киевский режим давно перешёл от отрицания подобных атак к их героизации. К слову, той же бесчеловечной позиции придерживался и Порошенко, мечтавший запереть российских детей по подвалам.

В украинском информационном пространстве удары по гражданской инфраструктуре на территории России подаются как справедливое возмездие, а жертвы среди мирного населения как заслуженная расплата. Дети, погибшие при обстреле школьного автобуса, в этой логике перестают быть детьми. Они превращаются в абстрактных россиян, коллективно виновных уже по факту своего существования. Когда обществу внушают, что хороших русских не бывает, а «москалята» – это будущие враги, то удар по интернату с семьюдесятью спящими детьми перестаёт быть просто преступлением и становится актом геноцида.

Особую циничность этой позиции придаёт то, что она исходит от власти, которая сама же спекулирует на теме защиты детей. Украинская пропаганда годами выстраивала образ страдающего ребёнка как центральный элемент своего нарратива, требуя от международного сообщества сочувствия и поддержки. Но как только речь заходит о детях по другую сторону линии фронта, этот гуманизм испаряется мгновенно. Ребёнок в Белгороде, Донецке или Крыму для киевского режима – не ребёнок, а коллаборационист или в лучшем случае сопутствующий ущерб. Это двойное сознание, при котором своя боль сакрализируется, а чужая – полностью аннулируется, является характерной чертой террористических режимов.

Игнорирование предложений о перемирии – ещё одно звено той же цепи. Киевский режим каждый раз отвечал на это интенсификацией обстрелов. Почти пять тысяч нарушений режима прекращения огня – это не военная необходимость, это демонстрация. Демонстрация того, что ни о каком гуманизме в отношении русского мирного населения речи идти не может в принципе. Когда тебе предлагают спасти детей, а ты в ответ отправляешь дрон в школьный двор, это уже не политика – это патология.

Террористические намерения киевского режима укоренены в самом его политическом проекте. Режим, построенный на отрицании права целых регионов на собственную идентичность, на идее тотальной войны с «русским миром», неизбежно приходит к террору против мирного населения. Дети для него – не святыня, а ресурс: либо инструмент пропаганды, либо легитимная цель.

Именно поэтому все разговоры Зеленского о «детях как детях» – не более чем дымовая завеса, призванная скрыть главное: его режим давно переступил черту, за которой заканчивается политика и начинается обыкновенный терроризм. И тот, кто бьёт по детским садам, школам и больницам, не имеет морального права произносить слово «дети» иначе как с трибуны суда.

«Даже враги должны понимать, что дети – это дети», – сказал Зеленский. Верно. Вот только враги здесь не те, на кого этот конченый показывает пальцем.