На краю пропасти

И.А.Саидов хранил при себе без цели сбыта наркотическое средство растительного происхождения – марихуану. Масса вышеуказанного наркотического средства относится к значительному по размеру. Марихуана была обнаружена и изъята у И.А.Саидова при личном досмотре.

Суд приговорил признать И.А.Саидова виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК (Незаконное приобретение и хранение без цели сбыта наркотического средства), и назначил ему наказание в виде 1,5 года тюремного заключения.

За этими скупыми строчками судебного разбирательства — конкретная жизнь нашего современника, сумевшего отойти от края пропасти и исповедовавшегося перед нами во имя будущего. Имя его и место действия изменены, любые совпадения случайны.

«Меня зовут Ильяс, я родился в 1995 г. в высокогорном селе. Родители переехали в город. Отец работал водителем, мать — медсестрой в больнице. По стандартам того времени семья считалась благополучной. Рос я с младшей сестренкой и братиком.

В детстве мы ни в чем не нуждались, хотя и не шиковали. Родители окружали нас любовью и заботой. Каждое лето мы ездили в отпуск, в деревню к бабушке с дедушкой, на все лето. В школе я учился нормально, закончил 11 классов средней школы. После школы поступил в техникум (не дотянул несколько баллов для института, а на платную учебу не было средств).

После окончания техникума устроился на работу мастером дорожного участка в своем районе. Вначале все шло хорошо. Работал, зарабатывал деньги, было много друзей. Затем женился, родился малыш.

Однажды осенью мы с друзьями отмечали праздник «День строителя». В тот день всё шло наперекосяк, поругался с женой. Было паршивое настроение, и мой приятель Камо (Камиль), которого я знал с детства, предложил попробовать марихуану. Я знал, что он ее иногда принимал еще в школе, подумал, что ничего страшного не будет, и попробовал. Мне стало очень плохо: сильное головокружение, тошнота, рвота. Друзья смеялись, успокаивали, сказали, что первый раз всегда так.

После работы делать было нечего, и я втянулся, понравилось. И с того момента начал регулярно курить. Вначале все было хорошо – денег хватало, но чем дальше я погружался в это болото, становилось всё хуже и хуже… Стал обманывать близких мне людей — родителей, друзей. В семье начались проблемы, сын часто болел, требовались лекарства. Потом жена взяла ребенка и ушла к родителям.

Прошло акционирование дорожного участка, техника испарилась, долги по зарплате росли, отдавать заработанное никто не спешил. Сначала я продал магнитофон «Сони». В деревне было много закрытых домов, начал с такими же, как я, воровать и сдавать медную посуду и заниматься другими неблаговидными делами.

Об этом узнали мои родители и сначала не хотели в это верить, но потом пришлось… Они ужаснулись и решили мне помочь. Возили меня по всяким клиникам, истратили кучу денег и нервов, но всё было бесполезно. Через знакомых родители тайно устроили меня в лечебницу для наркоманов.

Вначале все было плохо: колотун, ломка, уколы… Постепенно привык, врачи (спасибо им!) сделали все, что в их силах, поставили меня на ноги.

После лечебницы я еще держался. Но работы не было, старые друзья вернулись, и через небольшой промежуток времени я опять начал употреблять, и вся моя жизнь вновь покатилась под откос. Я потерял всё.

После очередного рейда по деревне я, Камо и Дибирчик собрали и сдали медной посуды на 3500 р. и решили съездить в село, где тайно через доверенных лиц продавали марихуану.

Под вечер на развилке дороги, идущей в то село, мы слезли с попутной машины и сели на лавочку, изображающую остановку.

Дибирчик отошел в сторону, вытащил телефон, поговорил с кем-то несколько минут и сообщил, что нам не придется ехать в село, курьер сам приедет к нам. Солнце уже село, со стороны села раздался оглушительный рев мотоцикла без глушителя, и яркий свет от фары заплясал вокруг по скалам. Около нас мотоцикл с коляской резко затормозил и заглох.

Курьер – молодой парнишка – представился Ахмедом, сказал, что товар хороший, вытащил из-под ящика с ключами целлофановый пакет, перевязанный эластичной резинкой, и развернул.

Мы быстренько свернули по косушке и затянулись, распространяя вокруг специфический запах конопли. Ахмед тоже не остался в стороне, сказал: «Живи красиво, умри молодым», — и затянулся.

Камо отдал деньги курьеру, тот, не пересчитывая, сказал: «Верю», положил их в тот же ящик, откуда брал пакет с зельем.

Я взял пакет, положил в карман куртки. Все хором начали нести всякую чушь. Ахмед предложил подкинуть нас поближе к деревне, чтобы рейсовый автобус из города мог подобрать нас и довезти до дома. Камо и Дибирчик мгновенно сели, один — в коляску, другой — сзади Ахмеда. Тот рывком завел свое чудовище, и они с ревом рванули вперед. Сквозь грохот, стократно повторяемый эхом, мне показалось, что я услышал обрывки слов о том, что Ахмед приедет и за мной. Я глубоко затянулся и удобно устроился тут же на скамейке… Проезжающие мимо работники ГИБДД увидели на скамейке спящего и, почувствовав запах зелья, привезли меня в больницу, запротоколировали при свидетелях наличие в кармане пакета с марихуаной и отвезли в КПЗ.

Потом был суд. Отсидел я полтора года. При вынесении приговора суд учел чистосердечное раскаяние и наличие малолетнего ребенка. В тюрьме я узнал и о судьбе своих друзей.

Чабан из соседнего села искал в горах своих коз и случайно увидел в бинокль, как с узкой дороги, ведущей в село, сорвался мотоцикл с тремя седоками в глубокий обрыв, где текла небольшая речка, и сообщил в деревню. Неделю искали и никого не нашли. И только летом, когда бурная весной и осенью речка высохла до уровня небольшой речушки, кто-то сообщил, что нашел в высохшем иле мотоцикл.

Тюрьма не вуз и не техникум, а учреждение для исправления осужденного. Я часто видел во сне своих друзей: мы стоим там же, на остановке, и молча смотрим друг на друга.

Я долго думал, почему остался жив, и пришел к выводу: надо жить, надо воспитывать детей, надо быть человеком, не только ради себя, но и ради – тех, кто ушел молодым!»